— Я пошутила, — улыбнулась я, хватая царя за руки. С сумасшедшими надо поосторожнее, а то мало ли. — Зачем мне развод? Ты меня просто погулять выпусти, в лесок сходить, в соседние царства заглянуть…
— Стража!
— Да что ты заладил — стража да стража. Уж и пошутить нельзя.
— Не надо стражу! — Горислав пошевелил бровями. — Забавляемся мы! — И вдруг как чмокнет в щеку, оглушительно, слюняво. — Ух, игрунья моя! Проси чего хочешь, но без глупостей.
Я вспомнила Голубу, обещала ведь домой ее отослать. Тем более в Серебряном царстве Кощей гостит, увидит она его, побеседуют. Убедит на помощь скорее ехать, а то больно медленно движется спаситель. Белого коня, что ли, никак не найдет?
Только хотела просить, как вдруг вспомнила про другую беду. И она показалась намного значительнее и важнее.
— Царь-батюшка, а вот слышала я, что есть тут чернавушка малая, Елей зовут. Во дворце служит.
— Ну, может, и есть такая, почем знаю?
— А можешь ее мне в услужение отдать?
— В темницу, что ль?
— А я все еще в темнице жить буду? Щедр ты с женами, ничего не скажешь… Ну давай в темницу. Только чтоб сейчас же привели.
— Хорошо, красавица, будет тебе собственная чернавка. — Царь приосанился. — Ну, заслужил я ласки?
— Смотря какой, — уклончиво ответила я.
— Позволишь еще раз поцеловать? Больно уж щечки у тебя хороши, как яблочки наливные.
— Всего-то? В смысле приведешь Елю, тогда поцелуешь.
— Договорились!
Дверь темницы распахнулась, и на пороге возник Горислав.
— Ну, супружница моя, выполнил все, что велела. Забирай чернавку.
В помещение юркнула худенькая девчушка.
— Еленька! — Чаяна вскочила на ноги. — Еленька, милая!
Девчушка замерла от неожиданности, всхлипнула и, узнав старшую сестру, бросилась в ее объятия.
— Чаяна-а… — заревела она.
— Хватит мокроту разводить, — пробубнил Горислав. — Ну что, красавица, по душе мой подарок?
— По душе. — Я с улыбкой наблюдала за копией Чаяны, девица оказалась такой же белобрысой и светлокожей, только возрастом помладше.
— Ну, раз по душе, то плати, — ухмыльнулся царь.
— Нет бы бесплатно поработать, волонтерство нынче в моде…
— Чего?
— Целуй, говорю, только поскорее.
Я подставила щеку, которой тут же коснулись слюнявые губы Горислава.
— Ох, хороша женка, молода, красива. Шейка лебединая, плечики словно из камня выточены, ручки… мм… каждый пальчик на вес золота! — Царь пожал мою руку. — Таким пальчикам кольца с каменьями самоцветными положены, а не… — Вдруг он застыл, побледнел, затрясся и, не отводя взгляда от моих рук, судорожно пробормотал: — Что это?
— Где? — не поняла я.
— Кольцо… кольцо… — Губы Горислава дрожали, не давая выговорить нужные слова. — Кольцо! Доченьки моей кольцо! Откуда?
Мы с Чаяной быстро переглянулись. Да, помню, говорила она что-то такое… Вроде колечко волшебное раньше дочери Подземного царя принадлежало, только до этого момента я как-то не задумывалась, что Горислав и есть тот самый царь. Голова другим была занята.
— Откуда у тебя ее кольцо?! — прошептал царь, разглядывая изящную серебряную змейку с золотой короной на голове.
— А это точно ее? Может, ты ошибся?
— Да как я обознаться могу? Сам колечко в дальних странах заказывал, за три моря гонцов посылал, все для доченьки любимой… Как оно к тебе попало?
— Кощей дал, — не стала отнекиваться я. Его-то он по-всякому если и не боится, то хоть чуть-чуть уважает, а меня и пришибить, не разобравшись, может. — Я невеста его, помнишь?
— Жена ты моя!
— А раньше была его невестой.
Горислав нахмурился.
— Отдай колечко!
— Не могу, — растопырила я пальцы. — Видишь, не снимается.
— Отдай!
— Да не могу! На, сам попробуй!
Горислав ухватил меня за палец и с силой потянул за кольцо.
— Отдай!
— Вот заладил… Больно! С кожей сдираешь, идиот, — прошипела я, отталкивая царя. — Нечего было твоей дочке драгоценностями разбрасываться.
— Отдай, — прошептал он горько, а в глазах, по-детски обиженных, неожиданно заблестели слезы. — У меня же ничего больше нет. Пропала моя кровинушка, сгинула… Даже памяти не осталось.
Жалко стало мужика. Ну правда, жалко. Не виноват же он, в самом деле, что судьбой на всю голову обиженный.
— Если отдам, отпустишь?
— Жена же ты, как же…
— Развод дашь и отпустишь. Учитывая, какая у нас свадьба была, развод еще быстрее выйдет. Ну? Свобода в обмен на кольцо!
Задумался Горислав, почесал бороденку. Глаз с кольца не сводит, вижу, что ради него на все готов, но и супругу новоиспеченную так просто терять не хочется.
— Ты жену себе новую в любой момент найдешь, а память от дочери только одна, — небрежно намекнула я.
— А! Леший с тобой, — безысходно махнул он рукой. — Отпущу! Давай кольцо!
Я улыбнулась.
— Позволь мне десять минут с подружками попрощаться.
Горислав кивнул и вышел прочь из темницы.
— Ну, девчонки, рассказывайте теперь все, что знаете об этом колечке, будем пытаться снять.
— Ох, Верико, да я же почти ничего не знаю! — Чаяна схватила меня за руку, рассматривая украшение. — Сейчас, сейчас… Так, взять в рот его надобно, зажать меж зубов и желание загадать, тогда исполнится.
— Как я его зажимать-то буду? Вместе с пальцем?
— Не торопи… Думаю, вспоминаю. Голуба, ты об этом что-нибудь знаешь?
Царица лишь пожала печами.
— И слыхом не слыхивала.
— Я знаю. — Еленька потерла покрасневший от слез носик. — Пока во дворце служила, чего только не наслушалась.
— Что ты знаешь? — вскинулась я. — Рассказывай!
— Ты, царевна, подумай о том, какое желание исполнить надобно, оно и снимется.
— Я не царевна.
— Царевна, — повторила Еля. — Что ж, я не вижу, что ли.
Я отмахнулась — времени на споры не было. Хочет считать царевной, пусть считает. Все равно половина сказочного мира меня за высокородную держит. Одной почитательницей больше, одной меньше, без разницы.
Сформулировав желание, покрепче зажмурилась и принялась усердно думать.
— Ты чего пыхтишь?
— Думаю.
— Плохо думаешь, — отрезала Чаяна, подергав кольцо. — Все равно не снимается.
— А как по-другому-то? Еля, чего я не так делаю?
Девчушка смешно сморщила лобик, призадумалась, а потом вдруг воскликнула:
— Так не о себе думать надобно! Колечко только те желания выполняет, что не на себя саму завязаны.
— Это как?
— О чем ты думала?
— Пожелала, чтоб Кощей поскорее тут оказался.
Еля округлила глаза.
— Зачем? Он же изверг!
— Молчи, — одернула ее сестра, — он жених Верико.
— Бедная… И что, неужто свадьбы не избежать?
Я хитро усмехнулась:
— Нет. Я сама за него замуж хочу. Это он все никак не соглашается.
Девчушка онемела на миг, но потом, взяв себя в руки, промолвила:
— Лучше уж за Горислава.
— Эй, я Кощея почти люблю!
— Тьфу, тьфу… Сглазили тебя, вот дурью и маешься.
Мы с Чаяной только посмеялись. Эх, Еленька, побудешь в нашей компании подольше, еще и не такие чудеса узнаешь.
— Так что там с кольцом? — напомнила я. — Скоро сумасшедший вернется, торопиться надо.
— Ага, так что у тебя с желанием?
— Чтоб Кощей поскорее меня нашел.
— Вот! Тебе Кощей нужен для себя самой, так?
— Ну, выходит так.
— А такое желание колечко не исполнит.
Я вновь зажмурилась. Значит, надо думать не о себе. И не о Кощее. Хорошо… А если так?
— Ой, снялось, — ошарашенно прошептала Чаяна, рванув кольцо. — На, зажимай в зубах! Скорее!
Холодный металл имел противный солоноватый привкус, словно несвежий крекер в рот запихнули.
— Чего желаешь? — прошелестел тихий голосок из угла.
Я обернулась. Из темноты, поблескивая янтарными глазами, выползла маленькая змейка.
— Зачем звала, чего желаешь? — повторила она.
— Ой! — взвизгнули девочки, задирая юбки повыше. — Змеюка!
— Тише, — шепнула я. — Молчите, если хотите выбраться отсюда.
В темнице молниеносно наступила тишина.
— Так чего надобно? — в третий раз вопросила волшебная гостья.
— Перемести Голубу в Серебряное царство, во дворец царя Бугомира, а Чаяну и Елю в Черноморово селенье. Сможешь?
— Смогу, отчего не смочь.
— Вера, — неожиданно подала голос Чаяна, — пусть меня к Кощею отправит. Я ему все объясню и потороплю. А домой опосля доберусь, время еще есть.
— Хорошо, — кивнула я. — Значит, Голубу во дворец к Бугомиру, а Чаяну и Елю — к Кощею.
— Сделано, — кивнула змея, и в тот же миг мои сокамерницы исчезли. — Еще чего изволишь?
— Нет… хотя, стой, погоди! Где дочка Горислава? Твоя бывшая хозяйка?
— У Кощея. Кольцо-то он тебе дал, — высунув раздвоенный язычок, прошипела змейка.
— Как — у Кощея? — Моему удивлению не было предела. — Где?
— Знать не знаю, ведать не ведаю. — Чешуйчатая гостья постепенно растворялась в воздухе. — Спроси у него…
— Спрошу. Обязательно спрошу.
— Ну что, милая, попрощалась с подружками? — Дверь подземелья открылась, в темницу заглянул Горислав.
— Попрощалась.
Я встала прямо перед ним, закрывая спиной обзор, и протянула кольцо.
— Держи.
Царь трясущимися руками взял украшение, поднес к губам, прижал к ним на мгновение, а потом суетливо спрятал за пазуху.
— Дочкино, — прошептал он, похлопывая себя по груди. Видимо, греет колечко родительское сердце.
— Сдержишь слово? Отпустишь? — Мне вдруг стало страшно, что все напрасно, что не выпустит, оставит в темнице.
— Сдержу, отчего же не сдержать. — Горислав сощурился. — Делов-то — одну жену на другую поменять.
Я усмехнулась.
— Неужели новую супругу успел выбрать?
— Дело недолгое.
— И правда. Так кто счастливица?
— Да вот она! — Царь отодвинул меня в сторону и заглянул в комнатенку. — Где же? Тут ведь была…
Ледяные мурашки пробежали по спине, а во рту предательски пересохло.