Внутреннее убранство царских палат претерпело радикальные изменения с того момента, как в них поселился вашнапупский узурпатор Брахма Кумарис. Вся лепнина, позолота и росписи а-ля Палех и Хохлома исчезли бесследно. Вместо них на стенах висели драпировки из грубой холстины, разрисованные загадочными символами (преобладали кривовато вычерченные кольца и пересекающие их эллипсы) и выплетенные в технике макраме невнятные по смыслу панно. На полу, поверх затоптанных ковров, навалена была прелая солома, судя по специфическому аромату – конопляная. Везде где только можно торчали бронзовые треножники с курящимися травами (по-моему, опять-таки конопля) и разных размеров и фасонов ароматические лампы. Лавок не было, подразумевалось, что всякому посетителю положено стоять, либо лежать ничком носом в конопле перед двумя тронами, на которых в данный момент с максимальным удобством расположились Аленка, Матерь Мира, и ее кармический супруг Брахма Кумарис. Великий махатма погружен был в медитацию посредством эксплуатации сооружения, одновременно напоминающего кальян и волынку. В сооружении булькала вода цвета густо разведенной марганцовки. Примерно такого же цвета была и физиономия приснопоминаемого Брахмы.
– Мы пришли, – не затрудняясь приветствием, известил царственную пару мой Иван.
– Заказ выполнили, – дополнила я.
В ответ на это Брахма только пуще забулькал своей медитационной марганцовкой, а Аленка принялась неистово дергать четки:
– Откуль, то есть откуда в вас, о низкорожденные мудхи, проистекает столько непочтения к высшим пред вами па касте и по званию?! – зашипела она. Падите ниц, страшась лицезрения солнцеподобного махатмы, духовного сына Вшивы и Разорвати!
– Не, ниц мы не будем, – тут же перебил узурпаторшу Иван. Никак нам того не возможно. Мы намедни с супругой в бане парились, а у вас тут вона каки полы заплеванные. У последнего золотаря в избе и то чище будет!
– Ох и дерзок твой муженек, Василиса, – недобро улыбнулась мне Матерь Мира. Ох гляди, как бы не нарвался он на мой гнев суровый да праведный!
– И что будет? – залюбопытствовала я. – Под боком незримые ладони Крутого Сэма любовно баюкали шестиствольный пулемет «миниган», которым можно было за здорово живешь разнести треть царских палат. Кстати, о Сэме. С тех пор как его вынесло из геймерного пространства на нашу скромную кутежскую землю, он практически не покидал нас с Иваном. За мужем он ходил следом даже в нужник (подозреваю, что и со мной было то же самое, просто Сэм здорово умеет маскироваться). И, кроме нас да еще Василисы Прекрасной, Сэма толком никто не видел: так, маячит за спиной тень какая-то невнятная… А сам виртуальный герой, кажется, решил для себя, что его первоочередной задачей является охрана наших с Иваном персон. Вот и вел себя соответственно. Хотя применить на деле свой устрашающий арсенал Сэму пока не удавалось. И я молила Небо, чтобы это «пока» длилось подольше.
…На мой вопрос Аленка никак не прореагировала, только завязала четки узлом, в морской практике именуемым двойным беседочным, и рыкнула:
– Где заказ?
– Здесь. Я указала на мельтешащую пикселами пустоту.
– Чтой-то я ничего не вижу, – прищурилась Аленка.
– Так ты ж сама хотела, чтоб у тебя была такая служанка, которая глаз не :мозолит, не позволяет себе лишнего и подчиняется только твоим приказам. Вот. Эта девица вполне тебе подойдет.
– Не вижу здесь никакой девицы. Махатмушка мой сизокрылый, – обратилась она к булькающему Кумарису, – а ты не презираешь ли третьим своим духовным оком означенную служанку?
Мне хотелось расхохотаться, услышав столь высокопарную тираду, но я сдержалась.
– Служанка функционирует по крайне простому принципу, – лекторским тоном заговорила я. Пока не произнесен пароль и не дано задание к выполнению, эта модель находится в стохастическом состоянии.
– Чего? – вытаращилась Аленка, а Кумарис вышел из транса и вовсе булькать перестал.
– Того. Скажешь ей слово заветное, дашь приказ, она и примет облик человеческий, и за выполнение приказа примется.
– Ой ли? – Аленка недоверчиво прикусила узел из четок.
– Проверь. Я с максимальным равнодушием пожала плечами и протянула Аленке бумажку с лингвистическим кодом. Это заветные слова. Произнесешь – все будет. А мы – пойдем. У нас еще дел много.
Мы с Иваном развернулись было, но Аленкин крик вернул нас от дверей:
– Стоять!
– В чем дело?!
– Ишь хитрые какие! Сунули мне бумажку, а сами стрекача задать хотите?! Нет уж! Испытания, при вас проводить буду!..
Я обреченно вздохнула про себя. Хитрость не удалась. А так хотелось…
Аленка развернула поданную мною бумажку, косо глянула на меня и громко продекламировала вслух:
До свиданья, мой любимый город
Я почти попала в хроники твои[2] …
– У-у, йес! – взвизгнула наша сетевая подружка, и немедля ее пиксели приняли достойную и вполне гуманоидную форму. Девочка Живущая в Сети, подбоченясь, глянула на ошеломленную ее метаморфозой Аленку и выдала:
Я ворвалась в твою жизнь, и ты обалдела.
Я захотела любви, ты же не захотела.
Может, я че не то говорю, ты послушай, послушай,
Я же дарю тебе звезду, подарю свою душу,
Напряги ж свои уши, эге-ге!
При этом девица явно вознамерилась прыгнуть на колени к узурпаторше. Та стала нехороша лицом.
– Чур меня! – замахала она руками и принялась отбрыкиваться от девицы. Кого вы мне тут подсунули?!
– Нормально, – заверила я Аленку. Ты ей отдай приказ что-нибудь сделать. Она выполнит. Ей это как два пальца об асфальт.
– Чего? – опять вытаращилась Аленка. Девочка уже отцепилась от нее и теперь носилась по периметру палаты, поднимая в воздух подгнившие конопляные стебли. Эй, убогая! А ну-ка покажи, что умеешь!
Девочка немедля остановилась, ее страшненькое мозаичное личико приняло мечтательное и даже несколько томное выражение.
– Хочешь сладких апельсинов? –певуче спросила она Аленку, подходя к ней почти вплотную. Хочешь вслух рассказов длинных? Хочешь, я убью соседей...
– Да! – радостно завопила Аленка. Хочу! Вот энтим и займись незамедлительно! Все соседние государства: Хренску Волость, Дастрахань, Лабудяндию и Крепкий Стул – все смети с лица земли!
– Легко! – кивнула девочка и, рассыпавшись роем черных точек, исчезла.
А я схватилась за голову. Надо же было совершить подобную глупость! Ведь эта сетевая дурочка и впрямь может такого натворить…
– Хорошую ты мне служаночку предоставила, – улыбнулась мне Аленка. В самый раз подходящую.
– Она не для этого предназначалась! – закричала я. Верни ее немедленно!
– То не твоя забота, для чего я своих холопок предназначаю, – надменно отрезала Аленка. А будешь чересчур много на себя дерзости' брать – сама холопкой станешь!
Вот тут все и случилось.
Мой Иван, до сего момента с терпеливым молчанием наблюдавший за происходящим со стороны, без лишних разговоров в два гигантских шага преодолел расстояние до узурпаторшиного трона и вкатил Аленке такую мощную оплеуху, что та рухнула на пол вместе со своим царственным седалищем.
– Получи, зараза, пепси-колу! – тоном рефери на ринге кровавого бокса сказал он.
– Иван, как ты можешь! – вскинулась я. Она ведь все-таки женщина. Бить женщину неэтично…
– Женщина, говоришь?.. только и хмыкнул Иван, а я посмотрела, что за поверженное существо поднимается с пола.
Видимо, столь негативно на Аленку повлияли бесконечные занятия черной магией. Так свалка радиоактивных отходов превращает растущие рядом березки-тополя в нечто абсолютно далекое от интересов дендрологии.
Самое примечательное, что на махатму Кумариса метаморфозы его кармической супруги не произвели ни малейшего впечатления. Он лишь устроился поудобнее на конопляной подстилке и вновь вооружился личным своеобразным кальяном.
Аленка подпустила желто-багрового блеска в глаза, раззявила клыкастый рот и забила по полу хвостом с маленькой шаровой молнией на конце.
– Р-разорву на-клочки! – нечленораздельно пообещала она.
– Обломаешься, – заверил Иван. В его руках откуда-то материализовался искристый меч. Сэм, что ли, ему подкинул?!
– Думаешь, твоя ж-жена тебя от моего г-гнева защ-щитит? Зря надееш-шшься!
– Никогда я от врагов за бабью юбку не хоронился! – Иван красиво отхватил мечом здоровенный острый коготь с потянувшейся к нему Аленкиной лапы. А тебя, паскудница, давно пора на место поставить! Мало того что матушку мою, царицу законную, ты заколдовала! Мало того что надо всем народом измывалась-лютовала всячески! Да еще пригрела в Кутеже вот энтого Брахму непотребного и по его законам лишила люд кутежский и работы законной, и законного же удовольствия! Нет прощения тебе ни за зелено вино, ни за мед, ни за пряники! А за то, что посмела ты супругу мою холопкой поименовать, – отдельный с тебя спрос! Хватит уже терпеть твои безобразия! Не будешь ты вдовить баб да сиротить малых детушек! Пресеку я на корню жизнь твою препоганую!
– Иван, остановись! – закричала я, понимая, что с этим криком; безнадежно опаздываю…
Шохор, нахор, туна-тун.
Станешь пленником двух лун.
Выпьет каждая луна
Из тебя всю жизнь до .дна.
Шохор, шохор, тао-ли.
Станешь пленником земли.
Станешь сквозь нее расти.
Без души и без кости.
Станет камень тебя бить,
Станет лед тебя топить.
И ни храм, ни лес, ни пруд
Облегченья не дадут.
Нахор, нахор, выйди прочь!
Ждет тебя слепая ночь.
Если ж камни запоют,
Ты припомнишь, как живут.
Иван так и стоял, окаменев, пока Аленка шептала-шипела эту жуткую считалку. По комнате холодные вихри разметывали множество крошечных шаровых молний. С последним словом колдуньи все молний разом ударили в Ивана, и он исчез. Без единого звука.