Но воин расценил взгляд Савинова как приказ и с треском разодрал на ней платье. Сашке показалось, что на миг время просто остановилось. На площадь мгновенно упала тишина. Обнаженное юное тело – под жадными взглядами сотен разгоряченных битвой мужчин. Одно его, Савинова, неверное действие, и бодричи ринутся насиловать, так же рьяно, как только что рвались убивать. «По праву войны!» – вспыхнула в сознании невесть откуда взявшаяся фраза.
Сашка медленно поднял взгляд на окружающих его людей. Они стояли безликой серой стеной. И в этом заключалась опасность. «Толпа, – подумал он. – Один камешек сдвинет лавину». Затем снова посмотрел на девушку. Она подняла на него полный муки и мольбы взгляд.
«Черт! – подумал он. – И у этой зеленые глаза!»
– Как тебя зовут? – спросил по-русски, но пленница поняла и ответила:
– Снежана…
Что-то взорвалось у Сашки в голове. Он повернулся к услужливому воину и тихо спросил:
– Ты кого мне привел? Свою сестру?
Тот отшатнулся – настолько страшным было лицо Савинова.
– Но я же не знал…
– А откуда ты знаешь, сколько их еще в этой толпе?! Мы пришли освободить их или убивать своих?!
Он с яростью посмотрел на воинов, переводя взгляд с одного лица на другое. Люди опускали глаза. «Проняло!»
– Ваш князь ранен! Но только он может решить судьбу всех этих людей. Это – княжий город. И жители его – княжьи. За насилие и грабеж – смерть! Никого из города не выпускать. Сотникам – расставить стражу. Этих, – Сашка указал на пленниц, – отпустить по домам.
Он расстегнул пряжку и протянул девушке собственный плащ.
Мстивой приподнялся на ложе. Его глаза лихорадочно блеснули в полумраке.
– Тебя, Олекса, послали мне боги. Не зря буря пригнала тебя обратно. Не случись этого, и я был бы уже мертв! А мои воины перебили своих родичей! Кровь пролилась… Мертвых не вернешь. Но ты не дал свершиться более страшному… Спасибо тебе! Проси чего хочешь! Все, что в моих силах, – сделаю.
Савинов посмотрел князю в глаза.
– Не знаю я, княже, чего просить у тебя. Больше всего я хотел бы сейчас отправиться домой… Но одна просьба… Нет, скорее, пожелание. Мне волею судьбы выпало знать будущее твоей земли. Ее возьмут немцы. Твой народ будет держаться долго, но вы проиграете в конце концов! Оттого, что нет у вас единства… Пока лютичи с бодричами и поморянами биться будут, враги придут в вашу землю и завладеют ею!
Мстивой слушал не перебивая, бледный, с расширенными зрачками, в которых плясало отражение пламени очага. Лишь когда Савинов замолчал, князь спросил:
– Неужели это неизбежно?
– Не знаю, – ответил Сашка. – Видишь этот самострел? – Он приподнял лежащий на столе небольшой арбалет, из которого и ранили князя.
– Оружие трусов! – Мстивой скривил губы.
Савинов в ответ покачал головой:
– Храбрые тоже могут воевать им! Сила ваших врагов – в единстве! Они все уже приняли христианство… Твое княжество падет, когда против него начнется священная война, война против ваших богов. Мазовшане – поляки – не сильнее вас, однако сменят веру и выстоят… Верно ли это? Так ли надо? Не знаю… Но оружие врага – единство. Сделай его и своим оружием! Союз всех славянских языков отобьет любой натиск! По отдельности все мы – как листва на ветру…
Князь долго молчал, обдумывая услышанное. Потом слабо улыбнулся.
– Значит, надежда все-таки есть. Хорошо… Сдается мне, воевода, что мы еще увидимся с тобой. И я не удивлюсь, если к тому времени у тебя будет свое княжество… Ты не просишь даров. Но один я все же тебе сделаю. Не знаю, какие у тебя намерения. Что ты станешь делать, когда вернешься домой… Но если ты соберешься на юг, к ромеям, то у тебя будут добрые попутчики. У меня в войске много охотников послужить в гвардии императора ромеев. Восемь десятков таких пойдут с тобою на доброй снекке… Если же Миклагард не манит тебя, как их… Что ж, отпустишь. Только чувствую я, что Болеслав, их предводитель, и его сорвиголовы останутся при тебе. У тебя есть Удача и Сила, а что еще нужно настоящему вождю?
– Мудрость, – ответил Савинов. – Настоящему вождю, княже, кроме Удачи и Силы очень нужна Мудрость. И ты это знаешь ничуть не хуже меня…
Глава 14«По щучьему велению…»
Навет не помеха, покуда есть Вера!
Стена не преграда для тех, кто в пути.
И окрик не сила, и выстрел не мера,
Когда тебе солнце шепнуло:
Лети!
Савинов снова стоял на носу своего корабля, и соленые брызги встречной волны оседали на его лице. Сжимая рукоять меча, Сашка смотрел вперед, туда, где горизонт соединял туманной дымкой границы неба и моря. Там, впереди, – Дом и Любимая. Чтобы возвратиться, надо было победить врагов и стихию. Он, Савинов, победил. Теперь осталось победить себя, чтобы быть уверенным, что ничто более не сможет отвратить его от выбранного пути. Значит, надо решаться…
О том, как провернуть задуманное, у Савинова было довольно смутное представление. Он, правда, хорошо помнил усилие, которое пришлось приложить, чтобы выйти из тела Шестакова и вернуться назад, в свое собственное. Но… Достаточно ли этого? Одно дело – выйти, а другое – войти. Спросить бы кого.
Да, Рысенок тут не советчик. Хотя… А какая, собственно, разница – путешествовать по миру вдоль, преодолевая пространство, или поперек – сквозь время? По сути, технология должна быть одинаковой. Как там… Расслабляешься, вслушиваешься, представляешь место или человека… Все просто! Связь-то – никуда не делась! Вот только – что выбрать? На Лубянку больше не хочется… Тогда в небо!
Сашка сосредоточился и, чуть прикрыв глаза, стал смотреть вверх, на несущиеся в вышине мелкие клочки облаков. Те быстро обгоняли его, улетая к лежащему впереди горизонту. Бумм! – форштевень разрубил очередную волну. Савинова чуть подбросило вверх. Палуба под ногами дрогнула. Ему вдруг показалось, что стало подозрительно тихо. Вернее, шумы были, но они напоминали скорей уж пение морской раковины, когда ее приложишь к уху.
Точно! Шумит в ушах! Они будто под завязку набиты тишиной, и эта самая тишина странно шевелится внутри, шебуршит, ворочается… Интересный коленкор! А дальше… Все вокруг внезапно рванулось куда-то вбок и вниз. Мир совершил полный оборот вокруг оси. Облака вместо того, чтобы обгонять Савинова, уже неслись навстречу! Он с маху пробил их, пытаясь как-то избавиться от сверкающей ряби перед глазами. Да это ж не рябь! Это бешено вращаются лопасти винта! Получилось!!!
Ликуя, Сашка осмотрелся вокруг… и окружающее быстренько перестало ему нравиться. Аппарат, в котором он оказался, ему совсем незнаком… Хотя нет… Сашка даже поднимал такой в воздух. Но только толку от этого мало! Трофейный «Мессер», на котором Савинову довелось полетать, был исправен. А этот… стремительно падал, объятый пламенем!
«Твою мать!!!»
Все получилось, вот только Сашка забыл сосредоточиться и попал в ЧУЖОЙ самолет! А летчик… Летчик был без сознания, вися на привязных ремнях.
Ну, дела! Впрочем, ничего страшного! Надо только выйти отсюда и попробовать еще раз. А как выходить – известно хорошо. Сашка сосредоточился и…
Ни хрена. Как сидел он в кабине, так и сидит, как падал «Мессер» – так и падает! В чем дело? Что за идиотские шуточки? Может, попробовать еще? Попробовал. Результат прежний, а земля все приближается с нехорошей скоростью…
Савинов понял, что еще миг – и он ударится в панику. Ведь Сигурни говорила, если он помрет здесь, то и там тоже даст дуба! Это теперь, когда знает, что у него будет сын! Это же надо так по-кретински влезть в чужое тело, да еще в безнадежной ситуации!
Мысли замелькали, как трассирующие пули. «Я не могу выбраться… Наверное, потому, что фриц без сознания! Что делать? Даже если очнется, я могу не успеть ретироваться… А по-русски он наверняка ни бельмеса… При чем здесь это?! Думай!»
Земля неслась навстречу огромным пятнистым щитом. Сашка чувствовал, насколько она твердая и тяжелая. «В лепешку ведь!» Его инстинкты пилота выли: «Ручку на себя! Ручку-у-у!!!» И вдруг надвигающаяся твердь начала клониться куда-то вниз, под камуфлированный капот вражеского самолета. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Савинов не сразу сообразил, что вовсе не пилот, очнувшись, выводит истребитель из пике. Нет! Немец как был в отрубе, так и продолжал в нем находиться. Оказывается он, Сашка, вполне может управлять бесчувственным телом, и изо всех сил тянет на себя рукоять управления. «Ага! Успеваем!»
Он чуть не сглазил! «Мессер» проскочил над самой верхушкой какого-то холма. Савинову даже показалось, что они отскочили от нее «блинчиком». Перегрузка вбила его в кресло. Почудилось, что хрустнули кости. Прогоняя из глаз черные круги, которых у самого Сашки отродясь не наблюдалось даже на запредельных режимах полета, он выровнял самолет и подумал про немца: «Что-то хиловат ты, братец!»
«Значит, так. Мы уже не падаем – одной заботой меньше. Это плюс! Но горим – это минус!» Сашка осмотрел плоскости крыльев. «Ага! Здесь пламя сбито! А вот из-под фюзеляжа все еще идет дым. Что-то там горит, а что – непонятно. Хреновый все же у них из кабины обзор!» Савинов подергал рукоять сброса фонаря. «Есть!» Поток воздуха с ревом ворвался в кабину. «Теперь… Как у нас насчет посадки?»
Насчет посадки было дерьмовато. Кругом, куда ни кинь взгляд, торчат верхушки деревьев. Зато в воздухе – чисто. Тот, кто сшиб этого «ганса», похоже, потерял его из виду. «Значит, выход один – поднабрать высоты и прыгать». Вдруг слева что-то мелькнуло. Просека? Савинов довернул в ту сторону и обнаружил… Аэродром! «Здорово! Теперь сбросить скорость, выпустить шасси, закрылки… Где этот чертов тумблер? А, вот он! И с ходу на посадку! Кто его знает, этот „Мессер“? Возьмет да взорвется в воздухе…»
Плотно утрамбованная земля взлетной полосы ударила в колеса шасси. «Пробег, тормоз, винт на реверс, ремни прочь! И ходу!» Он выпрыгнул на крыло и кубарем скатился наземь. От деревьев к нему уже бежали технари и какие-то ребята в трусах и майках.