— Ну, тогда я с вами.
— Так и думал. Вот, держи. — Он протянул темное одеяние.
— Что это?
— Плащ. Ты же не хочешь, чтобы за нами толпа следовала? А так, глядишь, и не признает никто.
Я кивнула.
Умно. И на Либушу пялиться не будут, и на меня, а про Кощея вообще молчу, к нему тут особенный интерес.
Через полчаса мы уже стояли за пределами дворцовых стен. Люди действительно проходили мимо, словно и не особы царской крови перед ними.
— Я на плащи специальные чары наложил, — ухмыльнулся Бессмертный. — Чем меньше нас замечают, тем лучше. Ну что, куда пойдем? Либушка, тебе вести.
Царевна решительно указала направо.
— По главной улице до тупика, а после покажу.
Я пожала плечами. Туда, значит, туда, нам без разницы.
— Чего мужа-то с собой не прихватила?
— Пусть с батюшкой побеседует, ему в Подземном царстве править. Надо привыкать.
Столица мне понравилась. Красивая. Правда, мрачноватая, но от такого загадочного антуража только интереснее.
Мы шли по древним извилистым улочкам города, глазели по сторонам и тихо переговаривались.
— А вот там, — Либуша указала на одиноко стоявший домишко, — продавали самый вкусный медовый взвар, который я только пробовала.
— А сейчас продают? — встрепенулась я.
— Не знаю. Зайдем?
— Конечно, пошли.
Кощей покачал головой.
— Вы ступайте, а я дальше пройдусь. Хочется глянуть вон на ту постройку, у меня в царстве такого нет. Идите, позже присоединюсь.
Мы согласно кивнули, улыбнулись и направились к домику.
— Кафешка, что ли? — Я оглядела неприметное здание.
— Харчевня.
— Я это и имела в виду.
Внутри оказалось на удивление чистенько и уютно. Несколько столов, лавки, связки лука под потолком. Расторопный хозяин приветствовал гостей и предложил самим выбрать место. Мы с Либушей переглянулись.
— Пожалуй, в самом углу подойдет.
— В тени, — добавила она.
— Конечно, конечно, все, что захотите, — щербато улыбнулся трактирщик. — Присаживайтесь. — Смахнув со стола мелкие крошки, услужливо склонился. — Чего желаете?
— Взвара медового. — Либуша по привычке держала лицо чуть склоненным, прищуривая глаза.
— Да побыстрее, — распорядилась я.
— Сию минуту! — Хозяин рванул в сторону кухни.
Царевна окинула помещение внимательным взглядом.
— Что-то не так, Верико, беспокоит меня что-то.
— Вроде все нормально.
— Слишком тихо, пусто. Да и трактирщик чересчур расторопный.
— Разве плохо?
— Его не могло не заинтересовать, почему две девицы зашли в харчевню в одиночестве, должен был спросить про брата, отца, мужа, в конце концов.
— Может, мы внушаем расположение? — Я пожала плечами. — Кощей-то чары на плащи наложил.
— Чары были для отвлечения, а не для доверия. Нет, Верико, сдается, что тут нас ждали.
— И что же делать? Уйти?
— Нет, почему же, останемся. В конце концов, с завтрашнего дня я царством правлю, а значит, должна быть осведомлена о всех подвохах.
— Считаешь, плохое замышляют?
Либуша кивнула.
— Этого и следовало ожидать, не по нраву я людям. Вслух-то не скажут, а вот из-под полы, вдали от зорких глаз… Держи ухо востро.
— Ну ничего, — успокоила ее я. — Скоро Кощей придет, а с ним ничего не страшно. Правда ведь?
— Правда-то правда. Да только как же мне дальше жить, коли одна справиться не смогу? Нет, Верико, надо самой проблемы решать, не дело за чужой спиной прятаться.
Тут я с ней поспорить не могла.
Хозяин вернулся через десять минут, неся в руках две начищенные до блеска кружки.
— Вот, пожалуйте, девоньки. Экая вкуснота сегодня получилась!
Со стуком поставив посуду на стол, чему-то ухмыльнулся и направился к выходу из харчевни.
— Ну, — сказала я, — как думаешь, пить или не пить?
— Не пить. Смотри, двери запирает… Эх, беда будет! Не дергайся, Верико, спокойно сиди, будто не заметила ничего.
— Может, уйдем? Зачем судьбу испытывать.
— То не для судьбы испытание, а для меня. — Либуша вздохнула и потянулась к кружке. — Хоть гляну, что намешали.
— Да чего глядеть-то? Ясно ведь, дерьмо там.
— А запаха нет. — Царевна повела носом. — А ну-ка, дай твою, может, не для меня козни строят, а ты им чем насолила?
— Я-то тут при чем?
— Не знаю, может, Кощею навредить хотят. Ты ж вроде как его невеста.
— И что? У Кощея таких невест каждый год по три штуки.
— Ну не скажи. — Либуша усмехнулась. — Других-то он так долго подле себя не держит.
— А это не он меня держит, я сама держусь. Всеми лапками.
Царевна рассмеялась.
— Вы друг друга стоите. — Либуша повертела кружку в руках, принюхалась. — Кажется, и у тебя ничего не добавлено.
— Не может быть.
— Вот то-то и оно. Не может.
— Вдруг просто не заметно?
— А сейчас проверим. — Либуша отпила глоточек из моей посудины. — Хороший мед, свежий.
— Ты зачем пьешь? А если яд?
— Что же, он в собственной харчевне царевну убьет? Не дурак чай.
— Отчаянная! — ахнула я, отодвигая ее кружку подальше. Нет, на подобное безумство сама не решусь, мало ли что там.
— Вся в батюшку, он тоже по молодости страха не знал, это уж потом чудить начал. А знаешь, как он с маменькой познакомился? Дивный случай произошел. По осени, значит…
Но не успела Либуша поведать о знакомстве своих родителей, как запертая дверь сотряслась от гулких ударов.
— Никак Кощей воротился! Ой, злой видать… А вон и хозяин выбежал, гляди, как побелел. — Царевна воззрилась на трясущегося трактирщика. — Чего уставился, добрый человек? Иди отворяй гостям ворота.
Мужик икнул, но дверь открыл.
— Рановато заперлись, — гаркнул мужской бас. — Заходи, ребята, открыто!
На пороге возник молодой темноволосый красавец со смешливыми синеватыми очами.
— Если это Кощей, то как-то резко он похорошел, — промямлила я, во все глаза уставившись на новоприбывших.
— И одежонку новую нашел, — добавила Либуша.
— О! Девицы-прелестницы! — Молодец нас все-таки заметил, видимо накосячил Бессмертный с заклятиями, ни фига не помогают. — А чего одни скучаете? Где мамки-няньки? Неужто из-под крылышка отцовского сбежали? — заулыбался он, направляясь в наш угол.
Либушка тут же отпрянула от свечей, отодвигаясь в тень как можно дальше, чтоб не только лицо спрятать, но и косу рыжую укрыть, уж больно приметная.
— Все-таки не Кощей, — сделала вывод я, тихонько вздыхая. А что? Мужчинка-с-картинки, прям любо-дорого поглядеть. — Ну и чего тебе надо, любезный? Мы тут сидим, никого не трогаем, медок попиваем.
— Хорош медок-то? — белозубо усмехнулся он.
— Неплох. — Я пододвинула нетронутую Либушину кружку. — Вот, сам попробуй.
— Верико…
— Тсс! — шикнула я на царевну, наблюдая, как подопытный делает первый глоток. — Ну что? Как ощущения?
— Вкусно! Только сладок очень.
— Ну так мед не вода. А не крепок ли? Голова не кружится?
Мужчина потер лоб, вздохнул, а потом вдруг ка-а-ак глянул…
— Эй, мужик, ты чего? — опешила я. — Чего глазенки вылупил, да еще такие пьяные! Вроде не самогон хлебал.
— Душа-девица, — прошептал он, не отводя влюбленного взора от моей офигевшей мордашки. — Весь твой, приказывай, чего хочешь!
— Понятно, — Либуша вновь глянула на предназначенный для нее напиток. — Любовный отвар. Ну все, Верико, теперь у тебя есть преданный воздыхатель.
— Не было печали… Надолго?
— Пока не выветрится.
— Так, может, его на улицу надо? Пусть вон дружки выведут, а то мне неохота возиться с очередным навязанным поклонником. Эй, ребятушки! Ваш друг? Ему поплохело немного, перепил, видать, уж заберите.
Но, сколько приятели ни маялись, вытащить его из харчевни не смогли. Наш незнакомец упирался, ругался, дрался, — в общем, как мог, отвоевывал место подле любимой. И все бы ничего, да только мне это совсем не нравилось.
— Уйди! Я Кощеева невеста, понимаешь?
— Злодей в плен взял? Я тебя спасу!
— По собственному желанию самолично записалась в его будущие жены, какой плен? Все по согласию.
— Он тебя опоил! Это колдовство!
— Ага, а ты, можно подумать, просто так у меня в ногах валяешься. Встань уже, горюшко… Зовут тебя как?
— Иваном. — Подопытный поднялся с колен.
— Дураком?
— Чего?
— Да так, сказку вспомнила, — вздохнула я. Ну, точно дурак, хоть и красивый, понятно, почему за него всякие Василисы замуж хотят, на личико польстились. — И чего же тебе, Иванушка, от меня надобно?
— Айда к родителям!
— Зачем это?
— Благословения просить.
Отчего же я несчастливая такая? То Горислав замуж зовет, то Иван жениться мечтает, все такие влюбленные… И только лишь Кощей просит не торопиться. И хоть бы один нормальный поклонник! Нет, либо опоенные, либо сумасшедшие. Видимо, я только таких привлекаю, как говорится, чем больше выпьешь, тем баба красивее. Н-да, незадача. Может, Бессмертному браги наварить? Авось опьянеет и тоже жениться захочет.
— Ну что же ты, девонька. — Иван подошел ближе. — Не противься, милая.
Хозяин харчевни мигом оценил ситуацию, заломил руки и умчался в подсобку. Вскоре оттуда раздались возбужденные голоса. Ага, значит, не один действовал, с помощниками. Эх, Либуша, да ты должна быть благодарна, что беду от тебя отвела, ходила бы сейчас влюбленная в какого-нибудь идиота.
Иванушка склонялся все ближе и ближе, нависая, словно тяжелая скала над тихим морем. Да только любая вода камень точит, особенно исподтишка, с самого низу. Я тоже взгляд опустила, посмотрела на мужские ноги, обтянутые кожаными штанами, и от всей души лягнула под колено.
— Сказала — не приближайся!
— Ты чего… Да я же…
Друзья загоготали и, припомнив любимую присказку «милые бранятся, только тешатся», вышли вон.
Иван покраснел. Не получал он еще от девиц отпора.
— Верико, ты поосторожнее, мужик-то не из простых. — Либуша пересела поближе. — Как бы худа не вышло.