А кому – иначе…
Откуда он взялся посреди штормового моря, этот проклятый драккар?
С вершины волны Сашка увидел его черный, хищный силуэт на фоне заката. Парус просвечивал насквозь, и полосы на нем были заметны очень хорошо. Драккар под зарифленным парусом, идущий прямо к нему…
Савинов огляделся в поисках укрытия. «Что за глупость! Какое может быть укрытие в открытом море… Но надо что-то делать! Если они заметят меня… Нет, только не плен! Я вооружен и…» Мысли прыгали, как гребешки волн, но на самом деле было ясно: даны кого-то ищут. Вероятно, своего вождя. Если догадка верна, то искать они будут усердно. И стоит им наткнуться на Савинова…
Он прекрасно понимал, что сопротивляться не сможет. Уже сейчас тело почти не слушается. А что будет, когда его выволокут из воды? Скорее всего, он будет валяться, как медуза на песке, а то и попросту потеряет сознание… Отсюда следует, что на глаза «спасателям» попадаться нельзя.
Драккар быстро приближался. Уже было хорошо видно, как по палубе «датчанина» снуют люди и что-то отблескивает в лучах заката. Сашка различал даже отдельные фигуры. Вот несколько человек столпились на носу, высматривая что-то в волнах. «Точно! Они ищут своего вождя! Да только зря стараются… В Вальхалле он! А может, и в аду, – черт его знает… Однако не пора ли нырять?»
Даны были уже совсем близко, и Савинова пока спасало лишь то, что корабль данов был между ним и солнцем. Он подождал еще немного и, почуяв, что сейчас будет замечен, погрузился в воду с головой…
…Потом Ярине почему-то приснилась вода. Целое море черно-зеленой соленой воды. Клочья облаков на безлунном ночном небе и яркие, острые звезды. Лес исчез бесследно, лишь одинокий ствол дерева служил игрушкой для волн. И Яра во сне остро почувствовала свое родство с этим безжизненным куском дерева, оказавшимся вдалеке от привычных мест, во власти враждебной стихии.
Ярина удивилась: что может быть общего у нее с этой мертвой деревяшкой? Но чувство не проходило, наоборот – оно становилось все сильнее. И тут… «Это не плавник! Это обломок мачты! Александр!!!» И, будто в этом сне Ярине нельзя было произносить имя мужа, волны ринулись на нее бешеными псами и захлестнули. Она проваливалась куда-то в бездну. Пыталась вдохнуть, но воздуха не было. «Задыхаюсь! Дышать!» – билось в висках. Но сон неумолимо тянул ее на дно… Сон…«Сон! Это сон! Проснись, Ярина!»
Она рванулась из последних сил и с судорожным вздохом открыла глаза…
Сашка сумел вынырнуть и на этот раз. Обрывок каната, когда-то служивший для поворота рея под ветер, был крепко намотан на запястье Савинова.
А ведь поначалу все шло неплохо. Драккар проходил буквально в полусотне метров. Света было еще достаточно, чтобы Сашку могли заметить. Он хоронился под обломком, изредка подвсплывая, чтобы глотнуть воздуха… Однако, всплыв очередной раз, Сашка глотнул вместо него холодной, соленой воды…
Всякий, кто хоть раз в жизни захлебывался или тонул, знает, каково это. Внезапный удар волны. Вода наполняет рот и нос. Тело мгновенно слабеет. Легкие судорожно пытаются освободиться от попавшей в них воды. Ум мечется в панике: «Погибаю! Погибаю!» И если не совладать с паникой…
Савинов совладал. Но потратил на это последние силы.
Вынырнув, он, уже не скрываясь, уцепился за обломок и надсадно кашлял. Сашке казалось, что легкие сейчас вывернутся наизнанку. Хотелось заорать: «Стойте! Я здесь!» И пусть эти паршивые даны вернутся и заберут его. Пусть заберут, лишь бы не болтаться здесь, как дерьмо в проруби…
«И чего я прятался? Это же не фашисты! В концлагерь не отправят, а свои не назовут предателем Родины… Вон Бранивоя как встречали из плена… А там можно выкупиться или бежать…» Мысли неслись вскачь, а какая-то маленькая, но очень крепкая частичка сознания Савинова смотрела на эти мысли с холодным любопытством.
«Ах, вот оно как! Вот как, оказывается, все происходит! И ты такой же? Чуть поплохело – и в плен, строевым шагом! А ежели мешает мораль, уговорим себя: не ты первый, мол, не ты последний… Эх, „Герой“, шланг желторотый… Не фашисты? А про „кровавого орла“[97] слышал?»
Сашке стало стыдно перед самим собой. И еще он разозлился. Злость придала ему сил, и Савинов приподнялся в воде, опираясь на верный обломок, чтобы оглядеться. Солнце село. Частые звезды, казалось, вонзаются в зрачки. Драккар ушел… Кругом темные гребни волн, правда, уже более пологие, чем раньше. И мучительно хочется пить. «Не смешно ли – посреди такого количества воды? А драккар все же ушел… Стоп! А это…»
Черный борт корабля внезапно возник из темноты и навис над Сашкиной головой. Потом что-то с шумом рухнуло в воду. Крепкие руки схватили его и потащили куда-то вверх.
В одном Сашка оказался прав – он действительно почти сразу потерял сознание.
Глава 4«Неисповедимы пути…»
В театре теней сегодня темно,
Театр сегодня пуст.
Ночные птицы легли на крыло,
Выбрав верный курс…
«Беда! Беда приключилась!»
Эта мысль возникла еще до того, как поутру Ярина открыла глаза. Она не знала, что случилось на самом деле. Но сон с корабельными обломками в бушующем море! Надо что-то делать!
Яра чувствовала себя совершенно разбитой. Сон не прогнал усталость, а, наоборот, измучил. Но Ярина не могла просто взять и забыть о тревоге. Да и не выбросить из памяти грозно вздымающиеся водяные горы… Делать нечего, придется попытать счастья вновь. Может, удастся хотя бы узнать, жив ли?
На этот раз даже начало оказалось трудным. Заговор Ярине прочесть пришлось аж трижды. Но наконец ей удалось воспарить над своим неподвижно лежащим телом и устремиться на закат. Становилось все темнее: солнце, нарушая свой вековечный обычай, не успев подняться из-за восходного окоема, погрузилось обратно. Навстречу полету Ярины катилась ночь. Волны моря мелькали внизу серебряной от звезд рябью. Ярина даже не сразу заметила темную тень на воде. Тень темнее, чем ночное море. Корабль! Но почему один?
Не раздумывая, Яра устремилась вниз…
Сашка открыл глаза.
«…Почему так темно?.. Ночь? Или я ослеп?.. И где я?»
Он помнил только, что даны выловили его таки из воды. «Кстати, вот еще загадка: как они меня нашли в такую темень, посреди моря?» Кроме этой загадки были и другие. Например, почему он не связан? Правда, нечто тяжелое довольно эффективно сковывало Сашкины движения. Судя по запаху и жесткому меху – звериная шкура. Скорее всего – медвежья.
«Все повторяется! Первые мои ощущения в этом мире связаны с холодным купанием, теплой шкурой белого медведя и глотком меда… Сейчас присутствует два компонента. Мех и купание. А мед? Где мой мед?»
Савинов попытался приподняться на своем ложе, чувствуя при этом, как оно летит куда-то в бездну. В животе – отвратительная пустота. Корабль трещит и скрипит, будто собирается немедля развалиться на части…
И тут Сашка понял, почему так темно. Над его ложем кто-то заботливо натянул тент. «Что-то подозрительно заботливый пошел нынче дан. Ласковый, как сестра милосердия. Тент натянули, а сами снаружи мокнут… Чушь! Может, это не даны?»
В этот миг у полога кто-то завозился, расшнуровывая клапан, а потом внутрь просочился бледный звездный свет и в открывшемся проеме возникла стриженная «под горшок» белобрысая голова. Сашка узнал бы ее из тысячи.
– Рысенок!
Стрелок кивнул и протянул Савинову что-то темное.
– Выпей-ка, вождь! Здесь…
– Мед, – продолжил за него Сашка. – Я выпью, а ты расскажи, где мы и что это за драккар…
Рысенок кашлянул.
– Какой драккар, вождь? Мы на «Медведе»… Ты что же, совсем ничего не помнишь?
Спустившись ниже, Ярина сумела лучше разглядеть корабль и ужаснулась. Это, без сомнения, был «Медведь»: вон на палубе приметные мужнины придумки – пороки. Но что же произошло? Почему от мачты остался жалкий огрызок высотой всего в три человеческих роста? Где длинная рея, на которой поднимают парус? Теперь широкое ветрило просто привязано к мачте и закреплено на бортах. Сильный ветер надувает его, делая похожим на сорванный бурей шатер…
Сорванный бурей… Не зря Ярине снился обломок мачты в волнах. «Медведя» сильно потрепало, но он плывет. Воины спят прямо на палубе. Седой кормщик все так же крепко держит тяжелое кормило… А где же Александр?
Яра наконец заметила маленький навес рядом с мачтой. Возле навеса устроился спиной к борту Рысенок на пару с молодым, незнакомым парнем. «Раз стрелок здесь, значит, он – под навесом…» Ярина проскользнула под полог…
Александр спал, накрытый тяжелой шкурой. Он показался Ярине очень уставшим и осунувшимся. И она, желая поддержать, коснулась его сна, как делала это раньше, еще в Западной стране…
Все звуки куда-то пропали, и Ярине помстилось, что она вдруг оказалась где-то глубоко-глубоко под землей. Стена! Снова стена! Тишину, наверное, можно было потрогать руками. Попытка произнести хоть одно слово стоила неизмеримых усилий. Ярина попробовала – и отступилась. «Не выходит! Он не слышит! Мне не дозваться…» Не стоит даже пробовать, иначе, как в прошлый раз, ее унесет прочь неведомым вихрем…
Любимый совсем рядом. Темнота – не помеха. Можно разглядеть каждую черточку лица, морщинки в уголках глаз, шрамик на щеке, густые ресницы, твердо сжатые губы и сурово сдвинутые брови…
«Что-то снится ему? Может, переживает: как я там? А я здесь. Но он не слышит… Почему? Неужели его так тянет за Кромку? Как же быть?»
Ярина явственно ощущала, что стена между ними стала толще и прочнее, чем в прошлый раз. Но это значит… «Нет!!!» Гнев вдруг всплеснулся в сердце, поднялся волной. Гнев на злую долю, что пытается разлучить их, гнев на собственную слабость. «Нет! Не может так все закончиться! Не верю! Не хочу! Не оставлю так! Должно получиться! Может – хитростью? Как-то подать знак?»