Хорошенькое русалочье личико обиженно сморщилось, черты исказились, являя миру природную нечистую суть.
— Живые после заката в воду не ходят! — крикнула она, вновь хватая меня за ногу и утаскивая в глубину.
— Помогите! — завопила я. — Иди на фиг, дрянь болотная!
Но длинные цепкие пальцы водяницы уже полосовали рубашку, стараясь лишить последнего прикрытия.
— Тише, красавица, тише, — шептали холодные губы прямо в ухо. — Речной дворец прекрасен, наш царь добр, а девы вечно юны. Не противься, позволь показать тебе новый мир. Тише, красавица, тише…
Голос звучал тихо, словно шепот лесного ручейка. Слова обволакивали, лишая разума, подчиняя тело, позволяя сбросить ненужную человеческую рубашку и покрыться студеной водой да распущенными волосами.
— Идем со мной, девица, идем со мной, милая. Не скучай по верхнему миру, не держи его в сердце. Не раз еще вернемся. Будем с сестрами песни петь да в лунном свете плясать. Станем добрых молодцев в женихи заманивать. Идем, девица, идем, милая…
— Да не нужен мне молодец, — как сквозь сон отвечала я, остатками разума понимая неправильность происходящего. — У меня жених есть… Кощей.
И тут будто взорвалось что-то внутри, с глаз пелена спала. Кощей! Кощей, чертов гад! Кощей, мать его. Бессмертный!
Тянет водяница за собой, крепко держит, рукам-ногам больно. А я стремительно пытаюсь поймать ускользающий взгляд оставшегося на суше жениха. Поймала, потянулась к нему, вложила в призыв все хорошее, что могла почувствовать к старику, и умоляюще застонала:
— Помоги!
Кощей лишь ухмыльнулся.
Нашел, значит, способ избавится от невесты, зараза! На глаза навернулись слезы.
— Помоги!
Водяница лопотала, волшебством укутывала, но я старалась не вслушиваться в манящие слова. Чувствовала, что самой не вырваться, все глубже и глубже становилась река, все тяжелее держаться на поверхности.
— Помоги! — уже не стенаю, кричу, но старику словно нет дела до бедной невестушки.
Вода в рот попала, дышать нормально не дает. Еще мгновение — и точно утопленницей стану.
— Да помоги же, черт тебя дери!
Я сделала попытку вырваться, но зеленоволосая сволочь только крепче сжала щиколотки и резко дернула вниз.
— Уф! — Я судорожно вдохнула напоследок и скрылась под водой.
Водяница поняла, что навеянные чары на мне не держатся, по своей воле в Подводное царство не пойду, и посему тянула на дно со всей своей нечеловеческой силой.
Я извивалась, царапалась, кусалась, но кислорода катастрофически не хватало.
Глаза резало, дальше метра ничего не было видно. Поэтому прибытие еще трех речных жительниц стало сюрпризом. Легкие горели как в огне, безумно хотелось вдохнуть, но остатки разума молили держаться до последнего.
Многострадальная рубашка уже слетела полностью, коса растрепалась, и вновь прибывшие водяницы с удовольствием пропускали пряди сквозь растопыренные пальцы.
— Сестра, сестра, — шептали они, — не переживай… Мы найдем тебе мужа…
Я мотнула головой. Не хочу другого мужа, хочу Кощея!
Закусив губу, пыталась удержаться от желанного вздоха, но сил уже не было. Перед глазами мучительно темнело.
«Помоги же!» — в последний раз взмолилась я невидимому, но всемогущему Кощею.
И тут мое тело засветилось и резко рванулось вверх. Водяницы заверещали, отдергивая руки, словно прикосновение причиняло боль. И, что-то недовольно пробормотав, нырнули в водоросли.
А я неслась к поверхности, к желанному кислороду, к столь необходимому воздуху, к спасению.
Вынырнув из воды, жадно вдохнула. Руки и ноги не слушались, глаза болели, вынуждая зажмуриться. Я распласталась на поверхности реки. Волны ласково прошлись по коже, словно прося прощения, и осторожно понесли к берегу. А я дышала и не могла надышаться. И было все равно, что проклятый старик смотрит на обездвиженную нагую невесту, ведь еще мгновение назад незавидная участь сказочной утопленницы была так близка.
— Поднимайся, — раздался мужской голос.
Я глянула сквозь прищуренные веки. Надо мной возвышался Кощей, стоя по пояс в воде.
— Поднимайся, — повторил он.
Охнув, сделала попытку перевернуться, и тело тут же отозвалось дикой болью.
— Не могу, — прошептала я.
Кощей пробубнил что-то нелицеприятное о нахальных девицах и, взяв меня на руки, вышел на сушу.
— Идти сможешь?
— Нет.
В очередной раз раздраженно вздохнув и поудобнее перехватив мое бренное тело, зашагал в сторону поселения.
Уже подходя к забору, отстегнул свой плащ и завернул в него меня, словно младенца. Я благодарно улыбнулась. Не хотелось бы появиться среди богатырей без одежды. Да и Чаяна с Малашкой могут не то подумать. Хотя, может, наоборот стоит разыграть скомпрометированную невестушку и вынудить Кощея немедленно жениться? Мысль показалась заманчивой. Но, увы, скандала не получилось. По пути к домику, выделенному для отдыха царя-батюшки, никто не встретился.
Кощей ногой толкнул легко распахнувшуюся дверь и, войдя в жилище, направился к кровати.
— Отдохни и оденься, — бросил он, ссаживая меня на лежанку и выкладывая рядом помятое платье. За пазухой нес его, что ли?
Видя, что я все еще не в состоянии нормально двигаться, раздраженно фыркнул, сам накинул одежду на ослабевшее тело и, лишь убедившись, что руки попали в рукава, стянул плащ.
— Так нормально?
Я кивнула, расправляя подол. Чуть пригладив волосы, потерла слезящиеся от попавшей воды глаза.
Кощей внимательно оглядел несостоявшуюся утопленницу и, резко развернувшись, направился к выходу.
— Постой, — просипела я.
— Что еще? — спросил он недовольным голосом и остановился в дверях.
— Спасибо за все. И за это, — указала на платье, — и за спасение. Если бы не ты, не знаю, что было бы.
Старик застыл, а потом изменившимся голосом произнес:
— Не за что.
Белесые глаза на одно стремительное мгновение полыхнули красным, а потом вдруг потемнели.
— Не за что, — повторил Кощей, глядя на меня неожиданно синими молодыми очами.
Поутру я даже не сразу сообразила, где нахожусь. Нет, что это изба, а не трехкомнатная квартира в многоэтажном доме, понятно, но все-таки… Пришлось основательно напрячь память, чтобы вспомнить все моменты вчерашнего происшествия.
— А ведь он меня спас! Сначала чуть не убил, а потом спас. — Я откинулась на подушку. — Изверг! Ну как так можно? Девушка к нему со всей любовью, а в ответ… Эх!
Стоило только так подумать, как где-то на периферии сознания мелькнула мысль… Мелькнула и улетучилась, не оставив после себя даже воспоминания. Я пригорюнилась. Уверена, что многострадальный мозг что-то уловил во всей этой ситуации, уловил, но не удержал.
Надо бы найти Кощея и обсудить сложившуюся ситуацию, а то, кто знает, вдруг у старичка моральная травма? Я все-таки перед ним пятой точкой сверкала. Он уж, поди, и забыл, что это такое — раздетая девица.
А жаль все-таки, что вчера нам никто по пути не попался. Вот красота была бы! Царь-батюшка с обнаженной невестой. Не отвертелся бы от свадьбы, любезный.
Ой! Опять мысль появилась! Но какая-то совсем уж сумасшедшая. Надо бы Малашу или Чаяну найти и проверить.
Встав с постели, я первым делом убедилась в наличии одежды. Ага, платье есть, а исподней рубашки нет. Гм, непорядок.
Выбравшись на улицу, огляделась. Свидетелей моей ночевки в царском домике не было. Обидно. Я, можно сказать, грандиозные планы строю по захвату трона и сердца их повелителя, а они даже помочь не могут.
Но вдруг из-за угла показалась Малаша с ведрами. Увидела меня подле Кощеевой избы и рот от удивления открыла.
— Вера, а ты чего тут?
— Спала здесь, — кивнула головой, указывая на ночное пристанище.
— А Кощей? — Глаза Малашки выпучились.
Я горестно вздохнула.
— А Кощей со мной спать не захотел. Ушел куда-то. Ты его, случайно, не видела?
— Не-а! — Брюнетка так энергично мотнула головой, аж коса в воздух взметнулась. — Вера, а тебе зачем это? — Девушка помахала перед лицом рукой.
В моих глазах явственно читалось недоумение, поэтому ей пришлось уточнить.
— Это! — оттопырила безымянный палец девица. — Замуж за него зачем?
— А, это… Ну как тебе объяснить…
И правда — как? Не говорить же, что первопричиной является неукротимое желание прибить родного жениха. — Любовь всему виной.
— Чего?
— Любовь. Штука такая вот тут. — Я даже показала, где именно по моему мнению находится эта самая любовь. — Прямо поперек горла встает, дышать спокойно не дает, пока замуж не выйду. Понимаешь?
Маланьица явно не понимала, но послушно кивнула, словно и сама испытывала что-то подобное. Надеюсь, не к Кощею.
— А он? Он тоже тебя любит?
— А то, — оскалилась я. — Еще как любит! Только пока сам об этом не знает. Знаешь что, Малаша… Надо бы нам с тобой его в этом убедить.
— Зачем же убеждать, коли любит?
— Говорю же, дуреха, не догадался он еще об этом.
— Ох, Верка, что-то не то ты говоришь.
— Все то, Малаш, все то. — Я аккуратно взяла девушку под ручку. — А давай-ка мы с тобой вот как поступим…
Кощей нашелся только через пару часов. Сидел с Черномором на берегу реки и попивал темное вино из резной чарки. В общем, занимался воистину царскими делами — похмелялся после вчерашнего.
Малаша неуверенно переступила с ноги на ногу.
— Вера, а может, не стоит?
— Стоит.
— Чаяна лучше бы справилась.
— Нет уж, пока ее найдешь, пока объяснишь, про любовь великую расскажешь… Быстрее ты сама сделаешь.
— Но я…
— Сделаешь, я сказала! Иди скорее.
Девушка тихонько охнула, но послушно сделала пару шагов.
— Быстрей!
— Да иду, иду…
— Вот и иди. И я тоже пойду.
— Стой, а вдруг он не поверит?
— Поверит. Ты ж ему не про метеорит рассказывать будешь, а про совершенно простое и обыденное дело.
Малашка сделала еще шаг.
— Ты лучше не уходи пока. Опосля пойдешь, когда с Кощеем побеседую, хорошо?