Внешне больше всех из нас изменилась Ванда. Я остался невысоким и больше жилистым, чем мускулистым. У Егора изначально была очень хорошая фигура, вылепленная тяжёлой работой в деревне. А когда он перестал сутулиться, то это стало заметно невооружённым взглядом. А вот Ванда…
Изматывающие тренировки и гормональная перестройка превратили неоформленную девушку со склонностью к полноте в очень красивую девушку с такой фигурой, что я скоро предложу Ванде вступить в сговор с каким-нибудь очень дорогим окулистом. Чтобы она к нему клиентов отправляла из мужчин на многочисленных приёмах, у которых скоро косоглазие разовьётся. К счастью, она вполне официально сопровождала Наумова на все эти сборища. А ещё не достигла совершеннолетия. И только это в совокупности спасало Ванду от навязчивого внимания. Пока спасало.
А вот когда ей исполнится восемнадцать… Боюсь, тогда я очень быстро узнаю, где же она всё-таки прячет кинжал, отправляясь на приёмы в вечерних платьях.
Во всём этом был один жирный минус – пресса. Бесконечные репортёры, набрасывающиеся на нас, как только мы с Вандой переступали порог любого дома, где проходили приёмы. Надо отдать должное Громову. Как бы эти борзописцы ни старались, но нарыть информацию на Ванду у них так и не получилось. Знали они только, что Ванда проживает на территории моего поместья. Но там много, кто проживал, так что сенсацию из этого раздуть не получилось. Вот только, когда они не знали правды, то начинали придумывать детали нашего «романа».
Сначала это всё это дико раздражало, но Гомельский непререкаемым тоном сообщил, что любое опровержение будет иметь некоторые последствия. И журналисты ещё больше убедятся в своей правоте. В конце концов, я даже начал искать эти статейки. И когда их не было, даже огорчался. Так же, как и Ванда.
Мы все, включая Эда, неоднократно намекали Ванде, что пора бы уже начать выбираться в город. Родителей навестить, с подружками отношения возобновить. Девушке же нужно общаться, посплетничать, что там ещё девчонки делают, собираясь вместе? Познакомиться с каким-нибудь парнем, не проживающим в поместье и не читающим газеты, чтобы хоть как-то разнообразить свою жизнь. На все наши предложения она только скептически фыркала и неизменно отказываясь.
Её, похоже, вообще всё устраивало. А необходимый ей романтизм она добирала в романах: единственных книгах, которые Ванда читала, за исключением огромного количества учебных пособий.
Что в итоге из этого выйдет, непонятно даже Эдуарду. Он уже устал каждый день намекать Ванде, что необходимо примерить восторженность, трепетность и слабость героинь её любимых романов на себя. Что это полезно, и образ «прелесть какая дурочка» в сочетании с её внешностью, будет действовать на мужчин похлеще дубины. Но пока что Ванда его пожелания игнорирует, усиленно тренируется, а в свободное время витает в облаках.
Самое интересное, что она окружена просто неприлично большим количеством очень привлекательных молодых и неженатых мужчин. Вот только ни один из них нашей подружке не нравится именно как мужчина. Их это, конечно, радует, о чём наши няньки говорят в открытую. Всё-таки мы для них воспитанники, почти что уже младшие родственники. А вот мы с Егором постоянно напрягаемся. Потому что, сдаётся мне, что болезнь Ванды по имени Ромка Гаранин всего лишь вошла в ремиссию, но она всё ещё не избавилась от неё до конца. И во что вот это выльется, не берётся предсказать даже Егор. Только мрачно предупреждает: ни во что хорошее. Примерно пятьдесят на пятьдесят.
А вот нам с Егором сбегать в город и оторваться по-взрослому, почему-то не предлагали. Егор даже намекнул Рокотову, что нам уже почти семнадцать, и нам тоже не мешало бы ходить хоть изредка в ночной клуб в Твери, для разнообразия и приятных знакомств. На что Рокотов поставил перед нами на стол целую коробку журналов весьма… В общем, весьма фривольного содержимого. Сказал, что должно помочь, и он уже давно бы отдал, потому что специально купил, но как-то времени не находил подходящего.
Боевой магией и рукопашным боем со мной, как правило, занимались трое: лично полковник Рокотов, Эдуард и Залман. Тёмный огонь мало отличается от обычного, если не вдаваться в совсем уж тонкие подробности. Несмотря на мои протесты, свой огонь я вплетал в уже разработанные связки Шехтера, а контролировать его мне помогал Эдуард.
Как бы то ни было, если в закромах моей магии сидит такая опасная и нестабильная штука, как огонь, и неважно, какого он цвета, нужно держать его под жёстким контролем. И откопать Шехтер смог Тёмное пламя на второй день тренировок. Это вызвало просто бурю эмоций от Рокотова в отношении Третьяковой. Почти вся эта буря была в матерном эквиваленте. Я аж заслушался, пожалев, что у меня нет под рукой бумаги, чтобы записать этот шедевр. Ну, в какой-то мере я его понимаю. Кира мучила меня и его за компанию несколько месяцев, так и не добившись никаких результатов. А здесь, пожалуйста. Всё-таки это прекрасно, когда за дело берётся истинный профессионал.
Через полгода тренировок моё состояние оценили, как условно стабильное, и мы с Эдом приступили к изучению ментальной магии. Всё-таки Гришка был прав в своё время. Как только моя магия и дар менталистики нашли точку соприкосновения, всё встало на свои места: я начал управлять ментальным даром на интуитивном уровне. Мне нужно было лишь немного показать, как действовать. Этот вид магии теперь не был чем-то запредельным для меня. Он просто являлся неотъемлемой частью меня и моей магии.
Ахметова тоже была довольна нашими результатами. Она сильно отошла от школьной программы в плане нашего обучения, после разговора с крёстным и Громовым. Согласившись нас обучать, Ольга Николаевна подписания огромного количества бумаг, как мне потом сказали о «неразглашении информации». И после этого ей открыли моё настоящее имя. К счастью, Эдуарда Ахметовой не показали. Она приняла новые данные стойко. Единственная реплика, вырвавшаяся у неё при этом, была адресована Троицкому. Звучала она примерно так: «Слава, ты идиот! Ты что не знаешь: у Тёмных вектор приложения силы направлен в противоположную сторону. Нам просто фантастически повезло, что Дима забил на учёбу с первых дней. Иначе он мог взорвать твою школу гораздо раньше!» Далее шла непереводимая игра слов.
Мне кажется, что уже очень скоро не останется никого, кто бы не знал о моём истинном происхождении. Но все будут упорно молчать, потому что каждый подпишет эту тонну магических бумажек.
Как бы то ни было, со мной занимались по индивидуальному плану, потому что лекарские зелья в чистом виде я варить не мог, по какой-то непонятной и невыясненной причине. Даже с учётом правильно рассчитанного вектора приложения сил. Этот раздел целительства полностью лёг на плечи Егора и Ванды. Меня же учили изготавливать яды и противоядия к ним. Также нас всех натаскивали разбираться в ядах по клинической картине, отравленного, запаху, цвету и вкусу. К счастью, вкусовые качества, а также характерные запахи отдельно взятых ядов мы изучали чисто теоретически.
Спустя полтора года к началу лета мои друзья полностью овладели школьной программой и не только. Я же научился готовить около пары десятков простеньких ядов с противоядиями и разбираться в большинстве известных. Последнее – теоретически.
Иногда мы проходили практику возле постели больного. Учились простейшим навыкам обработки ран, перевязкам и просто уходу за больными и умирающими пациентами. Именно эта часть наших занятий была слишком тяжёлой даже не в физическом, сколько в эмоциональном плане. Тяжело смотреть, как умирают молодые и не очень молодые люди. А ты ничего не можешь сделать, чтобы им помочь. Ванда после такого ходила, как в воду опущенная ещё долгое время, пытаясь сдерживать предательские слёзы. Но в конечном счёте мы и к этому привыкли. Человек вообще такая скотина, которая может адаптироваться практически ко всему. Круче нас только тараканы!
Мне было проще. От дурманящей энергии Смерти мне никуда не деться, как бы гадко не было при этом на душе. Я как-то даже предложил Ольге Николаевна модифицировать зелья кровью Лазаревых, вовремя вспомнив, как одно такое подняло практически умирающего Романа на ноги. В ответ Ахметова только отрицательно покачала головой. Нельзя. Нельзя, и всё тут! Никому нельзя говорить о том, что иногда делает кровь Тёмного мага. Да и неизвестно, как это отразится на пациенте. И на мне в том числе. А экспериментировать на людях, давая им эликсиры сомнительного происхождения, никто в своём уме не возьмётся. Я бы с ней поспорил на этот счёт, приведя в пример моих родственничков, но не стал. А вскоре наши занятия с Ольгой Николаевной закончились.
***
После душа я зашёл в отдраенный ритуальный покой. Здесь всё уже было готово для того, чтобы я впервые под присмотром Эдуарда ступил за Грань.
– Можем приступать. – Эд внимательно на меня посмотрел, словно убеждаясь в том, что я действительно готов к тому, что сейчас произойдёт, и кивнул на пентаграмму, в центре которой мне предстоит сейчас стоять.
Глава 18
Ритуальный кинжал неестественно холодил руку, отчего казался тяжелее обычного. Я посмотрел на Эдуарда. Почему-то обычный нож в его руке коробил, действовал на нервы. Интересно, кинжал, выкованный специально для Эда, сохранился? Надо Гомельскому намекнуть, пускай на чёрном рынке и на подпольных аукционах разузнает, может, где-нибудь всплывёт.
– Ты готов? – Тихо спросил меня Эдуард. Мне даже показалось, что в его голосе я услышал нотки беспокойства.
– К этому невозможно подготовиться, – я тряхнул головой, подходя к Лазареву ближе.
Он посмотрел на меня и кивнул, взмахом руки зажигая свечи по углам словно выжженной прямо в плитах пола пентаграммы. Эта пентаграмма была здесь задолго до его появления здесь. Даже не так, задолго до моего рождения. И, возможно, задолго до того, как здесь осели выжившие Лазаревы.
Я вздрогнул, услышав шум, идущий откуда-то сверху, какую-то возню, тихую ругань. Но все звуки быстро затихли, погружая нас в абсолютную тишину. Нужно было собраться. Ведь сегодня самая важная часть моего обучения как Тёмного мага. От этого зависит многое, как минимум моя жизнь и моё будущее.