Глава 20
Я даже разбираться не стал, какие чары наложил на мотоцикл Эд. Главное, что мне на нём стало ездить комфортно. Машина слушалась малейших касаний и реагировала на каждое моё движение. И даже было неважно, что мотоцикл превратился в самый настоящий артефакт.
Единственное, чему я удивился, это тому, что не обнаружил самовоспроизводящегося клейма Лазаревых в виде волков где-нибудь на баке получившегося произведения искусства. От мотоцикла так фонило тьмой, что, казалось, даже неодарённые смогли бы её почувствовать. Не говоря уже о знающих людях.
– А что, если кто-то всё-таки почувствует в мотоцикле тёмную составляющую? – заглушив мотор, я с сомнением посмотрел на Эдуарда.
– Да не переживай. Тёмных артефактов со времён империи сохранилось в достаточном количестве. Их можно встретить в самых необычных местах у самых разных людей. Они ценные и дорогие, и за них идёт битва на аукционах как легальных, так и подпольных. Суммы начинаются с одного миллиона золотых рублей. А уж если на артефакте есть наше фамильное клеймо… Кто знает, какими именно артефактами воспользовались технологи, создавая мотоцикл для самого Дмитрия Наумова. Тем более что Наумов вполне может себе это позволить, – махнул рукой Эд. – Пойдём, встретим твоего инструктора. Взять у него несколько уроков будет нелишним. А уж потом, можно будет тебя выводить в сомнительное общество почти легальных преступников нашего сумасшедшего времени.
– Там будут и обычные люди, – тихо пробормотал я, подкатывая мотоцикл к воротам. – Не имеющие к Гильдиям никакого отношения.
– Это не обычные люди, Дима, а элита столицы. Золотая молодёжь, собирающаяся вместе с отбросами, чтобы пощекотать себе нервы и получить свою порцию острых ощущений. Забавы на все времена, – добавил он задумчиво. – В моё время тоже были подобные развлечения. Например, завалиться в порт вечером, чем не развлеченье? – Он покачал головой.
– Ты так говоришь, будто сам шастал по злачным местам, в надежде развлечься с максимальным риском для жизни, – хмуро ответил я ему, сложив руки на груди.
– Случалось, – Эдуард усмехнулся. – И в этом случае именно представители этой самой золотой молодёжи представляют наибольшую опасность. Когда будешь с ними общаться, не стоит об этом забывать. Кстати, не удивлюсь, если среди этого сброда ты встретишь парочку знакомых. Например, тех, кто учился на Первом факультете в одно время с тобой.
Эдуард открыл тяжёлую створу, и я выкатил мотоцикл с территории поместья. Громов с моим очередным наставником уже нас ждали.
Немолодой мужчина стоял рядом со стареньким мотоциклом. Он был невысоким, одетым в потёртую кожаную куртку и такие же штаны. Длинные седые волосы были забраны в хвост. На руках у него были странные перчатки с обрезанными пальцами. Судя по всему, сюда он приехал именно на этом мотоцикле.
На чём прибыл Громов, я так и не понял. Почему-то представить себе начальника Службы Безопасности на заднем сидении мотоцикла я не мог. Но и машины поблизости не наблюдалось, так что я остался теряться в догадках.
– Борис, – протянул мне руку байкер, натянуто улыбнувшись. – Ваш инструктор по вождению и внештатный сотрудник Службы Безопасности.
– Так понимаю, мне представляться не нужно, – ответив, после коротко рукопожатия, я внимательно осмотрел учителя, которого привёл ко мне Громов.
– Не нужно. Всё, что мне нужно знать о вас и о некоторых деталях операции Андрей Николаевич мне сообщил. Времени мало, давайте посмотрим, на что вы способны. Вам на этом красавце предстоит выезд? – он с особой нежностью покосился на мотоцикл, презентованный мне Гомельским, останавливая взгляд на каких-то только ему видимых деталях.
Я частенько вижу подобный взгляд почти от каждого, кому представляют Эда. Восхищение, переходящее в обожание и изумление. Кроме Громова. Тот бы прикопал его в нашем семейном склепе при первой же возможности, если бы смог.
– Да на этом, – ответил я, отвлекая Бориса от созерцания моего мотоцикла.
– Я сейчас настрою допуск в поместье, – сказал Эд, глядя на задумчивого Громова с нескрываемым раздражением.
– Не нужно. Возле этого дома места для наших тренировок вполне достаточно, – серьёзно ответил инструктор. – Тем более что нам нужно сперва убедиться в навыках нашего подопечного, – улыбнулся он. – Можно на «ты», а то мне как-то не по себе?
– Вполне, – я пожал плечами.
– Отлично. Тогда прокатись по дороге от ворот до крыльца и обратно. Нужно выяснить, можешь ты вообще ездить, или всё настолько плохо, как Андрей Николаевич говорил.
Я сел на мотоцикл, проехал по подъездной дорожке до дома, затем вернулся к Борису. Эд с Громовым снова о чём-то спорили вполголоса. Похоже, их мир никогда не возьмёт. А самое главное, Громов действительно ничего не может сделать с этой отрыжкой прошлого. Эдуард в своё время здорово постарался в защите собственного авторитета, и Громов был обязан прислушиваться к словам основателя службы. Это правило чуть ли не в фундамент здания было вплетено и дублировалось во всех вариантах Устава.
Другое дело, что при создании этих чар, имелись в виду слова, записанные в виде документов. А их можно интерпретировать по-разному на самом деле. Никто же не знал, что Эдуард воскреснет и начнёт вещать в режиме реального времени. И так уж получилось, что не повезло в этом именно Громову. Вот что значит карма кривая. А зная пакостную натуру Тёмных, я бы не рискнул на месте Андрея Николаевича проверять, на что способны древние чары, созданные хрен знает сколько лет назад Эдуардом Лазаревым. А они сработают в случае, если Громов просто пошлёт Эда, или, не приведи Прекраснейшая, решит избавиться от него в физическом плане. Вот в какой неприятной ситуации оказался Громов, и, честно говоря, я ему ой как не завидую.
Пока они грызлись, Борис, немного нахмурившись, смотрел на меня.
– Вот что я скажу. Ездить ты умеешь, да и мотоцикл свой чувствуешь. Дури, конечно, в твоей голове хватает, это заметно, но, в общем-то, поправимо. Только вот, при езде у тебя проявляется болезнь всех аристократов. – И старый байкер поморщился.
– И в чём она проявляется? – спросил я, не спеша слезать с мотоцикла.
– Понятия не имею, ездил ли ты когда-нибудь на лошади, но врождённые таланты многих поколений наездников дают о себе знать. – Пожал плечами Борис, а я только скептически хмыкнул. Единственная встреча с лошадью была у меня в Дубках, и знаком я был с ней не слишком тесно.
– Я не совсем понимаю, – я внимательно смотрел на него.
– Это мотоцикл, Дмитрий, – начал довольно терпеливо объяснять Борис. Я заметил, что Эд с Громовым перестали пререкаться и теперь внимательно слушали инструктора. – Им нужно управлять всем телом, а не только руками. Да и когда садишься, не сжимай его так страстно ногами, не на кобылке ездишь. А в общем, всё довольно неплохо.
– То есть, за три дня из Дмитрия можно будет сделать что-то приличное? – уточнил Громов.
– Да его и сейчас можно выпускать, во время движения на полном ходу с мотоцикла не свалится. Но, если требуется, могу преподать несколько уроков. – Борис снова осмотрел меня и мотоцикл. – Отличным гонщиком Дмитрий, конечно, за такой срок не станет, но вполне приличным наездником – вполне.
– Было бы неплохо, – ответил Эд. – И я всё-таки думаю, что начинать занятия стоит в пределах поместья. У нас как раз на заднем дворе есть неплохой полигон. Мы не можем выделить дополнительную охрану, так что я настаиваю на том, чтобы обучение проходило на защищённой территории.
Эдуард махнул рукой в сторону ворот. На этот раз никто спорить не стал, и мы прошли на полигон, где Борис практически сразу приступил к объяснению основ.
За четыре дня усиленных тренировок мой инструктор научил меня многому. Например, как поворачивать, балансируя только телом. Или ездить по пересечённой местности. Он даже показал пару запрещённых приёмов, чтобы выиграть, если вдруг придётся участвовать в заездах. Они были неотъемлемой частью фестиваля на территории Гильдии Угонщиков. Иногда через боль, чаще всего в ногах и пятой точке, до меня доходили все эти знания и умения. В итоге я научился использовать ноги при езде и прыжках.
Борис остался в моей памяти, как наиболее спокойный, уравновешенный и адекватный из моих инструкторов. Я действительно был ему благодарен.
Целый день мы потратили на то, чтобы обучить меня ездить с пассажиром, точнее, с конкретной пассажиркой. Я постоянно отвлекался на Ванду. Каждые десять секунд оборачивался, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, и я её не потерял где-нибудь по дороге.
– Надо же, вроде не байкер, а второе правило чуть ли не печёнкой чуешь, – посмеиваясь, сказал Борис, после того, как в очередной раз тормознул нас.
– Какое правило? – спросила вместо меня Ванда, с любопытством поглядывая на него.
– Как это какое? – он даже удивился. – Уронил девочку – женись! – и он тихо рассмеялся, увидев наши перекошенные лица. – Поехали ещё раз. Ты машину хорошо держишь. Если Ванда за тебя замуж не хочет, то сама прекрасно удержится.
– А первое правило какое? – спросила Ванда, и мы с любопытством посмотрели на старого байкера.
– Ну, первое правило ещё проще: села –да… – Он оборвал себя на полуслове и, кашлянув, продолжил. – Неважно. К вам оно точно не относится.
Я снова покосился на Ванду, убеждаясь, что она всё ещё сидит позади меня, хотя вот прямо сейчас мы никуда не ехали.
– Дим, я маг воздуха. Даже если случиться так, что ты меня сбросишь, то смогу приземлиться без повреждений. – Сказала Ванда, чтобы меня как-то подбодрить. – И замуж я за тебя не собираюсь, не бойся.
– Я не боюсь, – пробормотал я в ответ, выезжая на дорогу и стараясь лишний раз не оглядываться на подружку. То, что у тебя тяжёлая хроническая болезнь под названием Ромка Гаранин имеется, мы с Егором прекрасно знаем, как и то, что ты вряд ли вылечишься когда-нибудь полноценно. Поэтому-то наши инструкторы обделены вниманием с твоей стороны. Мы можем только надеяться, что ремиссия всё-таки будет глубокой и стабильной, иначе вообще непонятно, во что всё это в