— Какое худо может быть?
— Мы в таком платье на чернавок больше похожи, чем на царевен. А как ты думаешь, что баре с чернавками делают?
— Да не посмеет…
Посмел.
За руки хватанул, на лавку повалил, чуть ли не под юбку полез.
— Сволочь! — закричала я, впиваясь зубами в предплечье Ивана.
Либуша тоже схватила тяжелую кружку, намереваясь опустить ее на голову насильника, да не успела. Лихо выхваченный нож острием царапнул ей шею.
— Только попробуй, — процедил Иван. — Моя девка, а коли хочешь в живых остаться, не мешай.
— Она Кощеева невеста!
— Кружку поставь и вон ступай, пока позволяю.
— Тебя опоили, слышишь? Кощеева она! А вся твоя любовь и желание — ненастоящие!
— Она моя!
Либуша чуть отодвинулась.
— Мне же мед предназначался, а ты по ошибке хлебнул.
— Моя!
— Ее первой увидел, вот и думаешь про любовь. Да коли я б в тени не сидела, сейчас бы меня уговаривал.
— Пошла вон!
— Да послушай…
— Вон! Все вон! — Нож опять дотронулся до Либушиной шеи.
— Иди, — шепнула я, — найди Кощея…
— Моя! — зарычал обезумевший Иван.
Ой-ой… А мозги-то у подопытного совсем отказали. Ну что за невезение!
— Мил-человек, отпусти, а? Никому не скажу, даже жениху не пожалуюсь. Ну что тебе стоит? Хочешь, денег дам? Или алмаз. Алмаз хочешь? Мне царевна обещала, — убалтывала его я, когда Либуша, решившись оставить нас наедине, побежала искать Кощея. — Алмаз лучше, чем я.
Но Иван — это вам не глупый Горислав, просто так вокруг пальца не обведешь. Да и желания у него одними поцелуями в щечку не ограничиваются.
— Моя, — в который раз повторил он, опасно приближаясь к шее. — Моя…
— Помогите! — тихо пискнула я, зажмуриваясь и чувствуя, как горячие губы защипывают кожу под ухом.
— Верико! — словно сквозь слой ваты послышался голос Кощея. — Верико…
Я повернула голову. Бессмертный стоял в дверях и с потерянным видом созерцал, как его невесту лапает незнакомый красавец.
— Кощей!
Молодец Либуша, быстро привела.
— Вот как, значит… — Бессмертный почему-то не рвался меня спасать. — Стоило пообещать, что женюсь, и вот…
— Кощей! Помоги!
Чего он стоит-то, как громом пораженный? Тактика такая, что ли?
— А где Либуша? Тоже с кем-нибудь голубится?
— Так за тобой же пошла… Ой! Тебя не Либуша привела? Тогда это не то, что ты подумал! — Иван по-прежнему крепко прижимал меня к лавке и, облизывая тонкую кожу, старался спуститься ниже, под самый ворот. — Хватит меня слюнявить, придурок!
— Да что же ты так? — Во взгляде Кощея замерцал холод, рот искривился. — Али под молодым мужиком лежать не нравится?
Ответить я не успела, так как Иван (ну точно, дурак) в этот самый момент впился в губы диким поцелуем.
— Мм! — замычала я, бешено вращая глазами.
— Подождите хоть, пока уйду, — сплюнул на пол Кощей.
— Вон, все вон! — как в бреду пробормотал Иван, на мгновение отвлекаясь.
— Стой! Его опоили! Да блин, ты не видишь, что ли, он меня держит?! Вон нож… мм… — Очередной поцелуй не дал договорить, но, надеюсь, Кощей понял.
Бессмертный внимательно поглядел на наши «страстные объятия», и, видимо, все же углядев несоответствия, подошел ближе. Аккуратно взял со стола кружку, принюхался и… скинул незадачливого воздыхателя на пол.
— Мне стоит спрашивать, кто это? — грозно выгнул бровь он.
— Подопытный, — честно призналась я. — Целуется отвратно.
— Так ты для этого опыт проводила? — зашипел Кощей. — Поцелуи сравнивала?
— Было бы с чем сравнивать, — едва слышно фыркнула я. — Кто-то до сих пор даже не удосужился ни разу… пенсионер, блин… бывший.
— Не смей угрожать моей любушке! — заорал Иван, сидя на полу.
Ого, какой грозный. Смотрите-ка, а ведь и впрямь недурен, кому-то повезет, вон как готов даму сердца защищать. Даже Кощея не боится.
— Это ты мне? — Бессмертный несказанно удивился.
— Не тронь мою любушку!
Изумленный взгляд жениха сказал о многом. Я развела руками — ничего, мол, не знаю. Сам пришел, сам влюбился, сам жениться уговаривал.
— Это моя невеста, — зловеще улыбнулся Кощей.
— Моя!
— Нет, моя. И если ты не согласен…
— Не согласен!
— …мы можем решить этот спор…
— Не согласен!
— …известными методами.
— Не согласен! — заладил как попугай Иван.
— С чем именно не согласен? — спросил Темный царь.
— Моя любушка!
— Так и думал… Верико, — Кощей подозвал меня ближе. — До того как любовного отвара хлебнул, тоже таким дураком был?
— Да вроде нет, пошумел чуток, но все в пределах приличий.
— Понятно. Значит, убивать не буду, — пообещал он, подхватывая неудачника за шкирку и выталкивая на улицу.
Тот, правда, пробовал вырываться, но именем главного гада не просто так пугали детей, силен оказался царь, мертвой хваткой держал Иванушку. И когда по дороге волок, держал, и когда в корыто с ледяной водой обмакивал, тоже держал, и даже когда чуть не утопил, любовно придерживал.
А тут и Либуша прибежала. Испуганная, запыхавшаяся. Но, увидев Кощея, сразу успокоилась.
— Фу-ух, уж боялась, что опоздала. Ищу его, ищу… Сам пришел, что ли?
— Угу, — кивнула я, с восхищением глядя, как Бессмертный окунает разом присмиревшего ухажера.
— А Иван?
— Выветривается.
— Оно и видно. Погоди, а хозяин харчевни-то где? — Либуша торопливо осмотрелась.
— Да вон в подсобке закрылся. Как Кощея увидел, так и не выходит оттуда.
— Никак штаны обмочил со страху.
— Думать раньше надо было. — Я пожала плечами. — О, смотри, подопытный-то наш в себя пришел.
Иванушка и впрямь понемногу начал понимать, что происходит. Осоловевшими глазами стрельнул в мою сторону, уразумел, что натворил, и заскулил от безысходности. А уж когда увидел рядом с собой злого Кощея, тут же бухнулся на колени. Что уж он там лопотал, нам было неслышно. Может, вновь в любви признавался, а может, наоборот, клялся в вечной неприязни и отказывался от всех посягательств, но в любом случае вид он имел виноватый и раскаявшийся.
Бессмертный ухмыльнулся.
— Ступай, да чтоб даже рядом никогда не видел! — донесся до нас его звучный голос.
Иванушка затряс головой и стремглав помчался вниз по улочке. Не удивлюсь, если ближайшие полгода он и носа не покажет из дому.
— Ну вот, а теперь вы, красавицы… Расскажите-ка подробнее, что произошло? Как до такого докатились? — Кощей осуждающе взглянул на нас с Либушей.
— Да мы вовсе не виноваты! — вскинулась я.
— Подожди, Верико, — царевна ступила вперед, — позволь самой объяснить.
Пока она обстоятельно и доходчиво растолковывала положение дел, я поглядывала на жениха.
Раньше он воспринимался как-то иначе, не так серьезно, что ли, зато сейчас предстал совершенно в другом свете. Я вдруг поняла, что за маской брезгливости и легкого безразличия скрываются настоящие страсти. И его боязнь серьезных отношений вовсе не неуверенность в себе, а нечто совсем иное, до сих пор мне непонятное.
Бессмертный царь оказался по-настоящему сильным героем, решительным и властным. Даже удивительно, почему прежде не придавала значения столь выдающимся качествам. Считала сумасбродным стариком? Была зациклена на поиске яйца? Не стремилась увидеть в Кощее мужчину?
Сейчас же… Я улыбнулась. Сейчас все иначе.
— Верико, о чем задумалась? — Либуша тронула мой локоть. — Смотри, а то самое интересное пропустишь!
Кощей направлялся к подсобке, в которой спрятался трактирщик.
— Как думаешь, убьет?
— Сначала допросит, а потом, может, и убьет.
Одного рывка хватило, чтобы вырвать проклятую дверь и, отшвыривая покореженные петли, войти в кладовую.
— Да тут целое сборище, — раздался его голос. — Интересно…
— Пощади, грозный царь, помилуй! Дома женка с детьми ждет, не оставь их сиротинками! — заголосил кто-то.
— Ну и кто тут собирался любовь царевнину обманом заработать? — с безразличием, словно мимоходом, поинтересовался Кощей. Но от этого стало только страшнее.
— Он! Вот он! Его вина во всем! У-у-у, убивец! Подговорил, сбил с пути истинного!
— Вот, значит, как… Ну что ж, сам пойдешь али помочь?
— Сам.
— Вот и правильно, незачем меня злить больше положенного.
Из подсобки вышел Кощей, а позади него уныло плелся тощенький, низкорослый мужичок с жидкой бороденкой и желтыми, неприятными до омерзения глазами.
— Ну смотри, Либуш, какого голубя тебе пророчили. Влюбилась бы в такого?
— Да ты что! У меня ведь муж есть!
— А вот он решил, что муж не помеха. — Бессмертный усмехнулся. — А что? Сначала бы тебя влюбили, потом супруга твоего отравили. Так, глядишь, этот красавец и царем бы заделался. Что молчишь? — Он взглянул на мужичка. — Правду говорю?
— Правду… Не убивай, добрый царь! По глупости я, с опохмелу мысли дурные в голову полезли.
Кощей покрутил головой и даже крякнул от такого обращения. Наверное, редко его добрым царем кличут.
— Либуша, тебе решать. Я судить в твоем царстве не возьмусь.
— А что тут судить-то? В темницу его! А после мой муж с ним разбираться будет. Надо же будущему царю, — она вдруг зловеще усмехнулась, — на ком-то опыты ставить.
На следующий день мы засобирались домой. Либуша, конечно, просила остаться, но, как говорится, в гостях хорошо, а дома можно и без лаптей ходить.
— Коней готовить? — хмуро спросила царевна.
— Готовь, — кивнул Кощей.
— И телегу! — вставила свои пять копеек я.
— И телегу, — смеясь, повторил жених.
Вот что смешного он тут увидел? Да, верхом не умею. Да, даже не собираюсь учиться. Может быть, когда-нибудь потом, но точно не сегодня. Нам до Кощеева царства трое суток скакать, я же все мягкое место себе отобью. Нет, лучше в повозке, почти лежа, на мягкой соломке.
Либуша тут же распорядилась, чтобы нам предоставили самых лучших скакунов и наипрочнейшую телегу. Вот только все пошло совсем не так…