На меня несся, растопырив руки для приветственного объятия, мужчина, чем-то отдаленно напоминающий Ивана-царевича, старшего кошки Руфины сына… Господи! Да ведь это и впрямь Иван-царевич!
– Да уж, встреча так встреча, – согласилась я, чудом не задохнувшись в объятиях родственничка.
Не знаю, в чем у него были руки, но теперь мой новый, подаренный Марьей Моревной сарафан придется отстирывать в трех водах со щелоком. К пышным рукавам моей сорочки прилипли хвоинки, древесные опилки и мелкие листики как раз в тех местах, где царевич по-родственному меня облапил. Я попыталась стряхнуть мусор. Бесполезно. Как приклеенный.
– Ох! – Царевич посмотрел сначала на мои манипуляции, а потом на свои руки. Ох, прости, невестка дорогая, замарал я тебе платье!
– В чем у тебя руки-то, царевич? – Ладони у сиятельного родственника и впрямь были как у землекопа, причем копающего руками.
– Да то смола сосновая въелась, вот и липнет все к ней! – комически развел руками царевич. Даже вот и ты почти прилипла.
– Так ты бы помыл руки-то…
– Вот сегодняшнее задание закончу, так и вымою. Их ведь просто водой не ополоснешь – песком речным али галечником отдраивать надобно, А речка отсюда – три версты отмахать надобно.
– Погоди… Какое задание?
Царевич махнул рукой:
– Стволы сосновые шкурить надобно да гладко полировать, чтоб потом из них доски получились знатные.
– А для чего?
Царевич хихикнул:
– Гроб готовим большой да просторный Аленке-кровопивице со всею ее швалью! – сказал он, но тут же посерьезнел: – Строим мы, Василиса, секретный военно-стратегический объект. Каковой призван разрушить оплот тиранки и ее споспешников.
– Ого! Сильно сказано.
– А то, – самодовольно улыбнулся царевич и спохватился: – Да что мы все суесловим, о пустом говорим! Ты как сюда попала, Василиса?
Я рассказала царевичу все происшедшее со мной и моими близкими за то время, пока он пребывал в царских подвалах. Рассказывая, я с удовлетворением отметила, что супруг моей прекрасной тезки стал дружен с интеллектом, а работа на свежем воздухе окончательно выбила из него монархическую спесь.
– Значит, говоришь, плачет без меня жена? – грустно вздохнул он.
– Плачет, – покривила душой я. Мелочь, а мужчине приятно, что кто-то без него тоскует и заливается слезами. Проверенный факт.
– Ладно! – хлопнул по колену Иван. Ладонь прилипла к штанине, и царевич минуты две ее отдирал. Недолго осталось дожидаться светлого дня! Скоро все слезы отольются проклятой Аленке, Сторицей отольются! И ты, родимая, не горюй о том, ,что твой муж заколдован. Наступит такой день… Такой! Темницы рухнут, бабы ахнут, подмышки розами запахнут!.. Вот тогда все и наладится: и в государственной, и в семейной жизни. Главное сейчас – дух, иметь боевой да решительный, чтобы одним мощным, сокрушающим ударом…
– Иван, – неделикатно перебила я эту воинственную речь, – а ты-то как сюда попал?
– А я с друзьями по палате сюда побег замыслил и осуществил.
– Вот здесь, пожалуйста, поподробнее. Мне же интересно.
И я выудила из недр своего сарафана стопку сложенных вдвое листков бумаги, авторучку и приготовилась писать.
(Да, да, а вы что думали?! Уж если Охранник сказок реквизировал мой компьютер, то я, собираясь в путь, стащила у него солидную пачку писчей бумаги и кое-что по канцелярской мелочи. Надо же мне хоть как-то создавать видимость работы над диссертацией. Хотя почему видимость? Вот сейчас запишу рассказ Ивана, подбавлю собственных впечатлений, и пожалуйста, готова докторская на тему «Борьба с узурпацией власти и свободолюбивые тенденции в русской народной сказке». Актуально! Здесь даже тему международного терроризма можно осветить, если правильно подать роль вашнапупских интервентов во главе с Брахмой Кумарисом.)
Царевич, глядя на мои приготовления, удивился:
– Для чего это тебе, Премудрая?
– Летопись пишу, – самоуверенно солгала я. Версты трудовой и боевой славы Средиземь… тьфу, Тридевятого царства.
– А, тогда ладно. Тогда пиши.
И, трудолюбиво отколупывая от просмоленных ладоней сосновые стружки, Иван-царевич поведал мне о том, как с приятелем своим, посланцем далекого Учкудука, попал он из-за козней поганой Аленки в гиблое место, именуемое лечебно-трудовым очистилищем. Неожиданно царевич прекратил свои насыщенные патетикой и героикой речи и, вздохнув, сказал:
– Василиса, ты извиняй, но у меня обеденный перерыв закончился. Надо идти работать. А то свои же богатыри опозорят: вместо дела дельного лясы точу.
– А как же летопись?..
– Я тебе своего учкудукца пришлю! – вдохновенно пообещал царевич. Тудыратыма Жарамдылыка. От него в строительстве все равно никакого толку, поскольку он сын степей, пустынь и полупустынь, а вот истории он рассказывать горазд. И даже петь может!
– Ладно, – вздохнула я. Присылай.
Царевич торопливо поднялся:
– Не серчай, Василиса…
– Да я и не серчаю, что ты!
– Свидимся еще. Партизанский городок – он тесный.
И царевич ушел на трудовой подвиг, а я осталась сидеть на завалинке, размышлять над полученными здесь впечатлениями и ждать таинственного «сына степей» с труднопроизносимым именем.
Когда Марья Моревна, легендарная женщина-воительница, представилась мне главной партизанкой, я на мгновение утратила дар речи. Сказочная действительность опять меня удивила, а на удивление уже не было сил. Марья Моревна, видимо, поняла по моему выражению лица, что я, как говорят американцы, «не совсем в порядке». Поэтому кликнула каких-то мамок-нянек, те подскочили ко мне, напоминая стайку заполошно-заботливых цесарок, и, подхватив под белы рученьки, повели в терем на аудиенцию.
Марья Моревна самолично усадила меня в кресло, резное, с кучей бархатных подушечек, пощупала пульс, постучала крепким кулачком по моим коленкам, заглянула в зрачки, заставила меня показать язык (я отказалась) и удовлетворенно сказала, обращаясь к мамкам-нянькам:
– Настоящая!
Те принялись радостно креститься, а я устало прикрыла глаза. Во-первых, я уже забыла, когда последний раз нормально питалась (кувшин молока и краюха хлеба не в счет), во-вторых, устала от впечатлений, а в-третьих… Меня настойчиво преследовала мысль о том, зачем я здесь. В этой сказке, в этом царстве… Зачем? Какой от меня толк?!
Видимо, я то ли уснула, то ли потеряла сознание, потому что мне почудилось мягкое прикосновение пушистой кошачьей лапки к моей ладони.
– Василисушка… – промурлыкала Руфина.
– Тридцать с лишком лет уж Василисушка! – ворчливо ответило мое сумеречное «я», – Во что ты втянула меня, заколдованная царица?'
– Не понимаю! – фыркнула Руфина. Чем ты недовольна?
– Да всем! – вспылило сумеречное «я», – Зачем ты притащила меня в сказку? Чтобы я победила узурпаторшу Аленку? Так не вышло ничего у меня, наоборот, пришлось от нее бежать! Ты думала, что выдашь меня замуж за Ивана и мы тебе царство спасем – дудки! Блокбастера «Миссия невыполнима» не получилось. Не справились мы с этой самой миссией; Ивана Аленка так заколдовала, что я даже не знаю толком, где его искать: то ли в какой-то Каменной роще, то ли у черта на куличках!
– Не отчаивайся, Василиса…
– Погоди, Руфина, дай мне высказаться. С тех пор как ты, кошка цвета немытого апельсина, вошла в мою несуетную, размеренную жизнь, все пошло вкривь и вкось; У меня было…
– Что? Ну что такое замечательное в твоей несказочной жизни было? Московская малометражная квартира, в которой не было ремонта с тех пор, как ты в нее въехала?..
– Протестую, ремонт был. Иногда. Косметический.
– Ладно, насчет ремонта я перегнула палку. Ну а семья?! Разве у тебя была нормальная семья?! Много счастья ты видела со своим первым мужем?
– Согласна. Но если ты скажешь, что у нас с Иваном нормальная семья, я, извини, буду долго смеяться. Мало того, что у меня свекровь заколдована, так с недавних пор еще и муж оказался под властью злых чар! Да нашу «семью» можно в ток-шоу показывать как одну из наиболее нетрадиционных!
– И ничего! – не согласилась Руфина. И в ток-шоу пойдем, ежли надобно. А насчет Ивана не беспокойся. Я про него видение имела и знаю, что быть ему расколдовану тогда, когда…
– «Камни запоют». Помню! Тут с этой Каменной рощей заморочки: искать там Ивана или нет…
– Однозначно нет! – заявила кошка тоном известного политика. На Каменную рощу у тебя неправильная наводочка. Все произойдет в другом месте и в другое время…
– Значит, Охранник сказок меня обманул! – возмутилась я.
– Да зачем такие громкие фразы?! Просто пошутил человек. Сама посуди: скучно ж ему цельную вечность как сычу сидеть, сказки охранять. Вот он и пошучивает.
– Хороши шуточки! А я еще на его попечение Василису Прекрасную оставила! И компьютер!
– Насчет энтого не волнуйся. Охранник, конечно, человек со странностями, но в целом положительный. И ничего противозаконного себе не позволит.
– Ладно, мы отвлеклись от главного. Руфина, меня терзает извечный русский вопрос: что мне делать? Чего ради я оказалась в сказке? Ради спасения государства? Извини, не верю. Такие люди, как я, к поступкам эпохального значения просто неспособны. И мне кажется, что, оказавшись в сказке, я просто плыву по течению, только течение это какое-то неправильное. Или я виновата – не вписываюсь в сказочную реальность. Как сказал бы Охранник – нарушаю структуру.
– Вона что тебя мучает, – задумчиво промурлыкала Руфина. Не знаешь, что делать… Ну, поди тогда подвиг соверши, чтоб душа успокоилась.
– Какой подвиг?
– Ну какой… Можешь пойти во дворец и Аленку, к примеру, на поединок вызвать.
– Угу. И драться мы будем печными ухватами до первого выбитого глаза. Глупости!
– Конечно, глупости, – мирно согласилась Руфина. И твои вопросы насчет того, что тебе делать да чем в сказке заняться, тоже глупости. Потому что ты взята сюда не за тем, чтобы что-то делать. А за тем, чтобы просто быть.