Царапины на ее щеках на глазах зарастали, кожа восстанавливалась. Вскоре от них остались лишь белые следы, которые тоже минут через пять исчезнут. Но Арнорд все еще видел в голове этот образ. Образ безумия. Хотелось снова погрузиться в беспамятство, лишь бы не видеть этого жуткого лица. Лица той, которую когда-то трепетно и искренне любил…
Когда открылась входная дверь, вновь впуская знакомого светловолосого вардока, Арнорд не смог сдержать вздоха облегчения. Вардок почтительно обратился к Гелаэлле:
– Величайшая, пора делать инъекцию. Вам лучше уйти. Алиэль будет недоволен, увидев вас здесь.
– Пожалуйста, Клирон, еще немного, – хрипло пробормотала она. – Я просто посижу рядом, посмотрю, как он спит.
Арнорд содрогнулся. Меньше всего ему хотелось оказаться в ее полной власти. Ее губы тронула горькая улыбка.
– Не беспокойся, любимый, я не причиню тебе вреда.
Арнорд поморщился, в то же время замечая, как по ауре того, кого Гелаэлла назвала Клироном, пробежали лиловые искры. А еще розовые нити-паутинки, трепеща в воздухе, тянулись к вардонке. Теперь многое понятно. У этого вардока была еще одна причина ненавидеть его. Он любил Гелаэллу, а та у него на глазах даже не пыталась скрывать чувств к другому. Желание отомстить Крилону угасло, Арнорд даже испытал к нему что-то вроде сочувствия. Оно несколько померкло, когда вардок снова всадил ему в руку шприц. Последним, что видел Арнорд, были сверкающие глаза Гелаэллы, пожирающие его.
Глава 22
− Я сделал все, как ты хотела... − с мукой в голосе произнес Дэвиан. − Почему ты так поступаешь?
Гелаэлла слегка улыбалась, поглядывая то на понурившего голову мужчину, то на застывших в отдалении сородичей, то на маленькую группу оллинов. Последние с тоской смотрели на вязнущий в песках пустыни космический корабль. Вардоки же с нетерпением поглядывали в сторону другого мира, ожидающего их. По сведениям, которые успел собрать Дэвиан, эта планета пригодна для обитания и населена существами, схожими с крунилами. Изрядно соскучившиеся по полноценному питанию сородичи желали поскорее добраться до еды. Гелаэлла не была исключением. Также она ощущала прилив сил, хотелось поскорее устроиться в новом доме, забыть те тягостные месяцы, когда чувствовала себя рабыней.
По-своему ей было жаль Дэвиана, все же без него она так и осталась бы жертвой ситуации. Возможно, Гелаэлла даже взяла бы его с собой. Но он − оллин, сородичи не примут и не поймут. Она только наладила с ними контакт после долгого периода холодной войны, которую ей устроили. Гелаэлла сумела убедить их, что спутавшись с врагом, действовала в общих интересах. Доказательство − налицо, все глубже погружающееся в рыхлую почву нового мира. Оллины теперь ничем не смогут помешать, они лишены могущества и власти.
Причитания Дэвиана начали утомлять, Гелаэлла уже с раздражением смотрела на него. Нащупала эмоции, желая облегчить его тягу к ней. Обычно это работало так: среди вороха эмоций она выуживала нужную и усиливала ее. Но навязать те, которые объект воздействия не испытывал, не могла. Что же творилось сейчас в душе Дэвиана? Гелаэлла терпеливо сканировала, каждый раз находя не то, что нужно. Самой сильной эмоцией было притяжение, любовь к ней, к ней примешивалось чувство вины и горечь. Даже разочарования он не испытывал. За неимением чего-то подходящего пришлось работать с тем, что есть. Гелаэлла усилила чувство горечи, та переросла в обиду, немного ослабившую притяжение к ней. Вардонка удовлетворенно кивнула и произнесла:
− Пойми, нам не позволят быть вместе. Я должна уйти со своими, а ты − с твоими сородичами.
− Скажи, ты любила меня хоть немного? − его губы слегка дрожали.
− Разве это имеет значение? − она посмотрела на него чуть презрительно, пожала плечами и пошла к вардокам.
Долго спиной ощущала сверлящий взгляд Дэвиана, но угрызений совести по поводу того, как поступила с ним, не испытывала. Она сделала все, чтобы выжить самой и спасти свой народ. Конечно, второе для нее было второстепенной задачей. Просто Гелаэлла понимала, что одна вряд ли справится с покорением дикой планеты.
Сотня вардоков, которых перевозили на корабле, почти все были женщинами и детьми, исключение − несколько уцелевших в битвах и взятых в плен мужчин. Но все последние занимали низшее положение в мире вардоков, да и запятнали свою честь тем, что сдались в битве. Поэтому после того, как Гелаэлла устроила диверсию и освободила их, сородичи признали ее полное верховенство. Она стала их королевой и теперь ей нельзя показывать слабость перед ними. Конечно, подчиняться женщине для мужчин-вардоков − не совсем привычно, но пока они мирились с этим. Однако Гелаэлла сознавала, что рано или поздно ей придется выбрать себе мужа из их числа. Они все поглядывали на нее заинтересованно, особенно горели глаза у вардока по имени Стейлос. Среди остальных он был самым активным и сильным. Гелаэлла нащупала сквозь мягкую ткань кожаной сумки, висящей через плечо, очертания оллиниума. Единственный, который они с Дэвианом не вывели из строя. Она украдкой спрятала оружие, смутно чувствуя, что когда-нибудь оно может пригодиться. Жаль, что в ее руках оно не более, чем обычное украшение.
Когда корабль и группа оллинов окончательно скрылись из виду, Стейлос поравнялся с ней, идущей впереди процессии, и пошел рядом. Гелаэлла стиснула зубы, понимая, что такое поведение недопустимо, но сдержала гнев. Сейчас нужно заручиться поддержкой самого сильного мужчины, иначе рано или поздно ее ожидает бунт.
− Ловко ты одурачила этого оллина, − хохотнул он.
Гелаэлла искоса глянула на ухмыляющееся грубоватое лицо, по-своему привлекательное, с обрамляющей его роскошной гривой каштановых волос. После изысканных тонких черт и манер Дэвиана вардок показался еще более неприятным. Представив себя в объятиях этого мужлана, она поморщилась. На всякий случай пощупала его эмоции, и нервозность ее усилилась. Похоть, зависть, агрессия − Стейлос явно метил на место короля рядом с ней. Гелаэлла понадеялась, что удастся миновать подобной участи.
− Иди к остальным, − сухо откликнулась она. − И я не разрешала обращаться ко мне столь непочтительно.
− Простите, величайшая, − улыбка нисколько не померкла, но в карих глазах вспыхнула злость. − Я подумал, что вам одиноко.
− Нисколько. Нужно побыстрее найти укрытие. Это солнце невыносимо.
Гелаэлла снова достала из сумки увлажняющий крем и, не замедляя шага, нанесла на лицо. Но оно все равно горело, будто обожженное. Стейлос кивнул, поднял голову и прищурился.
− Молодое и сильное солнце. Нам будет здесь трудно выжить.
− Почему же? Днем будем отсыпаться, а ночью выходить на охоту. Со временем привыкнем, − она не показала ни малейшей интонацией в голосе, что ее саму волновали схожие мысли. − Но так мы можем идти еще долго. Не зная правильного направления, только зря тратим силы.
Гелаэлла резко остановилась и обернулась к сородичам. Они тоже остановились, видно было, что все испытывают такие же неудобства. Лица были красные, на некоторых даже образовались язвочки. Кое-кто прикрыл лицо тканью, сделав прорези для глаз. Гелаэлла решила, что идея хорошая, нужно сделать также. Но сейчас не это волновало больше. Подождав, пока воцарится тишина, она громко произнесла:
− Кто из вас владеет особыми умениями?
Никому не потребовалось объяснять, что она имеет в виду. Среди вардоков иногда встречались те, кто обладал особыми способностями. Судя по слухам, каждый сотый. Конечно, не факт, что в отряде окажутся те, кто могут быть полезны и укажут, куда идти. Но попробовать стоило. Сами они не предложат помощь. Так заведено: без приказа повелителя не высовывайся и будь покорен.
Вперед выступили трое: черноволосый мужчина с серыми глазами, женщина с отрешенным, словно устремленным внутрь себя лицом и мальчик лет двенадцати.
− Говори ты! Корнан, кажется, − Гелаэлла сначала указала на мужчину. − Что умеешь?
− Могу показать, величайшая, − его губы тронула легкая улыбка.
В ответ на ее кивок, он вытянул руки перед собой, словно внутри ладоней находился круглый предмет. Остальные вардоки напряженно уставились на него. Через несколько секунд в кольце рук вардока заклубился черный туман. Он стал усиливаться, разрастаться, вынырнул вверх и стал превращаться в воронку. Стоящие рядом вардоки с криками отшатнулись, когда их задело шипящим черным дымом. На коже выступила кровь. Похоже, черный туман ядовит и разъедает тела тех, к кому прикоснется.
− Впечатляет, − с уважением проговорила Гелаэлла, а стоящий в двух шагах от нее Стейлос злобно сплюнул.
Это заставило ее усмехнуться. Понимает, что у него появился достойный соперник. Рядом с такой способностью его преимущество в силе ничего не стоит. Гелаэлла обрадовалась, что в ее отряде есть тайное оружие, но, к сожалению, сейчас оно бесполезно.
− Что можешь ты? − обратилась вардонка к подростку.
Мальчик смотрел на нее широко раскрытыми глазами, она ощущала исходящую от него неуверенность и тревогу.
− Может, это и не способность вовсе, величайшая...
− Ничего страшного, даже если это не так, − подбодрила она его. − Говори.
− У меня слух хороший...
Она едва сдержала разочарованный вздох. Тоже мне, способность. У них всех хороший слух и острое зрение, видимо, мальчик воспитывался в совсем уж отсталой семье, не объяснившей ему очевидных вещей. Словно прочитав ее мысли, из толпы раздался едва слышный женский голос:
− Величайшая, у моего сына и правда острый слух, − она тут же умолкла, испуганно глядя на нее. Но Гелаэлла разрешила ей продолжать и женщина осмелела: − Он слышит то, что находится на огромном расстоянии. Когда он был совсем маленьким, я никак не могла понять, почему он плачет все время. Малейший шорох заставлял его морщиться. Потом, когда он повзрослел, то бывало, говорил о чьем-нибудь приезде за несколько часов до него. Когда я спрашивала, как он узнал, Дирдем говорил, что слышит. Он научился это контролировать, делать слух нормальным, иначе можно с у