– А этим то, что от меня надо? – закатил глаза Гаранин, наконец, высвобождая руку полицейского из своего захвата. – Я себя чувствую звездой вечера.
– Понятия не имею, но он очень огорчился, когда тебя не застал. Ладно, бывай. Мне ещё с главой полиции встречаться. И хватило же у них наглости заявиться ко мне. Ты пока того паренька, который тебе пистолетом угрожал, не трогай. Хочу всё мирно с их начальником решить, – на этих словах собеседник отключился, а Роман отнял трубку от уха, повертев её в руке.
– Да я и не собирался, – пробурчал он, о чём-то задумавшись. – Сумка. Там точно была сумка. Сомневаюсь, что банк задекларировал только половину. Не тот уровень, чтобы с налогами мухлевать. Значит, это только те камни, что находились у Димки. Так, точно. Рука, – он тряхнул головой и перевёл взгляд на полицейского. Тот его уже, похоже, не боялся, и с накрываемым интересом смотрел на главу Гильдии убийц. – У тебя много застарелых переломов. Я ещё в Колизее увидел, что ты стараешься беречь левую ногу. Как ты с такой серьёзной старой травмой комиссию на службу прошёл? – он пристально посмотрел на полицейского, стараясь поймать его взгляд.
– Я… Неважно, – парень поморщился.
– И что случилось?
– В детстве с лестницы упал, – ответил Евгений, отводя взгляд.
– Отец? – довольно равнодушно спросил Гаранин, глядя ему в лицо.
– Отчим. Но он умер, когда мне было одиннадцать. Потом всё нормально стало. Именно поэтому я пошёл в полицию. Не люблю, когда безнаказанно обижают слабых, – ответил он на невысказанный вопрос своему неожиданному и странному собеседнику.
– Сейчас будет больно, – проговорил Роман, и кости в повреждённой ноге полицейского хрустнули, ломаясь в нескольких местах. Женя не проронил ни звука, лишь до крови закусил губу. Он понятия не имел, что делает Гаранин и зачем ему вообще всё это нужно, но спорить не стал. Понимал, что всё равно ничего не сможет сделать. Боль прошла так же неожиданно, как и возникла. И он с удивлением смог вытянуть и полностью распрямить ногу, чего не мог сделать с десяти лет.
– Но как? И зачем?
– Есть одно преимущество в родовых проклятьях. Ими можно не только калечить, но и немного исцелять, – пожал плечами Гаранин. – И я понятия не имею, зачем всё это делаю, – честно ответил Роман, в очередной раз отвлекаясь на звонок.
– Гаранин.
– Рома, ты мне нужен. У Ванды проблемы, и тот единственный человек, который смог бы ей помочь, кроме тебя, сейчас недоступен, – из динамика раздался взволнованный голос Наумова.
– Дима, что случилось? Вы где? Я успею приехать? – Гаранин вскочил на ноги, а в его голосе появилось беспокойство.
– Нет, мы в поместье в Твери. Она контроль потеряла, а мы здесь, как назло, одни. Ванда рассказывала, что ты ей помогал в таких случаях в школе. Ты сможешь с ней поговорить? – сквозь странные звуки грохота, свиста и звона стекла, было очень плохо слышно, что говорил Роману его друг.
– Потеря контроля в семнадцать лет для мага воздуха – это очень опасно, – проговорил Гаранин, хватая со стола карандаш и начиная вертеть его в руке.
– Я знаю, и если мы не успокоим нашу девочку, то через пять минут придётся воздействовать артефактом подавления на её источник.
– Она погибнет. – Хрусь! Карандаш разломился на две половины.
– Да, она может погибнуть. Поэтому просто поговори с ней и не задавай тупых вопросов!
– Вэн, ты слышишь меня? – Роман замер, прислушиваясь к тому апокалипсису, что творился сейчас по ту сторону трубки.
– Рома? Я… я не могу справиться. Помоги мне, пожалуйста, – раздался тихий женский голос.
– Успокойся. Сделай глубокий вдох и просто успокойся. Вэн, девочка моя, представь, что я сейчас рядом. Помнишь, как в школе мы с тобой усмиряли твой дар. Давай так же. Просто подышим вместе. Хорошо? – он сел на стул и закрыл глаза, прикладывая свободную руку ко лбу. Он говорил что-то ещё, даже не думая о том, что именно, вслушиваясь в грохот в трубке. Когда наступила тишина, Роман посмотрел на дисплей телефона, с облегчением выдыхая, видя, что звонок не прервался.
– Я справилась, – тихий голос Ванды разрезал воцарившуюся тишину.
– Я всегда говорил, что ты умница, – проговорил Роман, бросая взгляд на часы. Прошло целых пять минут. Долго. Ещё немного и ничего нельзя было бы исправить.
– Ты простишь меня? – спросила неуверенно Ванда.
– За что? – он уже устал удивляться тому, что свалилось на него за этот вечер.
– Я не знала, что в участке будет Громов и…
– Вэн, наша встреча и так бы состоялась. Просто она произошла раньше, чем я планировал. И ты не виновата в этом. – Он поднял голову, встречаясь с задумчивым взглядом полицейского. Этот парень слышал слишком много.
– Рома, ты можешь приехать? – немного помолчав, проговорила девушка.
– Нет. Нам не нужно больше встречаться. Не нужно искать меня, – тихо ответил Роман, закрывая глаза и ломая очередной карандаш. Он не помнил, каким образом этот карандаш оказался у него в руке.
– Я хочу сказать, пожалуйста, не перебивай. Я…
– Нет, Вэн, я знаю, что именно ты хочешь сказать. И прошу тебя этого не говорить. – Резко ответил Роман. – Я тебя за собой на дно, где сейчас обитаю, не потяну. Тебе семнадцать, и у тебя нормальная жизнь впереди. Моя уже закончена. И встречаясь с тобой, я нарушу кучу законов, из-за которых мы оба можем пострадать.
– Мне через год исполнится восемнадцать…
– Я не про этот закон.
– Мы найдём способ снять проклятье Гильдии, – решительно проговорила она. – Я сама упаду в ноги Эд…
– Прощай, Вэн. – Он не дал ей договорить и отключился, положив телефон на стол. Что вообще с ним сегодня происходит?
– Вам сколько сейчас лет? – неожиданно спросил Женя у задумавшегося главы убийц.
– Девятнадцать, – ответил Рома, не глядя на него.
– Вы правильно поступили, – серьёзно сказал Евгений. – То, что у вас разница в возрасте всего два года никого не будет волновать. Глав Гильдий и не за такие преступления, как связь с несовершеннолетней, сажали. В основном за налоги, конечно, но тут просто лакомый кусок, чтобы закрыть вас в магической тюрьме на пожизненное.
– Я знаю. Дай мне уже твою многострадальную руку, – процедил Роман, накладывая на неё заклятие малого исцеления. – Всё. И, Женя, никому не говори, чему стал сегодня свидетелем.
– Я похож на самоубийцу? – невесело усмехнулся парень.
– Знаешь, да. Ворваться в ставку Гильдии и направить пистолет на первого встречного. Даже не разобравшись в том, кто перед тобой стоит. Это всё практически не оставляет простора для воображения. – Усмехнулся Гаранин и вышел из зала, оставляя задумавшегося полицейского одного.
– Чего он хотел? О чём вы так долго разговаривали? – в помещение тут же ворвались полицейские, оставившие Евгения на растерзание Гаранину.
– О почках, – сказал Женя, поднимаясь на ноги. – Всё, я домой. У меня травма производственная, – он помахал здоровой рукой перед опешившими полицейскими. Схватил куртку и молча вышел. Слишком много на него свалилось информации, и ему стоило всё хорошо обдумать.
***
– Козёл! Ненавижу! – в стену полетела чудом уцелевшая ваза. Пролетев в нескольких сантиметров над головой появившегося в центре гостиной Егора, она разлетелась осколками у него за спиной.
– Ни хрена ж себе. Вы тут вечеринку без меня устроили, воспользовавшись тем, что все взрослые свалили по делам? – Егор обвёл задумчивым взглядом разрушенную до основания гостиную. После чего остановил взгляд на мне. Я сидел в кресле в центре разрушенной комнаты и смотрел с философским видом на то, как Ванда расправляется с остатками былой роскоши.
– Её Гаранин бросил. По телефону, – ответил я на вопрос Дубова.
– И поэтому Эдуард выдернул меня из отпуска? – Егор скрестил на груди руки и выразительно покосился на Ванду, которая запустила какую-то тарелку в стену.
– Не совсем. Ты был нам действительно нужен. Но Ромка справился выше всяких похвал, – я проводил взглядом тарелку. – Я уже думал, что мне придётся заглушать её источник. Но всё обошлось, слава Прекраснейшей. Ванда сильно от него зависит, даже сильнее, чем мы с тобой могли предположить. И мне нужно это обсудить с Эдом.
– Что со мной нужно обсудить? Ох ты, ничего себе вы погуляли, – раздался голос Эдуарда за моей спиной, и в него тут же полетела очередная ваза. Где она их находит?
– Ненавижу, – простонала Ванда.
– Конкретно эта мне никогда не нравилась, – Эд задумчиво посмотрел на осколки рядом с собой. Потом повернулся ко мне. – Кризис отношений?
– Можно и так сказать, – я пожал плечами.
– Ну раз всё обошлось, я удаляюсь расхлёбывать то, что наворотил Громов. До утра меня точно не будет. Развлекайтесь. – На этой позитивной ноте он активировал портал и исчез, оставляя нас в полуразрушенном поместье.
– Я Гаранина вашего ненавижу. Мало того, что у меня от него башка болит, так из-за него меня выдернули с весьма перспективного свидания. Я там с такой девочкой познакомился, м-м-м, – заявил Егор через минуту, после исчезновения Эда, и закатил глаза, – а тут вы со своими проблемами личностного характера. И вообще, Ванда, что за убожество на тебе надето? Могла бы юбку посвободнее нацепить, а то у тебя задница в этой кажется просто непропорционально огромной, – язвительно заявил Егор, уклоняясь от чего-то непонятного, полетевшего в него. Ванда же схватила чудом не пострадавшую куртку и закуталась в неё. – О, вот так гораздо лучше. А куртка Гаранинская? Ну, я его понимаю, мне бы тоже такое убожество закрыть захотелось.
– Вы все козлы, вы в курсе? – неожиданно успокоилась наша Вандочка, встав перед нами и уперев руки в бока.
– Да, мы в курсе. А твой Гаранин так вообще винторогий. И когда Эд пойдёт жечь Гильдии, я ему помогу. Дровишки буду подкидывать, – совершенно серьёзно заявил Егор. – И я не твою фигуру имел в виду, а те тряпки, которые ты на себя напялила.
– Может, сейчас ты, наконец, перестанешь быть так заклинена на нём? – осторожно поинтересовался я, показывая Егору кулак.