– Все было неправильно, все.
Его слова прозвучали словно удар хлыстом. Значит, Рейдер жалеет о том, что ласкал ее, шептал нежные слова, рассказывал о своем прошлом, жалеет, что любил ее?! Блайт стояла как пораженная громом, боясь поднять на него глаза.
– Мне не следовало проводить с тобой ночь. Если бы я мог повернуть время вспять…
«О, Господи, помоги мне», – думал Рейдер, ведь ему совсем не хотелось поворачивать время и стирать из памяти те восхитительные мгновения их близости. Какой же он эгоист! Заметив боль в огромных глазах Блайт, Рейдер едва не заключил ее в свои объятия.
– Это не твоя вина, – тихо произнесла она. – Я одна во всем виновата. Я вела себя непристойно. Порой я поступаю неправильно. Ты не должен чувствовать себя чем-то обязанным…
Итак, Блайт опять взвалила на себя всю ответственность.
– Нет. Мне следовало бы это знать. Черт побери, Вул-вич! Я не хотел обидеть тебя. – Рейдер шагнул к Блайт, но его ноги опять словно приросли к полу. – Я не хотел тебя погубить. – Он сжал кулаки, чувствуя, как все переворачивается у него внутри.
Погубить?! «Неужели я теперь падшая женщина, – растерялась Блайт. – Рейдер доставил мне столько радости и наслаждения и, оказывается, тем самим и погубил меня!»
Действительно, в высшем свете это мимолетное увлечение сочтут за падение. Блайт всегда была добродетельной, честной девушкой, и вот теперь она падшая. Но почему-то мысль об утрате добродетели страшила ее меньше, чем мысль об утрате Рейдера Прескотта. Больше всего на свете Блайт боялась, что он перестанет ее желать.
– Ты не должен чувствовать себя ответственным за мое падение, – проговорила она. – Люди все равно будут думать, что я падшая, независимо от того, трогал ты меня или нет. Раз меня похитили пираты, значит… По крайней мере, я испытала… – Ее голос оборвался. Судорожно сглотнув, Блайт добавила: – Право же, все было не так уж и плохо…
Рейдер по-прежнему не мог встретиться с ней взглядом.
Она резала его без ножа. Господи, это невыносимо, но он должен, просто обязан сказать ей правду.
– Да, золотоглазая, это было вовсе не плохо.
Рейдер опять шагнул к Блайт, но вовремя остановился, прекрасно зная: если сейчас коснется ее, то уже не сможет отпустить от себя. Будь он проклят! На его совести и так уже слишком много бед.
Блайт тоже сделала шаг вперед и застыла в нерешительности, поскольку Рейдер не стремился преодолеть возникшую между ними пропасть. Жгучие слезы покатились по ее щекам, и Блайт закрыла глаза. Услышав удаляющиеся шаги, она снова открыла глаза и наткнулась на пристальный взгляд Рейдера. «Может, еще не все потеряно», – мелькнула у нее спасительная мысль. Однако Рейдер только кивнул и вышел.
Блайт молча смотрела на закрытую дверь. Она так надеялась, что он хотя бы поцелует ее на прощание.
Днем Блайт появилась на палубе в своем обычном старом платье. Ее волосы были уложены в незамысловатую прическу, похожую на ту, что однажды сделал ей парикмахер Харри.
Пираты молча наблюдали за ней. Блайт робко улыбнулась одному, потом другому, но, прочитав презрение в их хмурых взглядах, вспыхнула от стыда. Разумеется, они презирают ее за то, что она нищая, а теперь к тому же и падшая женщина. Опустив голову, Блайт поспешила отойти подальше от этих укоризненных взглядов. Даже Ричард сегодня смотрел на нее с укором и разочарованием. Блайт не могла винить их за это. Она сама чувствовала себя предательницей и бесстыдной шлюхой.
Пираты видели, как Блайт вся сжалась при появлении Рейдера. Ее глаза словно прилипли к палубе, когда он подошел к ней, приветствуя кивком головы. Никто не сомневался: Рейдер заставил Вул-вич заплатить ему. Как же иначе? Что еще могло изменить такую милую девушку?!
Проницательный взгляд Бастиана сразу уловил перемену в отношениях Рейдера и Блайт. Он решил подойти к ним, чтобы прервать повисшую напряженную тишину.
– Ну, мисс Вулрич, скоро вы будете дома. Думаю, вы этому рады.
– Я… благодарна, – пробормотала Блайт, заставив себя посмотреть на Бастиана. Неожиданно она потянула руку и, опустив повязку ему на глаз, прошептала: – Вам она действительно очень идет.
При одном взгляде в ее ясные золотистые глаза у Бастиана болезненно сжалось сердце. Он потер рукой грудь и выпрямился, сделав глубокий вздох.
– Я тут кое-что придумала, – снова обратилась Блайт к Бастиану, поскольку не могла взглянуть на Рейдера, не то что заговорить с ним. – Раз вы отправляете меня домой, то есть способ возместить ваши убытки.
Бастиан весь превратился в слух. Краем глаза Блайт заметила, что Рейдер тоже прислушивается к ее словам.
– Вы можете послать еще одну записку с требованием выкупа… Невиллу Карсону. Все равно я попаду ему в руки. Если же я напишу, умоляя его о помощи, возможно, он заплатит. И у вас будет…
– Проклятие! – взорвался Рейдер.
– Погоди, – схватил его за рукав Бастиан. – У девчонки есть здравый смысл. Она возвращается домой и, возможно, пойдет с Карсоном к алтарю. Почему бы не заставить его раскошелиться?
– Действительно это единственно разумный выход из создавшейся ситуации, – выдохнула Блайт, заливаясь краской. – Карсон хотел жениться на мне… до того…
«До того как меня похитили… до того как я потеряла невинность, предложив себя Рейдеру Прескотту», – мысленно закончила Блайт.
Она наконец осмелилась взглянуть на него, и этот взгляд поразил Рейдера в самое сердце. Он вздрогнул, представив обнаженную Блайт в объятиях этого негодяя Невилла Карсона: как его грязные сальные лапы тискают ее нежную грудь, как он грубо вторгается в это прекрасное тело… Взревев, Рейдер схватил Бастиана за грудки.
– Нет, черт побери! Я не позволю продать ее этому негодяю! Это все равно, что отправить Вул-вич прямо в бордель. Ты сделал много подлостей, Бастиан, но такой низости я от тебя никак не ожидал.
Ярость Рейдера застала Бастиана врасплох.
– Но я… я не… – задыхаясь проговорил он.
– Черт побери! Она вернется домой, к своей семье на первом же корабле, который встретится нам на пути! – Рейдер как следует встряхнул своего партнера. – Слышишь?! И я оплачу ее проезд, будь ты проклят!
Блайт торопливо удалилась в каюту. Почти все, кто находился на палубе, проводили ее сочувственными взглядами, затем хмуро уставились на разъяренного капитана. Рейдер отпустил Бастиана и рявкнул на остальных, приказывая вернуться к своим делам, затем поручил Клайву взобраться на наблюдательный пункт, чтобы выяснить, не виднеется ли поблизости парус.
Схватившись за поручни, Рейдер уставился в море, чувствуя внутри пустоту. Как дорого он должен заплатить за сладостные мгновения любви? И сколько ему еще придется платить? Господи, неужели это судьба?!
Хорошо вооруженный шлюп «Херувим» на всех парусах шел из Чарлстона в Нью-Йорк. Он не относился к военным судам, но тем не менее под давлением англичан был вынужден перевозить боеприпасы и продовольствие для командования английской армии, штаб-квартира которого находилась в Нью-Йорке. «Херувим» двигался восточнее своего обычного курса из-за опасности столкновения с французскими кораблями, стоящими на рейде в заливе Делавэр.
Капитан шлюпа поднес к глазам подзорную трубу и сразу заметил на горизонте одинокий парус. Флага на мачте не было, но силуэт корабля показался ему знакомым: довольно длинный черный фрегат с широкой белой полосой вдоль всего корпуса… Глаза капитана возбужденно заблестели.
– О Всемогущий Бог! – взревел он. – Я знаю это судно – это «Виндрейдер»! Несется прямо на нас.
Встревоженные его криками, на палубу выскочили английские офицеры в красных мундирах.
– Прошу меня извинить, джентльмены, но я не могу уделить вам достаточно внимания, – прорычал капитан, бесцеремонно расталкивая их и бросаясь к пушкам. – Сейчас будет битва…
Увидев приближающегося «Херувима», Рейдер приказал поднять флаг для переговоров, затем повернулся к Бастиану и вручил ему подзорную трубу.
– Этот нам вполне подойдет. Груженый, идет на север, заявил он и послал Ричарда предупредить Блайт, чтобы она собирала вещи.
Быстро упаковав свой нехитрый багаж, Блайт остановилась посреди каюты, оглядывая ее сухими грустными глазами. Она пыталась убедить себя в том, что Рейдер поступает правильно, отсылая ее домой. Прошел почти месяц, семья наверняка отчаянно нуждается в ней. Пусть она потеряла невинность, но обязанности-то остались. Зачем мечтать о том, что никогда не сбудется?! Ей нужно заботится о семье и думать об отчем доме, если он, разумеется, все еще принадлежит Вулричам.
«Возможно, это даже и к лучшему, – думала Блайт. – Сейчас я покину корабль, и все останется в прошлом». Последние три дня были для нее просто невыносимыми. Рейдер избегал ее, пираты смотрели с явным неодобрением. Из-за этого Блайт почти не спала и не ела. Единственный, кто с ней разговаривал, – это Бастиан, но вряд ли это объяснялось его душевной добротой. Уж слишком открыто радовался он тому, что она скоро покинет «Виндрейдер».
Блайт набросила на плечи накидку и, прежде чем выйти из каюты, погладила морду носорога.
Сдерживая слезы, Блайт молча наблюдала за приближением корабля, который должен был увезти ее от Рейдера Прескотта.
А тем временем Рейдер громовым голосом отдавал приказы, то и дело поднося к глазам подзорную трубу. Он не смотрел в сторону Блайт, никто из пиратов не смотрел на нее. И она не могла винить их за это. Из-за этого похищения Рейдер и его команда считались пиратами и не могли собственноручно отвезти ее домой. Теперь им придется оплатить ей дорогу до Филадельфии или Нью-Йорка – еще одно неудобство и лишние затраты. И все из-за нее.
Но Блайт не могла не смотреть на Рейдера. Ее взгляд то и дело скользил по его широким плечам, по стройным ногам в ботфортах… Возможно, больше она никогда не увидит Рейдера, разве только в волшебных снах. Он же упорно не желал смотреть на нее. В конце концов Блайт закрыла глаза и отвернулась.