Что-то произошло – астральная оболочка дернулась, в нее стали проникать мысли и чувства. Воронка снова потянула его в себя, теперь уже в обратную сторону. Арнорд попытался анализировать ситуацию. Ему ввели какое-то лекарство, чтобы погрузить в сон, возможно, действие было временным. Он уже предвкушал, как вернется в тело, разбросает врагов, как котят, и снова начнет борьбу. Заранее приготовился к неминуемой боли от возвращения, но она оказалась не так уж сильна. Видимо, времени прошло не так много, еще не произошло сильного отторжения. Физическое тело, как обычно после полетов в астрал, показалось слишком грубым, тяжелым и неудобным, как плохо сшитая одежда. Но Арнорд обрадовался возвращению, как никогда еще не радовался.
Тут же открыл глаза, охнул и сразу закрыл от слепящего света. Где-то через минуту снова решился открыть, осторожно и постепенно. То, что он принял за яркое солнце, оказалось лампами дневного освещения в небольшом помещении, похожем на больничную палату. Белые стены, прибитые к полу шкафчики, несколько стульев и прикроватный стол, единственная койка, на которой лежал он сам. Арнорд попытался пошевелиться, но не смог. В чем дело? Неужели, препарат, который ему ввели, еще и парализует? Он приподнял голову – хоть это удалось без труда – и оглядел свое тело. Тут же облегченно вздохнул. Его просто приковали, а не парализовали. Арнорд напрягся, прилагая всю свою недюжинную силу, но тонкие стальные браслеты, сковывающие руки и ноги, и не подумали поддаваться. Черт! Что же это за металл такой? Арнорд попытался расплавить его, но внутренний огонь не желал пробуждаться. Наверное, еще одно побочное действие препарата. Еще несколько минут он напрасно пытался освободиться, пока не понял, что только зря тратит силы.
Придется ждать, пока кто-то войдет в комнату, тогда можно попытаться воздействовать с помощью внушения. Если вошедший окажется полукровкой, труда это не составит, а вот если вардоком… Все зависит от силы существа и способности к сопротивлению. А что, если и эти способности в нем заморожены? Но в любом случае, нужно попытаться. Хорошо еще, что он лежал лицом к двери, так сразу заметит, если кто-то откроет ее. Время шло, но никто не появлялся, словно о пленнике все забыли. Арнорд боролся с желанием заснуть, организм, еще не до конца освободившийся от воздействия лекарства, желал сна каждой клеточкой своего тела. Пусть не абсолютного сна, а самого обычного. Арнорд до боли впивался запястьями в браслеты, чтобы не позволить себе уснуть. Пока удавалось бороться со слабостью, но он сомневался, что сможет делать это достаточно долго. А что, если никто так и не придет? Они знают, что он и так долго протянет без пищи и воды, ведь не человек же. От этой мысли по спине пробежал холодок. Мысль о том, чтобы лежать здесь неделями или месяцами, не зная, что происходит снаружи, все ли в порядке с Лизой и остальными, – казалась нестерпимой.
Алиэль несомненно использует поразительное сходство с ним, чтобы обмануть всех. Вряд ли кто-нибудь догадается о подмене. Надежда только на Лизу – между ними особая связь. Она не может не заметить произошедших в нем перемен, даже на уровне энергии. Хотя… Может, он преувеличивал значение этой связи? Лиза – человек своего мира, меряющего все с позиций логики и разума. Если Алиэль унаследовал его способности и смог считать информацию, теперь он знает все о нем. Он может попытаться играть роль Арнорда достаточно удачно. Кто знает, что он задумал. Вряд ли что-то хорошее.
Арнорд снова рванулся и застонал от собственного бессилия. Проклятье! Лежит тут, как спеленутый младенец, совершенно беспомощный и жалкий. С ним могут сделать все, что угодно, а он даже помешать не сможет.
Арнорд не мог сказать, сколько точно прошло времени, все органы чувств работали словно в полусне, даже внутреннее чутье притупилось. Но ожидание еще сильнее растягивало минуты. Когда бесшумно отворилась входная дверь, он вздохнул с облегчением, но тут же подобрался. Кто знает, чего можно ждать от незваного гостя?
В помещение вошел худощавый светловолосый вардок с невыразительными чертами лица в белом медицинском халате. Яркие, прозрачно-льдистые глаза – единственное, что выделило бы его из толпы. Вардок смотрел на него пристально и неприязненно, что не особенно удивляло. Наверняка, не один вардок мечтал свернуть ему шею. А у этого даже возможность была, мешал только приказ Алиэля. Арнорд не забыл, что у сына на него какие-то планы, значит, за сохранение жизни пока можно не беспокоиться.
– Могу я узнать, что со мной собираются делать? – спросил Арнорд.
Что бы ни задумал вардок, нужно потянуть время. Стараясь не подавать виду, Арнорд напряженно пытался проникнуть в его мозг. Никак не удавалось сосредоточиться, внимание распылялось на происходящее, мысли и обрывки воспоминаний. Вардок, между тем, не удостоив Арнорда ответом, прошел к столику и вытащил одну из стоящих на подставке ампул. Взяв с того же столика шприц, заправил его содержимым из этой ампулы.
– Что вы собираетесь мне вколоть? – прищурился Арнорд. – Ту же гадость, которой выстрелил в меня Алиэль?
Вардок словно не слышал его, неспеша прошел к койке и закатил рукав рубашки. Арнорд не стал унижаться и просить его этого не делать. Лишь пообещал себе, что когда-нибудь мерзавец ответит ему за все. Едва в кровь попало вещество из шприца, тело охватило знакомое жжение, веки смежились. На этот раз эффект оказался даже быстрее, наверное, из-за того, что в организме еще оставались следы этой гадости. Знакомая сверкающая воронка снова затягивала внутрь, в мозгу вспыхивали удивительно яркие образы других времен и миров.
Когда он вынырнул из забытья снова, не зная, сколько прошло часов или дней, кто-то осторожно гладил его руку. От прикосновения прохладной нежной ладони по коже побежали мурашки. Еще не до конца соображая, где он и что с ним, подумал, что все ему только приснилось. Сейчас он дома, в собственной постели. На лицо наползла облегченная улыбка, Арнорд выдохнул:
– Лиза…
Рука, ласкающая его, дернулась, пальцы сжались так сильно, что он ощутил боль. Открыл глаза и не сразу смог сфокусировать зрение. Видел лишь размытый темный силуэт сидящей на его постели женщины. Когда, наконец, все вокруг обрело четкость, он издал гневный возглас:
– Убирайся!
Бледное лицо Гелаэллы с умоляющим взглядом огромных темно-фиалковых глаз оказалось совсем близко.
– Пожалуйста, не прогоняй меня…
Она опустила голову на его грудь, касаясь ее щекой. Арнорд напрягся, сжал руки в кулаки, не зная, что чувствует сильнее: ненависть или отвращение. Показалось, что к нему прикасается ядовитая гадина. Гелаэлла глухо застонала, отстраняясь от него, и закрыла лицо руками.
– Только не это… Только не отвращение… – шептала она в исступлении.
Он вздрогнул, непонимающе глядя на нее. Откуда она узнала? Как почувствовала? Неужели, у нее тоже есть способности? Не только способность закрываться от его воздействия, но и что-то иное?
– Тоже умеешь мысли читать? – холодно бросил он, хотя внутри все пылало от гнева.
Подумать только, еще недавно он убедил себя, что больше ничего не чувствует к ней, что избавился от нее. Наверное, избавиться не удастся никогда. Если не любовь, то ненависть… Никого в своей жизни он так не любил и так не ненавидел, как это сидящее рядом существо. Он и не подозревал, что способен на такие сильные чувства. Словно и не было трех тысяч лет, закаливших и успокоивших разум. Рядом с Гелаэллой Арнорд снова становился пылким юнцом, эмоциональным, бурно реагирующим на все, что происходит.
– Не мысли, – глухо откликнулась она. – Эмоции.
– Надо же, – он хмыкнул. – Чего еще я о тебе не знаю?
Она молчала, пытливо вглядываясь в его лицо. Он понимал, что сейчас Гелаэлла его сканирует, считывает все, что происходит в душе, а он даже защититься не может. Даже блокировку обычную поставить не в состоянии. Все, что оставалось, – сила духа. Уж ее им не сломить.
– Ну, давай, – протянул он. – Читай мои эмоции. Нравится тебе то, что видишь?
Ее красивое, слегка хищное лицо превратилось в каменную маску. На нем совершенно ничего нельзя было прочесть. Глаза теперь смотрели не на него, а сквозь. Остекленевший, мертвый взгляд. На фоне этого лица еще более жутко смотрелась одинокая слезинка, выкатившаяся из правого глаза и сползающая по мраморной щеке.
– Я заслужила… Знаю, – губы, произнесшие эти слова, едва шевелились. – Но я и так больно поплатилась за все. Чувствовать исходящее от тебя отвращение… Худшего наказания не придумаешь.
– Ты удивлена? – процедил он. – Убив моих родных и друзей, разрушив мой дом? На что ты надеялась вообще?
Гелаэлла опустила голову, но тут же вздернула ее, глаза полыхали болезненным огнем:
– Я ревновала тебя к ним… Хотела стать центром твоего мира, чтобы ты любил только меня, был только моим!
– Ты больна… – он оторопело смотрел на нее, мотая головой.
Что-то вроде жалости промелькнуло внутри, смешанное с горечью, но отвращение лишь усугубилось. Лицо Гелаэллы исказилось, она изо всех сил впилась ногтями в собственные щеки, раздирая их.
– Что ты делаешь? – он с ужасом смотрел на нее.
На ее коже выступила смолянисто-черная кровь, а она даже не пыталась ее вытереть. Кровь смешивалась со слезами, глаза продолжали гореть, не отпуская его, следя за малейшим его движением.
– Я пыталась избавиться от этого. Пыталась не любить тебя. Забыть. Уничтожить. Долгое время именно для этого искала тебя. Хотела стереть с лица земли. За то, что отверг, за то, что заставляешь меня мучиться так, как еще никто и никогда этого не делал. Потом осознала, что твоя смерть ничего не изменит. Более того, без тебя я не смогу жить… Дышать… Только мысль, что ты где-то ходишь по этой планете, смотришь на те же звезды, дышишь тем же воздухом, – удерживала меня на грани безумия. Не знаю, за что мне ниспослано это чувство… Наверное, за то, что слишком много играла чувствами других. В таком случае, поплатилась за это сверх меры. Позволь мне просто быть рядом… Я больше ничего не прошу…