– Надеюсь, у вас бланки не именные, – в конце концов, посочувствовал я полицейскому. За что получил взгляд, в котором читалось пожелание мне поскорее встретиться с Прекраснейшей, то есть попросту сдохнуть.
Подтвердив мою личность, меня со всеми почестями проводили в этот кабинет, налили кофе и пообещали привезти сюда Ванду. Я остался её ждать, чтобы уже вместе отправиться в поместье. Возвращаться в Колизей я особого смысла после задержания не видел. Тем более что мне так и не сказали, на каком основании задержали только меня одного. Мои преследователи прекрасно видели, что гонщиков много, да и финишную черту они вместе со мной пересекли, так что… В общем, вопросов ко мне могло возникнуть много, и я ни на один не смог бы ответить.
– Ничего не меняется в этой жизни. Тебе не кажется, что это становится традицией заканчивать нашу с тобой встречу в полицейском участке, – в кабинет вошёл Гаранин, пропуская перед собой Ванду. Она сразу бросилась ко мне, осматривая на повреждения.
– Нам сказали, что ты в дерево врезался, – проговорила она, перестав меня ощупывать и садясь рядом со мной.
Я только неопределённо хмыкнул, оценив её изменившийся внешний вид, и перевёл взгляд на Романа. Гаранин в это время обошёл нас и сел на край стола. Похоже, это его излюбленная поза при разговорах.
– Что ты здесь делаешь? – спросил я у него.
– Ванда убедила меня, что нам всем нужно поговорить в более приватной обстановке, чем арена Колизея, – Рома усмехнулся. – Я же говорил, что эти гонки абсурдны и опасны.
– Ничего опаснее этого жуткого кофе я пока в этих игрищах не увидел, – ответил я, продемонстрировав ему кружку. При этом покосился на Ванду. Вишневецкая куталась в куртку Гаранина и о чём-то напряжённо думала. По крайней мере, её хмурое лицо и сдвинутые брови говорили именно об этом.
– Дим, я могу тебе задать всего три вопроса? А потом мы поговорим, – неожиданно проговорил Ромка, захлопывая открывшуюся дверь магическим потоком, небрежно махнув рукой.
– Ну, конечно, задавай, – я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
Рома слегка напрягся и сложил на груди руки, словно в защитном жесте. Такое чувство, что он чего-то опасается. Активировав на несколько секунд свой дар, я убедился в том, что золотое одеялко до сих пор накинуто на его источник, и, судя по всему, развеиваться не собирается. Неплохо Ванда его приглушила.
– Кто такой Эдуард? Он вообще существует? – я поперхнулся горячим кофе, глоток которого только что сделал, чтобы смочить горло.
– Откуда ты знаешь про Эдуарда? – откашлявшись, удивлённо посмотрел на него. Ничего себе вопрос. Зато мою сонливость как рукой сняло. В ответ Рома кивнул на всё ещё молчавшую и что-то обдумывающую Ванду. – А, ну понятно. Это на самом деле очень трагическая история. Эдуард мой брат по биологическому отцу Казимиру и полжизни провёл в психушке. Они так и не смогли окончательно избавить его от небольшой мании, поэтому он бывает иногда импульсивен, агрессивен и немного опасен.
– Какой мании? – похоже, Ромка действительно сомневался, что Эд существует. Надо бы поинтересоваться, что наплела про него Ванда.
– Он считает, что родился во времена Империи и является Великим Князем Эдуардом Лазаревым, – ответил я и вздохнул.
– Это действительно трагическая история, – не смог со мной не согласиться Гаранин, когда прокашлялся. – Ладно, допустим. Скажи мне, тебе мало имеющихся у тебя денег? – задал он следующий вопрос.
– Ты о чём? – я покосился на него с подозрением.
– О камнях, которые Эдуард украл у какого-то оборотня. Я, если честно, так и не понял, что в той цепочке событий делало это промежуточное звено, – Рома наклонил голову набок, внимательно меня рассматривая.
– А, ты об этих камнях, – протянул я. – Это ещё одна очень трагическая история… Ты ему и о камнях, что ли, рассказать успела? – спросил я у Ванды. Она только молча плечами пожала. Вообще, Ванда вела себя очень странно. Интересно, что у них произошло, пока меня не было? Всего-то полчаса прошло, не больше. Всё же вроде было хорошо. Во всяком случае, со стороны казалось именно так.
– Об этих камнях только немой на сходе не говорил. И даже немой жестикулировал и тыкал в Ванду пальцем, показывая на её изумруд, – ответил Роман. – Ладно, допустим, всё это правда. Хотя, если честно, верить мне в этот бред до конца не хотелось, – поморщился он, а потом, вскинувшись, посмотрел мне прямо в глаза. – Дима, кто глава Гильдии убийц?
– Понятия не имею, – честно ответил я. – Ванда?
– Я до сих пор не уверена, – тихо проговорила она. – Не мог же Громов так сильно ошибиться…
– Да вы издеваетесь надо мной весь вечер, что ли? – взорвался Роман, и, схватив со стола какую-то коробку, запустил ею со всей дури в дверь. Она в это момент распахнулась, но тот, кто её открыл, заходить почему-то не спешил. – Дима, это я!
– Серьёзно? – я недоверчиво осмотрел Гаранина с ног до головы. Он был явно на взводе, сжимал и разжимал кулаки, пристально глядя на меня, словно опасаясь моей дальнейшей реакции. – Ну, бывает, – только и смог ответить я.
В приоткрытую дверь кто-то вошёл, но мы смотрели друг на друга, не обращая на вошедшего внимания. Да и он никак не стремился себя проявить.
– Что? – Наконец, смог выдавить из себя Ромка. – И тебя ничего не смущает? Например, что я убийца? – он быстро приходил в себя, а в его голосе появились вкрадчивые обертоны, которых раньше я у него не замечал.
– Не особо. У каждого из нас есть свои недостатки. – Я продолжал смотреть на него, не отводя взгляда. – Ванда, вон, на практике после первого курса ведьму топором зарубила и ни разу по этому поводу не раскаялась. Ты после всего этого какой реакции от нас ждал? Правда, мог бы просто сразу сказать, чтобы ни ты, ни мы идиотами не выглядели.
Я говорил правду. Эта информация меня действительно ни капли не трогает. Наверное, я, как и Ванда, подсознательно был к чему-то подобному готов. Именно поэтому мы никак не могли понять, что именно нас тревожит. Зато теперь поведение всех глав Гильдий, с которыми я общался, стало понятно. Они, поди, думали, что я над ними издеваюсь. Не слишком хорошо получилось. А вот Ромка явно переживал за то, что мы о нём подумаем. Наверняка ждал, что наше к нему отношение как-то изменится.
– Что Ванда сделала? – Рома перевёл шальной взгляд на девушку.
– Я же не специально, – она развела руками. – И вообще, она сама виновата. Не надо было меня толстой уродиной называть.
– Полагаю, что ножницы, воткнувшиеся в косяк, в непосредственной близости от моей головы, не следует считать покушением на убийство начальника Службы Безопасности? – наш разговор прервал знакомый спокойный голос. Мы все втроём синхронно повернули головы в сторону Громова. Это именно он вошёл в кабинет и теперь стоял в проёме, крутя в руках вышеупомянутые ножницы.
– Вы ввели нас в заблуждение, – вскинулась Ванда, буровя Андрея Николаевича злым взглядом.
– В чём? – мне кажется, он действительно удивился такому приветствию.
– В том, что вот этот сгусток ярости, гнева и ещё непонятно какой смеси чувств ростом метр восемьдесят с чёрными волосами явно непохож на расчётливого, холодного невысокого шатена, – вместо Ванды ответил я, поднимаясь со своего места. Гаранин же слез со стола и встал, опираясь на него бёдрами.
– Я… думаю, мы об этом поговорим попозже, – ответил Громов. – А пока я попрошу вас оставить нас Романом Георгиевичем наедине. Встретимся в поместье и всё обсудим.
– Это вы направили патруль за мной? – спросил я, косясь в сторону Романа и не спеша выходить.
– Я нашёл способ выдернуть вас оттуда, не привлекая излишнего внимания. То, что творилось внутри Колизея, начало вызывать у меня некоторые опасения. – Говоря это, он покосился на Ванду. А потом указал нам на дверь.
Мы с Вандой переглянулись и вышли из кабинета, остановившись в коридоре. Дверь перед нашими лицами тут же захлопнулась. И похоже, кабинеты начальников полиции защищены магическими заглушающими чарами. Потому что, как бы мы ни прислушивались, но не смогли услышать ни единого звука.
– Ну вот, я же говорил, что внутри нас сто процентов будет кто-то страховать, – прокомментировал я услышанное.
– Он меня никогда не простит, – всхлипнула Ванда и прижалась ко мне, утыкаясь лицом в мою грудь. Я погладил её по голове, успокаивая. Но делал только хуже, потому что поток слёз всё усиливался.
– С чего ты это взяла? – спросил я, прекрасно понимая, что она не Андрея Николаевича имеет в виду.
– Потому что я заставила его поехать сюда. Я же не знала, что здесь его Громов будет ждать, – всхлипнула Ванда и, отстранившись, вытерла слёзы.
– Ничего с Ромкой не случится, они просто поговорят, – сказал я, взяв её за руку, и повёл в сторону выхода из участка. Если Громов сказал ждать его в поместье, то лучше так и сделать. Тем более что разговор у нас точно будет не самым приятным.
– Дим, надо ему помочь. Не знаю, как, но нужно вытащить Рому оттуда. Ты же видишь, ему там не место. Он чужой среди Гильдий, как неприкаянный, – Ванда посмотрела мне в глаза.
– Уже поздно. – Я покачал головой. – Все главы Гильдий связаны ритуалом Служения. Я узнавал, когда готовился к этому заданию. И связь может быть разорвана только один раз, когда Глава умирает. Это очень страшное проклятье. Любое нарушение законов Гильдии, предательство, да даже любое умышленное действие, которое может Гильдии причинить вред, активирует его, и человек умирает. Да им даже семьи заводить нельзя, чтобы не быть уязвимыми. Там всё очень жёстко и строго. Именно поэтому Громов на протяжении стольких лет не может наладить контакты ни с одним из глав.
– Должен быть способ…
– Но его нет. Я, по крайней мере, не нашёл подобной информации, – прямо посмотрел я на Ванду.
– Значит, ты плохо искал, – она сжала губы и спустилась вниз по длинной лестнице. – Ты у Эдуарда спрашивал?
– Для Эда Гильдии, как красная тряпка для Гаврюши, – я вздохнул. – А хороший Глава Гильдии – это мёртвый Глава. Боюсь, вот конкретно в этом он нам не поможет.