— А это Верико. — Старик кивнул, указывая на меня. — С нами набросилась.
— Ох Кощеюшка, как же я тебе завидую, — прогнусавил Бугомир. — Зазноба твоя рядом. А вот моя Голуба… Эх, Голубушка. Помоги, Кощей! Все отдам, только помоги!
— Да что случилось-то? Ты толком объясни. На разговор позвал, а проку никакого.
— Да Голуба моя, Голубушка… — вновь зачастил царь.
— Та-ак, — поморщился Кощей. — А ну, девки, чарку чего покрепче налейте своему царю. Видите, никак с мыслями не соберется.
Тут же выбежали чернавушки, опасливо на Кощея глянули да бочком мимо него к Бугомиру направились. В руках ковш с напитком каким-то держат, а руки трясутся, не ровен час, разольют.
— А ну, стоять! Чего испугались? Не съем. Во-первых, времени на это нет, а во-вторых, вон невеста моя тут. Не позволит. Верно говорю?
Я согласно кивнула. Конечно, не позволю, для того чтоб девок кушать, с них сначала одежду снять надо, а вдруг он там чего завлекательное увидит? Нет уж, пусть лучше меня ест. Глазами.
Чернавки после таких слов духом вроде бы воспрянули, ковш Бугомиру подали, подождали, пока царь-батюшка напьется, да так же бочком из горницы вышли.
— Ну, похорошело? Что ж ты, хозяин, не опохмелился-то? Знал же, что в гости пожалую. — Кощей язвительно ухмыльнулся. — Али думал, что не приеду?
— Да кто ж тебя знает, приедешь ли, нет ли… — Бугомир вскинул голову. — Все одно, не приехал бы, я б сам к тебе пожаловал.
— И не испугался бы?
Царь сглотнул, видно, страшны для местного населения дальние края.
— Не испугался. Я для своей Голубы знаешь что… Да я для нее… Все!
— И где же твоя ненаглядная? Что-то не вижу рядом.
— Нету Голубы, нету супруженьки… — Бугомир не стесняясь шмыгнул носом.
— Как нет? Померла?
— Тьфу на тебя! Жива.
— Так что ж ты мне голову морочишь?
— В плену она. В плену Голуба. Вышла погулять, да прямо из сада нашего и вынесли. — Царь слез с трона и, торопливо подбежав к Кощею, схватил его за руки. — На тебя вся надежда, Кощеюшка. Спаси ладу мою!
— А сам? — Бессмертный брезгливо отдернул руки.
— Да ее не человек скрал — чудище лесное!
— Неужели? Занятно. — Кощей прищурился. — Сам видел или сказал кто?
— Девки дворовые так говорят. Налетел ветер, зашумели тучи, загрохотал гром. Стало темным-темно. А когда развеялось марево, царицы-то уже и не было.
— А чудище тут при чем?
— Так на том месте, где Голуба стояла, ветки да листья остались. Кто ж еще стащить мог? Только чудище лесное. Во-от!
— Дурак ты, Бугомир, — вздохнул Кощей. — И девки твои дуры. Нет никакого чудища в лесу, уж поверь мне.
— Но Голуба…
— Голубу твою Баба-яга украла. А ветки с помела налетели. Неужто сам не догадался?
— Яга? Да зачем старухе женка моя?
— А я почем знаю? Сходи к ней да спроси.
— Я? Нет-нет, Кощеюшка, куда уж мне! Ты, может, сам, — по-соседски, по-дружески… А?
— Вот еще, делать мне больше нечего, со старой каргой договариваться. — Бессмертный дернул головой. — Нет уж, сам иди. А если боишься, то вон Финиста пошли.
— Да ходил я. — Богатырь сделал шаг вперед. — Видать, не в настроении была. Даже разговаривать не стала. Избу задом повернула, собак спустила. Угрожать попробовал, так в окошко помои вылила, чуть на голову не попала.
Кощей задумался.
— Хороша Голуба была… Даже жалко. Спасти, что ль, и впрямь? Значит, говорите, кроме меня, некому…
— Выходит, так.
Я внимательно прислушивалась к разговору. Они и правда Ягу упоминали? Ту самую Бабу-ягу? Ух ты! Хоть бы одним глазком увидеть.
— Что скажешь? — Финист встал напротив Кощея. — Поможешь по дружбе или нам с царицей уж прощаться надо?
Старик скривился. Видно, не по нраву ему к Яге идти. А мне ужас как хочется на нее глянуть.
— Нельзя в беде друзей оставлять, — тихонько сказала я, поддерживая богатыря.
— Помоги, Кощеюшка! Треть царства отдам, только верни мне Голубушку! — взвыл Бугомир.
Но молчал Бессмертный, долго молчал. А потом все же махнул рукой.
— А, ладно! Схожу к Яге. Глядишь, и правда до чего договоримся.
А я еле сдержала счастливый визг. Ура! Воочию увижу главную ведьму всего книжного мира! Сказка продолжается!
— Я еду с тобой!
— Нет.
— Да!
— Верико, я еду один.
— Я никогда не видела Бабу-ягу!
— Коли посчастливится, вообще никогда не увидишь.
— Это что же за счастье такое? — Я уперла руки в бока. — Ты экскурсию мне обещал! Так показывай достопримечательности!
— Ты сама себе эту эскурчию обещала. — Кощей сдвинул брови. — Кстати, что это такое?
— Это когда берут любимую невесту под ручку и показывают Бабу-ягу.
— Понятно. Значит, тебе не повезло, эскурчии не будет.
— Экскурсии. Эй, ты куда отворачиваешься? Я с тобой разговариваю!
— Верико, не ори. Мне пора.
— Имей в виду, я все равно на Ягу гляну. С тобой или без тебя.
Кощей раздраженно поджал губы.
— А я запрещаю.
— Женишься, сможешь запрещать, а пока не имеешь права.
— Ну, девка…
— Что? Объявляем свадьбу?
— Леший с тобой! Собирайся, к Яге поедем.
— Ура!
Моему счастью не было предела; радостно взвизгнув, подлетела к жениху и чмокнула в щеку.
— Ты чего? — Он оторопело отступил назад. — Чего ты…
— Прости, — виновато улыбнулась я, — не утерпела.
И, уже сжимая в руках заветный мешочек с пером жар-птицы и куколкой, подумала, что щека у Кощея вовсе не старая. Большинство морщин удивительным образом разгладилось, исчезла дряблость. Странно, мне даже показалось, что на лысой макушке появился темный пушок.
Но через мгновение все мысли исчезли, ведь впереди ждала встреча с очередным сказочным существом. Надеюсь, бабуся тут не такая злыдня, как во всех книжках.
— А где она живет? А у нее вправду избушка на ножках? А ножки куриные? Прям окорочка?
Кощей слушал вполслуха, лишь изредка кивая.
На этот раз он не стал выделять повозку и брать стражу. Заботливый жених усадил меня на лошадку, сам сел позади, крепко обнял и…
— О, ты с руками-то поосторожнее, вроде еще не женаты, — усмехнулась я, когда мужские ладони скользнули по талии.
— Я просто тебя поудобнее посадил.
— Да мне и раньше было вполне удобно.
— Мне было неудобно.
— Да? Интересно, в каком же месте тебе стало неудобно, раз ты меня так ласково поглаживаешь?
— Верико! Я и не думал!
— Правда? Вот сейчас обидно стало. Неужто совсем не нравлюсь?
Ага, не думал он… Вон как вцепился в поводья, того и гляди порвет. С чего нервничать-то, если не думал?
— Ты хочешь об этом поговорить или все-таки о Яге побеседуем?
— А чего о ней беседовать? Увижу, сама все пойму. Давай лучше о свадьбе речь заведем.
— Верико…
— Ну что опять?
— А без свадьбы никак нельзя? — По голосу слышно, что Кощей вновь скривился.
— Нет, любезный. Все только после свадьбы.
— Да я вообще не об этом!
Ну вот, опять обидно стало…
Избушка Бабы-яги оказалась неказистым сооружением. Сделанная из брусьев, она вполне вписывалась в окружающий лесной пейзаж и до последнего умудрялась оставаться незамеченной. Честно признаться, не знай я, что тут кто-то живет, проехала бы мимо.
— И это знаменитая избушка? — разочарованно протянула я. — Маленькая какая… А где окорочка?
— Сейчас увидишь, — усмехнулся Кощей и крикнул: — Эй, старая, принимай гостей!
Сооружение вздрогнуло, покрылось мелкой рябью, качнулось туда-сюда и встало на ноги.
— Ни фига себе! — У меня едва не упала челюсть. — Она живая!
— Заколдованная.
— Но живая!
— Да нет же. Деревянный короб да две куриные лапы, ума-то нет.
— Ну, знаешь ли, некоторые всю жизнь без мозгов живут, и ничего.
Кощей хмыкнул и, прищурившись, осмотрел занавешенные окна.
— Спит, что ли? Яга, оглобля старая, хватит на печи лежать! Открывай двери, пускай гостя!
— Иду, иду! Ишь раскричался, — послышался дребезжащий голос. — Кого там нелегкая принесла? Ой, Кощеюшка! Свет мой ясный, соколик ненаглядный! Никак сам пожаловал!
Дверь распахнулась, и на пороге показалось серо-бурое существо в длиннополой рубахе, со всклоченными волосами — Яга, собственной персоной.
— Это она? — шепнула я.
— Она самая, — процедил Кощей.
Баба-яга широко улыбнулась, обнажая застарелые дырки от зубов, и поправила буйную прическу.
— А я тебя не ждала. Не готовилась, не прибралась. Чаво пожаловал? Передумал, стало быть?
— Не передумал, — довольно резко ответил Бессмертный. — По делу пожаловал.
— Вижу, вижу! — Старуха потерла руки. — Подарок привез. Ой, хороша девка! Да только тоща на вид, ну ничего, поварить подольше, самое то будет.
— К-кого поварить? — побледнела я.
— Говорил же, не надо тебе ехать.
— Кощеюшка… ты же меня не отдашь? Я хорошей буду!
— Обещала уже.
— Еще раз обещаю!
Кощей усмехнулся.
— Глупая ты девка! Не переживай, не отдам. — И вновь обратился к Бабе-яге: — Ты, старая, говори да не заговаривайся. Это тебе не подарок.
— Да? А кто же, соколик?
— Знакомая.
— С каких пор ты знакомых ко мне возишь? — оскалилась бабка.
Бессмертный замолчал, а мне вдруг так страшно стало, что, набрав в грудь побольше воздуха, выдала:
— Я его неве… — Рот тут же зажала мужская рука.
— Молчи! Молчи, дура!
— Кто? Кто ты ему, милая? — Яга спустилась с крыльца.
— Знакомая, — с нажимом повторил Кощей.
— Ой ли? Знакомая? И только?
— И только.
Бабка вновь выдала широченную улыбку, отчего верхняя губа почти прилипла к длинному носу.
— Так чего пожаловал-то, грозный царь?
— Голубу из Серебряного ты украла?
— Я, — не стала отпираться она. — А что? Тебе самому понадобилась?
— Финисту понадобилась. Верни.
— Помню, помню, кудрявенький такой… А ему зачем замужняя баба?
— Тетка это его. Верни, старая, не перечь.