— Ага, и неупокоенные духи рабочих вылезают из стен, — сострил Артем.
— Напрасно ты так стебешься. Все это смешно до тех пор, пока сам не увидишь, своими глазами.
— Ну, наш проводник не видел ничего такого, верно?
Синяк неопределенно мотнул носом. Казалось, его бритая угловатая голова с натянутой на череп кожей и ввалившимися глазами живет самостоятельной жизнью: постоянно следит за чем-то, высматривает, фиксирует, как высокочувствительный прибор.
— Я-то нет. А вот всякие малолетние придурки постоянно видят. Думают, здесь парк развлечений, — он зло сплюнул. — Начитаются всякого бреда, лезут и получают по полной. Кто себе шею свернет, кто уходит и не возвращается. Дебилы, мать их.
Они стояли возле входа в круглый туннель, перпендикулярно уходивший от недостроенной ветки и плавно изгибавшийся в отдалении. Конец терялся во мраке, проход не освещался.
— Это дренаж, по нему можно добраться до станции. Почти пришли. Там есть одно место, я покажу, там надо аккуратнее: стены хлипкие, очень старый проход.
— Тебе виднее, — сказал Артем.
Туннель был меньше; им пришлось слегка согнуться при ходьбе. К запаху сырости добавился новый, слабый, но специфический — Артем никак не мог понять, что это такое. Похоже на аммиачные пары, только слабее и… слаще, что ли?
— Чувствуете?
— Да! Чем это несет?
— Тут недалеко химическое производство, — бросил через плечо Синяк. — Отходы сливают.
Через две сотни шагов туннель распадался надвое: левая бетонированная часть шла прямо, правая, более старая и ветхая, под небольшим углом уходила вниз.
— Туда, — Синяк свернул направо. — И старайтесь говорить тише.
Артем секунду помедлил.
— А ты… уверен, что мы правильно идем?
Синяк резко обернулся и застыл.
— Ты чего?
— Ничего, просто на всякий случай хотел уточнить. Мы правильно идем?
— Ну да, я здесь ходил много раз.
— Ты же сам говорил, что туннели заваливает, открываются новые ходы и все такое.
С каким-то кукольным выражением лица Синяк минуту пялился на Артема, потом тихо сказал:
— Не очкуй, все путем.
— Ладно, — студента это заверение не убедило совершенно.
Довольно долго они шли по извилистому туннелю за Синяком. Тот, словно деловитый гном, выставил перед собой фонарь и насвистывал какую-то песенку. Свист разносился по туннелю, отдавался эхом, и казалось, что сзади и спереди свистят несколько двойников диггера. Артем обратил внимание на тот факт, что стены сначала были кирпичными, а затем пошла и вовсе каменная кладка, будто проход строили из булыжников, которые со временем покрылись внушительным слоем слизи и мха.
— Ай, сука, мать твою!!! — внезапно заорал Саша, исполняя дикий танец на одной ноге.
— Тссс! Что такое?
— Какая-то тварь мне на голову прыгнула! — сдавлено зашипел Саша.
Синяк посветил кругом, пнул что-то носом ботинка и растянул бескровные губы в улыбочке.
— Да убежала она уже.
— Что это было?
— Сколопендра. Они здесь попадаются. Ты на потолок иногда поглядывай.
Саша глубоко вздохнул.
— Предупреждать же надо.
Двинулись дальше.
— Ну вот, — сказал Синяк, когда троица вышла на небольшую площадку со сводчатым потолком. Место оказалось перекрестком, от которого уходили в три стороны круглые канализационные туннели. Артем поочередно посветил в каждый и нашел, что они одинаковые. Специфический запах усилился.
— Что дальше?
— Сейчас пролезем в центральный туннель, а там лестница на верхний уровень, где подсобка для рабочих. Оттуда выход к Красной ветке. Считай, пришли.
Артем не выдержал:
— Ты нам это уже три часа говоришь, а выхода близко не видно. Ползаем туда-сюда, как тараканы, и все без толку. Может, ты забыл направление, а признавать не хочешь!
— Остынь, бро! — Саша примирительно замахал руками. — Мы все устали, скоро отдохнем.
— Видишь? — Синяк смотрел на Артема в упор. — Братан твой верно говорит. Щас вылезете наружу, придете домой, ляжете в постельку, а наутро напишете свою статью или что вы там хотите сделать. Я вам не навязывался, сами меня нашли. Вот и не командуйте, уж сам как-нибудь разберусь. Короче, лезем туда.
Проход оказался еще меньше предыдущего, и пришлось двигаться на корточках.
— Господи, ну и вонища! Сюда все говно, что ли, стекается? — Саша достал респиратор и нацепил его на физиономию.
Синяк засмеялся; вообще диггер стал заметно веселее, и Артем никак не мог понять причину столь резкой перемены настроения. Артема грызло беспокойство.
Они выбрались в продолговатое помещение, стены которого больше походили на своды пещеры, те влажно поблескивали, а потолок был неровным, местами щербатым и покрытым той же слизью, только в гораздо больших объемах. По стенам что-то ползало, но из-за недостатка освещения Артем не мог бы сказать, что именно, да и не хотелось это выяснять. Он глянул под ноги и скривился от омерзения — ботинки по лодыжку утопали в густой темно-зеленой жиже, от которой, по-видимому, и исходила жуткая вонь. Артема затошнило.
— Местечко не из лучших, — признал Синяк, — потерпите, пацаны. Видите, вон там мостик, а от него по стенке идет пожарная лестница наверх? Нам туда.
Отряд осторожно двинулся к выходу. Жижа хлюпала под ногами, и Артем готов был поклясться, что она судорожно двигается сама по себе, словно шкура какого-то огромного животного, по которой решили совершить променад блохи. То же касалось и стен.
— Слышите? — он застыл посреди зала.
Синяк и Саша прислушались. Рокочущий звук доносился откуда-то издалека, порождаемый будто бы самой утробой города, он нарастал, как волна, и был настолько низким, что еле улавливался слухом. Было в нем что-то первобытное, от чего начинала трепетать селезенка.
— Подземные воды, наверно, — предположил Синяк.
— Ты когда-нибудь слышал что-то похожее?
— Трудно сказать.
— Вода так не шумит! И это не механический звук. Это что-то живое.
Все трое переглянулись. Звук нарастал.
— По-моему, лучше всего подняться наверх, — сказал бледный Саша.
Они вскочили на мостик; лучи фонарей метались по замкнутому пространству, пытаясь высветить неведомую угрозу, но не находили ничего, кроме пола, стен и потолка, густо облепленных слизью.
— Полезайте первыми, я подстрахую! — скомандовал Синяк.
Саша не заставил себя ждать — он резво вскарабкался по лестнице наверх и исчез в черной глотке колодца.
— Давай двигай!
Артем полез следом. Из колодца донеслось:
— Тут тоже чертова слизь!
— Лезь вверх! — заорал Синяк.
— Ты видишь выход? — крикнул Артем.
Секунда тишины, затем:
— Да, но он далеко!
Артем поднялся до уровня потолка и взглянул на внутренние стенки колодца — их покрывала слизь — и она шевелилась. Утробные звуки из глубин катакомб усиливались, казалось, их издают сами стены.
— Быстрее! — торопил диггер.
Из колодца раздался приглушенный вопль боли.
— Не трогай меня! Отвали, мразь! А-а-а!!!
— Саня!
Крики захлебнулись, Артем вглядывался в черноту лаза, силясь разглядеть Сашу, но там мелькали только смутные тени. Что-то капнуло ему на лицо; проведя по щекам пальцами, он увидел на них кровь. Камнем полетел вниз и вдребезги разбился фотоаппарат. Вдруг кто-то с силой пихнул студента под зад. Это был диггер:
— Полезай же! — взвыл он. — Его надо кормить!
— Ах ты…
Но тут Артем увидел прямо перед собой трепещущую склизкую мембрану, готовую вцепиться ему в лицо, и прыгнул вниз. Упав на бок, несмотря на вспышку боли, он посмотрел назад — как раз, чтобы успеть увидеть удивленного, застывшего в воздухе Синяка, которого за плечи и шею медленно втягивает в колодец что-то скользкое и темно-зеленое. Диггер дрыгал ногами, упрямо цеплялся за скобы, но чудовище было во сто крат сильнее. Артем смотрел на это, не в силах отвести глаза.
— Нет! — вопил Синяк. — Нет! Думаешь, все? Не уйдешь! Оно везде! Всюду! Оно…
Диггеру залепило рот, спеленало его туловище, оплело ноги и с урчанием втянуло в дыру, которая тут же затянулась мутноватой пленкой. Артем оглянулся и увидел, как пол пошел бурунами, стал вздуваться метровыми пузырями, а стены выпустили псевдоподии, которые потянулись в его направлении. Рокот превратился в рев. У Артема возникло дурацкое ощущение, будто он находится в желудке у гигантского слизня, и у того несварение. Превозмогая слабость, он скатился с мостика и зашлепал по ожившему болоту к спасительному туннелю. Казалось, двигается даже пол, а может, это Артема шатало от головокружения. Сжав остатки воли в кулак, он бросился по туннелю с максимальной скоростью, на какую был способен, и очутился на знакомом перекрестке. Сзади бурлило и ревело, но в какой-то момент все звуки исчезли, их отрезало, как ножом.
Артем стоял на маленькой площадке и смотрел в туннели. Из всех трех ходов сочился мягкий люминесцентный свет, который касался не только глаз, а словно бы проникал в мозг. Артем почувствовал, как его накрывает волной и несет куда-то, за пределы физической оболочки, как перед ним раскрывается вся Система, со всеми ее нервными магистралями, перегонами и ходами, опутавшими город, точно спрут. И совершенно четко, предельно ясно он увидел маршрут наверх — долгожданный выход.
Но Система выпустит его только при одном условии: если он обязуется ее кормить.
Внутри что-то щелкнуло. Артем понял, что хочет стать диггером.