В дверь негромко постучали, заставив Гелаэллу отвлечься от мучительных размышлений. Она поспешила подняться и принять подобающую позу, переместившись в кресло. Только тогда хрипловатым голосом крикнула:
– Войдите!
В ее покои вошел высокий худощавый вардок с почти белыми, доходящими до плеч волосами. Светлые, как речная вода, глаза устремились на нее, на мгновение утратив холодность. Гелаэлла инстинктивно поправила волосы, немного выбившиеся из строгой прически. Она давно замечала, что нравится этому нелюдимому холодному вардоку – главе бывшего Департамента Науки. Алиэль всегда отличал этого субъекта, говорил, что подобный интеллект встречается нечасто. Но сама Гелаэлла почти не сталкивалась с ученым, избегавшим приемов и балов. Он, как и ее сын, не любил развлечений, главным для него было дело, которым занимался. Но именно Крилон оказался в числе немногих, оставшихся при ней до конца. Хотя раньше Гелаэлла полагала, что ученый не сбежал, как другие, из преданности к Алиэлю. Однако, вардок не остался с наместником, а предпочел уйти с ней. И как она раньше не замечала явного интереса к себе со стороны холодного ученого? Наверное, Гелаэлла многого не замечала тогда, живя одним лишь интересом – отыскать Золотого Бога.
– Вы не могли бы пройти со мной в лабораторию? – негромким вкрадчивым голосом проговорил вардок.
– Зачем? – без особого энтузиазма откликнулась Гелаэлла.
Ее мало заботили научные изыскания, поэтому она не разделила радости вардока при виде лаборатории, оказавшейся в убежище. Алиэль даже это предусмотрел. Но Крилон тут же активно взялся за дело, подключив большинство из ее свиты к делу. Забавно было видеть, как Дмитрий Баренцев и Сверр Эллингсен в белых халатах пытаются совладать с колбами и пробирками. Гелаэлла не верила, что из этой затеи может что-то выйти. Но это занятие хоть давало иллюзию полезности, и она не возражала против инициативы Крилона. Единственное, чего хотелось, чтобы ее саму не трогали. Поэтому сейчас Гелаэлла едва сумела скрыть недовольство.
– Думаю, вам будет интересно, – настаивал вардок, продолжая напряженно смотреть на нее.
– Ну, хорошо.
Гелаэлла сделала движение, намереваясь подняться. Он тут же оказался рядом и подал ей руку. Опершись на нее, она поднялась, однако Крилон не спешил отпускать ее. Гелаэлла сама отстранилась и поджала губы, давая понять, что недовольна его дерзостью. Вардок поспешно пробормотал извинения и двинулся к двери, распахивая ее перед Гелаэллой.
Вдвоем они спустились этажом ниже, в помещение, предназначенное для научных опытов. Стерильно белое, наполненное дорогим оборудованием и препаратами непонятного вида. По помещению сновали вардоки и полукровки, действующие, как хорошо отлаженный механизм. Надо же, как Крилон за несколько недель смог их вымуштровать.
При виде Гелаэллы все прервали работу, склонившись в почтительном поклоне. Она натянула на лицо улыбку и махнула рукой, давая понять, что церемонии излишни. Но только после кивка Крилона присутствующие снова вернулись к работе. Гелаэлла еще сильнее удивилась и уже внимательнее присмотрелась к бесцветному существу, похожему на лабораторную крысу.
– Величайшая, – Крилон придвинулся к ней ближе, говоря едва ли не на ухо.
Гелаэлла с трудом подавила желание отпрянуть, ей была неприятна его фамильярность. Он словно не заметил ее реакции и продолжил говорить:
– Я проводил опыты с вирусом «неотмеченных». Пришлось действовать крайне осторожно. Сами понимаете, малейшая оплошность, и нас всех ожидала бы смерть.
– Тогда зачем? – грубо спросила она, обводя взглядом сотрудников лаборатории.
– Иначе как бы мы нашли способ его обезвредить, – торжественно заявил он.
Гелаэлле показалось, что она ослышалась. Пересилив неприязнь, которую вызывал у нее вардок, она подалась к нему.
– Вы смогли его обезвредить?
– Да, величайшая, – его лицо пошло пунцовыми пятнами, то ли от осознания торжественности момента, то ли от ее близости. – Я смог создать вакцину. Конечно, первые эксперименты оказались неудачными. Несколько полукровок поплатились жизнями во благо науки. Но результат стоил того. Уже несколько вардоков испытали на себе вакцину и даже подверглись действию вируса. Итог поразительный. Они живы и здоровы. Теперь в наших интересах отыскать как можно больше вардоков и полукровок по всему миру, ввести им эту вакцину. Тогда можно попытаться снова вернуть власть.
– Невероятно!
Прежняя апатия сменилась возбуждением. Гелаэлла ощутила, что к ней возвращается желание жить и бороться. Она уже снова видела себя на троне. Поймала себя на том, что улыбается, предвкушая, как разделается с жалкими людишками, осмелившимися пойти против нее.
– Вам нужно тоже ввести эту вакцину. Нельзя рисковать. После заражения она уже не сможет вас спасти. Так что чем раньше вы это сделаете, тем лучше.
Гелаэлла кивнула.
– Конечно. Можете сделать это немедленно.
Крилон подвел ее к пластмассовому стулу и попросил опуститься на него. Сам достал ампулу из стоящего на столике набора. Его руки слегка дрожали, когда он касался ее кожи, протирая специальным раствором. Без него ни одна игла не смогла бы проткнуть прочную кожу вардоков. Этот раствор на время размягчил ее, позволив ввести лекарство. Гелаэлла даже не поморщилась, хотя боль от инъекции оказалась сильной. Словно все внутри превратилось в кислоту, жгло невыносимо, растекаясь по всему телу. Крилон ободряюще сжал ее плечо.
– Через минуту все пройдет. Да, неприятно, но это необходимо.
Гелаэлла поймала себя на том, что благодарно ему улыбается. Теперь она понимала, почему сын так ценил Крилона, а заносчивые бывшие хозяева жизни так быстро приняли его командование. В этом внешне непритязательном существе скрывалась железная воля и уверенность, невольно передающаяся окружающим. Если бы не он, страшно подумать, какой бы разброд царил сейчас в бункере. А у Гелаэллы не нашлось бы сил взять все под контроль.
Когда боль прошла, Крилон помог Гелаэлле подняться и провел обратно в ее покои. Однако уходить не спешил, задержавшись у двери и глядя куда-то вдаль.
– Жаль, что господина наместника нет с нами. Надеюсь, он все же жив.
Гелаэлла пытливо всмотрелась в казавшееся непроницаемым лицо, заметив во взгляде искреннюю грусть.
– Вы и правда преданны Алиэлю, – задумчиво произнесла она. – Тогда почему вы оставили его? Почему ушли со мной и остальными?
Крилон вздрогнул, словно она ударила его. Утратив привычную невозмутимость, он опустился на колени, взял ее руку и прильнул к ней губами. Затем поднял на Гелаэллу горящий взгляд.
– Потому что есть существо, ради которого я готов жизнь отдать. Хочу, чтобы вы знали, я все сделаю для вас… Все, что попросите.
Что-то шевельнулось в душе при виде такого глубокого чувства. Не будь ее сердце отравлено чувством, ставшим уже болезнью, возможно, она попыталась бы ответить благосклонностью. Но сейчас, все, что могла предложить этому вардоку, сумевшему совершить невозможное ради нее, – прозвучавшие неискренне слова:
– Я очень ценю ваше отношение и то, что вы сделали. Рада, что вы рядом со мной.
Похоже, ему и этого оказалось достаточно. Крилон снова прильнул к ее руке, покрывая поцелуями. Гелаэлла осторожно коснулась его головы, провела по волосам. Он дернулся от этой ласки, рухнул у ее ног, покрывая их поцелуями.
– Ну, что вы, поднимитесь!
Она помогла ему встать на ноги и запечатлела легкий поцелуй на его щеке.
– Спасибо вам, Крилон. А теперь не могли бы вы оставить меня одну? Нужно о многом поразмыслить.
Он поспешно кивнул и вышел, осторожно затворив за собой в дверь. А Гелаэлла приблизилась к креслу и опустилась в него. Обхватив плечи руками, продумывала план дальнейших действий. Как же не хватало Алиэля, который всегда точно знал, что делать. Но есть вероятность, что она никогда больше не увидит сына. И винить в этом может только себя. Гелаэлла сделала выбор. Из них двоих выбрала Арнорда. Только вот он вряд ли когда-нибудь поймет и оценит, чего ей это стоило.
Глава 4
Город, который Алиэль привык считать своим, казался теперь чужим и незнакомым. Оллин бродил по темным улицам, где повсюду валялись обломки того, что имело отношение к власти вардоков. Поверженные статуи, вывески магазинов и ресторанов, даже обрывки афиш. Среди царящей вокруг разрухи образовывались очаги новой жизни. Люди строили новый мир, где не было больше место ему самому. Но рано «неотмеченные» радуются победе. Битва еще не окончена.
По улицам свободно ходили люди, совершенно ошалевшие от осознания того, что этот мир теперь принадлежит им. Слышался смех и веселые реплики, из некоторых восстановленных кафе доносилась музыка. Алиэль медленно брел по улице, не решаясь никуда зайти. Сейчас он чувствовал растерянность, словно находился на распутье. Любой шаг нужно просчитывать наперед, он не имеет права на ошибку.
Вывалившийся из дверей питейного заведения пьяный мужчина налетел на Алиэля, громко рыгнул и пробормотал:
– Пр-ростите.
Алиэль гадливо передернулся и сделал шаг назад. Мужчина протер красные глаза и мутным взглядом окинул его с ног до головы. Тут же дернулся, на глазах трезвея, заикаясь, стал нести околесицу, как он рад встрече. Алиэля поразила такая реакция – неужели, человек его узнал? Но даже если так, ведет он себя вдвойне непонятно. Вместо того, чтобы с громким криком бежать за подмогой и пытаться уничтожить врага, проявляет раздражающее подобострастие. Может, он один из скрытых сторонников старого режима? Алиэль взглянул на пьяницу внимательнее, но глуповатая физиономия не внушала доверия. Он мотнул головой, раздумывая, что делать. Свернуть поскорее шею идиоту или скрыться, пока его поведение не привлекло внимание других. Мужчина разрешил его сомнения, покачнувшись и упав на карачки. Завтра этот пьяница и не вспомнит о встрече, он не опасен.
Алиэль быстро прошел мимо, инстинктивно двигаясь к месту, которое привык считать домом. Отсюда виднелась только верхушка величественного змеиного небоскреба, служившего наместнику немым укором. Он, который всегда все просчитывал на несколько шагов вперед, оказался на обочине жизни. Впервые позволил личным чувствам возобладать над всем остальным. И что в итоге? Остался ни с чем. Но и сейчас не мог выбросить проклятую слабость из сердца. Как же хотелось хоть на минуту увидеть Лизу, коснуться ее, вдохнуть аромат роскошных огненных волос. Она, наверняка, сейчас с Арнордом… Мысль об этом вызывала внутри неудержимую, клокочущую ярость, требующую выхода. Неимоверным усилием воли Алиэль сдерживал себя, понимая, что нельзя сейчас привлекать к себе внимание. Нужно слиться с толпой. Пусть они считают его одним из них, обычным человеком. Люди не умеют чувствовать различия между собой и другими видами. Они могут ориентироваться только на внешние проявления. Этой слабостью нужно воспользоваться.