— В какое царство?
— В Мертвое. Что вскинулась? Не видят его живые, не для нас оно. Или в твоем краю не так его величают?
— Не так.
— Ну а у нас так. И раз Кощей никого не убил, значит, нужны мы ему зачем-то.
— Знать бы еще зачем.
Чаяна улыбнулась.
— Через год поймем.
— Почему через год?
— А сама посуди — невест-то раз в год к нему привозят.
— Это еще ни о чем не говорит, — покачала я головой. — Тут вообще все странно. И невесты эти… Такое ощущение, что ему вообще на нас плевать. Будто скучно старику одному в замке, вот он каждый год новые игрушки и требует.
— Может, и так, — согласилась Чаяна.
— Узнать бы еще, куда он старые девает. Кстати! Расскажи-ка, что там тебе известно о побеге?
Девушка закусила губу и опасливо покосилась на дверь, но не увидев препятствий, кивнула.
— Хорошо, слушай. Говорят… Вера, я только слышала, сама точно не ведаю. Так вот, говорят, что была одна невеста, которая сбежать умудрилась.
— И что?
— Из Серебряного царства та девица была. Красавица из красавиц. Умница, умелица. С косой длинной да толстой, с глазами, будто трава, зелеными.
— Я поняла. Местная королева красоты. Давай дальше.
— Так вот. Говорят, что влюбился в нее Кощей с первого взгляда. Златом да серебром подкупал, ответной любви добивался.
— Ага… — Я бросила взор на свое новое колечко. — Гм…
— Но не ответило ее сердце на пыл Кощеев, не дала согласия на жизнь долгую да ладную. Тогда рассердился Бессмертный, заточил ее в башне высокой. Каждое утро приходил он к ней с подарками, а она на них даже не смотрела. Плакала долго и горько и наконец решила сбежать. Отрезала косу, сплела из нее веревку. И на рассвете, когда солнышко золотыми лучами осветило башенное окно, сбежала.
— Вот так сказочка. Ни фига себе Рапунцель!
— Что?
— Ничего, это я о своем. Вот скажи-ка мне. Чаяна, если солнце поутру освещает окна, значит, башня на какой стороне находится?
— На восточной вроде бы. А что?
— В том-то и дело, что ничего, — задумчиво хмыкнула я. — А невеста эта, случайно, не прошлогодняя?
— Нет, мне уже давно эту историю поведали. Да что такое-то, Вер? Что опять надумала?
— Да так… Пойдем башенку эту поищем, а?
— Сейчас?
— А почему бы и нет?
— Ну, Верка… Ну и бедовая ты девка!
— Какая есть, — широко улыбнулась я, протягивая руку.
— Та-а-ак… И где должна быть восточная башня?
— На востоке.
— Это понятно, — потерла я переносицу. — А где восток-то? Надо было в твоей комнате в окно заглянуть.
— Напрасно, сейчас ночь, все равно ничего не видать, да и не нужно — я и так помню.
— А чего тогда молчишь?
— А ты и не спрашивала. — Чаяна пожала плечами. — Шла уверенно, я решила, сама знаешь.
— Интересно откуда?
— Ты все и всегда знаешь. Куда нам сейчас?
— Ты же сказала, что помнишь!
— Я помнила, пока мы были в комнате. Извини, Верико, но, кажется, мы здорово наплутали.
— Беда не приходит одна.
Где восток, где запад, черт его знает. Мы уже столько коридоров и лестниц прошли, не сосчитать.
— Ладно, давай еще вот тут наверх поднимемся и поглядим.
— Угу, пошли.
И мы пошли. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. Неведомо как, но таки вышли на открытую площадку. Не балкончик, конечно, но что-то похожее.
— Башня, — улыбнулась Чаяна.
— О! — Я изумленно огляделась. — Значит, это она и есть? Как-то не так я себе все представляла. А какая? Восточная?
— А я почем знаю? На небе ни звездочки не видать, облаками все затянуло. Может, восточная, а может, и нет.
Небо и в самом деле было скрыто темно-серой мглой.
— Дождь будет, — авторитетно заявила Чаяна.
— Постараемся успеть до дождя.
— А чего успеть-то?
Я вздохнула. Время для откровения?
— Тут недавно я гуляла… немного. По разным комнатам. Нашла в одной птичку интересную.
— Какую такую птичку?
— Разноцветную. Жарушкой звать.
— И молчала? Верка! — ахнула Чаяна. — Ты жар-птицу нашла! У Кощея! Вот подлец! Во всех царствах ее ищут, а она у Кощея спрятана. У-у-у, жадюга!
— Какая жар-птица? Та самая жар-птица? — Мой мозг заработал вдвое быстрее.
Хорошая, видать, птичка. Ценная. Во многих сказках встречается. Всегда главному герою в качестве приза доставалась. Гм, а кто у нас главный герой? Правильно, я.
— А чем птичка славится?
— Волшебная она. Понимаешь, волшебная! В холод душу согревает, в темноте путь освещает. Больным тело лечит, врагам кости калечит.
— Хорошие характеристики.
— А коли заплачет, так не простыми слезами, а каменьями самоцветными. А ежели песню запоет… Ой!
— Чего замолчала?
— Вера, а я забыла, что от ее песен случается… — Чаяна смущенно засопела. — Точно что-то волшебное, но, хоть убей, не помню.
— Не переживай, — хмыкнула я. — Слышала я песенку.
— И что? Гром-молния были?
— Скажи еще, радуга и розовые пони.
— Чего?
— Да не было никаких чудес. Ужасно она поет. Ни слуха, ни голоса.
— Как же так-то? Не может быть.
— А вот так. Может, и есть какое чудо, но я не заметила.
— Просто ты ненаблюдательная, — уверенно ответила девушка.
— Спорить не буду. Эта птаха так заверещала, что на ее крик сбежались чернавки. Было не до наблюдений. Я, сама понимаешь, без приглашения в той комнате гуляла, срочно пришлось прятаться. — Про оброненное птичкой перо я благоразумно умолчала. — Так вот, сижу за креслом и слушаю, о чем девки лопочут. Уже ноги отсидела, а они все болтают и болтают. И птичку обсудили, и нас. А одна чернавка вдруг говорит: я в прошлом году, мол, невесту на восточной башне поймала. Смекаешь?
— На восточной? — Чаяна недоверчиво сдвинула бровки. — Так и сказала?
— Именно так. Вот я и подумала: одна невеста сбежала, вторая чуть не сбежала. Что за башенка такая притягательная?
— И ты думаешь…
— А почему нет?
— Вера!
— Что? Раз одна смогла, то и другие смогут. Или ты за старика и впрямь замуж собралась?
Чаяна округлила глаза.
— Тьфу на тебя!
— Маланьица, я думаю, тоже не горит желанием в Кощееву семью войти. Так что решать вам.
Девушка неуверенно потеребила косу.
— Думаешь, получится?
— Попробуем, а там посмотрим. Для начала надо таинственную восточную башню найти. Потом с Малашкой все обсудить, план придумать. Много чего, по идее, надо, но все в место упирается. Абы какая башня не подойдет. Нужна именно та самая.
— Ну, с этим проблем нет.
— Не скажи. Вот найдем, тогда проблем не будет, а пока…
— Да что искать-то, эта и есть та самая.
Я недоуменно посмотрела на Чаяну.
— Откуда такая уверенность?
В ответ получила лишь сомневающийся в моих умственных способностях взгляд.
— Обернись, там восход!
И правда, за моей спиной занимался прекрасный рассвет. Солнце поднималось медленно и величаво, раскрашивая мир теплыми красками. Воздух наполнялся птичьими трелями и тем самым особенным запахом, который бывает только лишь ранним-ранним утром. Запахом свежей, еще горячей сдобы.
— Мама дорогая, — прошептала я. — Бежим обратно! Скоро на завтрак звать придут!
Удачливость сегодняшнего дня поражала, восхищала и пугала одновременно. Нет, правда, это весьма странно, что мы смогли спокойно дойти до пресловутой башни и спокойно вернулись обратно. Такое ощущение, что какая-то неведомая сила подталкивала нас на нужных поворотах.
На перекрестье коридоров мы с Чаяной расстались. Блондиночка убежала налево, я же потопала прямо — моя комната находилась именно там.
А по дороге в опочивальню неожиданно встретилась Конопатая.
— Чего это с утра пораньше? — распахнула она удивленные глазки.
— Не спалось.
— Гуляла?
— Гуляла, — кивнула я, стараясь пройти мимо.
— Завтрак скоро.
— Знаю.
Конопатая с любопытством осмотрела меня с головы до ног, отчего-то задумчиво хихикнула и вприпрыжку убежала дальше по коридору.
Я вздохнула. Почему мне досталась именно эта чернавка? Хитрый чудик с мордочкой в пятнышках. Ясно же, что знает больше, чем показывает, а на контакт идти не хочет. Точнее, хочет, но как-то в одностороннем порядке.
Завтрак прошел скучно. Мы с Чаяной зевали, сказывалась бессонная ночь. Кощей язвил и с фальшивой заботливостью интересовался, что снилось. Пришлось срочно придумать какую-то ерунду, чтоб отстал. Но старичок явно не поверил и подозрительно хмыкал в ответ на каждое мое слово.
На завтрак подали оладьи со сметаной. Вкусно. Девочки быстренько управились с ними, подхватывая горячее угощение кончиками пальцев. А вот Кощей… О, этот гад вытащил вилку! И, аккуратно отделив кусочек, отправил его в рот, многозначительно поблескивая очами. В ответ на столь ехидные действия я лишь пожала плечами и явила на свет собственную вилочку, нагло спертую из сундука. Старик прищурился и, что-то промычав, растянул губы в ухмылке. Странно, но на секунду мне показалось, что это было похоже на одобрение. Хотя о чем это я? Какое одобрение? Это же Кощей.
Улыбнувшись в ответ столь же широко и показательно наивно, я приступила к трапезе.
Маланьица недоуменно хлопала ресничками, с удивлением наблюдая за нашими манипуляциями. В итоге царь не выдержал и, махнув рукой, приказал принести всем невестам столовые приборы.
Девушки изумленно поглазели на вилки, но признав, что так справляться с оладушками удобнее, решительно последовали нашему примеру.
Уж не знаю, почему ранее Чаяна и Малашка не обзавелись столь нужным предметом. Не учили дома, что ли? Хотя это же сказка. Все может быть.
Чаяна сама была чернавушкой, верней всего, слугам вилки не выдавали. А Маланьица? Тоже не слишком богатая девица.
Видимо, в здешнем мире блага цивилизации есть только у царей. А теперь и у меня.
А что? Все правильно. Не сама себе звание царевны присвоила, не мне его с себя и снимать. Да и вообще надо соответствовать.