— Умеешь убеждать… Ладно, иди сюда.
— Ты прелесть!
Кощей поморщился.
— Только при Яге не зови меня так, засмеет.
— Хорошо, буду звать тебя, как и остальные, «мой грозный царь», даже добавлю «властитель и повелитель».
— Гм, знаешь, слово «повелитель» мне очень понравилось. На нем и остановимся.
— Еще чего! — вздернула носик я, удобнее устраиваясь в его руках. — Вот женишься, тогда, может, и назову… один разок.
— Ну вот, — хмыкнул он, — все мечты разбила вдребезги. А я уж надеялся, что смог приручить тебя, бедовую такую.
Я улыбнулась. Кощей часто меня зовет «бедовой», но еще никогда это слово не звучало так ласково.
Неожиданно где-то впереди раздался шум. Залаяли собаки.
— Что случилось?
— Тихо, — шепнул мужчина, прислушиваясь. — Никак охота? Ну точно, смотри, зверь лесной бежит, спугнули, видать. Эх, остолопы, ну кто так охотится? Хм… знаю кто.
— И кто? — Я услышала громкие разговоры и непроизвольно вжала голову в плечи. Не дай бог, такие же недовольные, как в Подземном, только этого не хватало.
— Еремей. Мы как раз Лукоморье дальней тропой объезжаем. — Кощей вновь покачал головой. — Ну кто так охотится… Ерема, Ерема, как был олухом, так и остался.
И тут, словно в подтверждение его слов, меж деревьев замелькала рыжая макушка лукоморского царя.
— Елки-перепелки! — выдал он удивленно, узрев Кощея. — Никак гости у нас!
— Гости, гости. — Бессмертный расщедрился на вежливую улыбку. — Вон с невестой выехал.
— С невестой? — Еремей расширил глаза и, подъехав поближе, впился взглядом в мое лицо. — Не та ли, что из моей вотчины тебе отдана?
— Она самая.
До этого я старательно прятала лицо на Кощеевой груди, но после таких слов скрываться не было смысла.
— Доброго дня, царь-батюшка, — раздвинула уголки губ я. Насильно раздвинула, с неохотой. Уж больно неожиданной оказалась встреча.
— Верико! И правда ты, девка? Не думал не гадал, что так скоро встречу!
— И я не ожидала.
Широкая улыбка Еремея растянулась еще шире, так что стали видны десны. Он подмигнул, повел взглядом на Кощея и вновь подмигнул.
Я закатила глаза. Ну и дурак…
— Чего это у тебя, Еремей, веко дергается, застудил, что ли? — удивленно заметил Кощей.
— Ну так старость не за горами. Это ты вон все молодеешь, а я годков-то своих не стыжусь.
— А я, значит, стыжусь?
Еремей глуповато пожал плечами.
— С младой невестой любой помолодеет.
Я нахмурилась. Что это он говорит, рыжий черт? Нечего моему Кощею чужие комплексы присобачивать.
— Наоборот, царь-батюшка, — в эти слова мне пришлось вложить весь мед, который смогла отыскать, — с таким-то женихом любая девица себя царицей враз почувствует. Жаль, тебе такое не ведомо.
Еремей замер, но, решив, что это игра, для отвода глаз придуманная, вновь подмигнул.
— Так куда путь держишь, соседушка?
— Домой возвращаемся. — Кощей отвечал благодушно, видно, по сердцу пришлись мои слова.
— Откель?
— Из Подземного.
— Ой, далече! Притомились небось? Так, может, ко мне пожалуете, отдохнете? Да и невестушка твоя наверняка по Лукоморью соскучилась.
— Ничего я не соскучилась.
— Тише, Верико, — шепнул Бессмертный, — я давно собирался к ним заглянуть, а это хороший повод.
— Зачем тебе Лукоморье?
— Неспокойно там, как бы из-под власти моей не ушли, надо бы проверить, народу показаться. Ну не противься, дело недолгое, а ты и правда отдохнешь.
— Кощей…
— Я прошу. — Он приблизился к самому уху и чуть дотронулся губами до мочки. — Так надо.
— Ну надо так надо. Только еще раз чмокни.
Кощей рассмеялся и дотронулся до щеки.
— Мы едем! — обратился он к Еремею. — Прикажи затапливать баню да стол повкуснее готовь.
Банька была и правда хороша. Я с удовольствием смыла всю дорожную грязь, обернулась простыней и пошла в комнату. Сейчас бы еще отдохнуть пару часиков, пока Кощей свои дела решает, и все, можно домой ехать.
— Верико, наконец-то! — В выделенных мне покоях уже поджидали Еремей и толстый дьяк.
Черт! Ну не хочу я их сейчас видеть, не хочу! И вспоминать про яйцо тоже не хочу. Не сейчас, не так.
— Что же ты так долго парилась? — укоризненно вымолвил дьяк. — Знала же, что ждать будем.
— Не знала. Даже не догадывалась.
— Ну как же не знала? Ты, девка, дури-то не говори. Уж не ведаю, чем промыл тебе Кощей мозги, но дело благое помнить должна. Где яйцо?
— Какое? О чем ты, родимый? Ни про какое яйцо не слышала.
— Как не слышала?! — Еремей вскочил с лавки. — Тебя за чем к Кощею отправили? За яйцом! Давай сюда!
— Нет у меня ничего. И вообще, чего приперлись? — Я топнула ногой, совсем как Либуша, когда на холопов ругалась. — Я отдохнуть хотела, поспать немного, а то ночью с комарами особо не выспишься. Выметайтесь живо!
— Эй, девка! — Дьяк грузно поднялся вслед за своим царем. — Совсем разум помутился?
— Это у тебя сейчас помутится. И не только разум. Пошли вон!
Еремей почесал рыжую макушку и вроде как успокоился.
— Не ори, не у себя дома челядь распекаешь, а с царем беседу ведешь. — Он уселся и, вытянув ноги, вперился взглядом в собственные сапоги. — Это что же получается, яйцо ты не нашла?
— Не нашла.
— Ну хоть искала?
— Искала, — честно призналась я. — Да только запрятано оно так, что днем с огнем не сыщешь.
— Запрятано, значит. Эх, дела… Ну что ж, придется тебе все-таки выйти замуж за злодея да разузнать в супружеской постели, что да как со смертью-то, есть ли способ найти али нет.
— Ничего я узнавать не буду.
— Как так? — Еремей пошевелил пшеничными бровями. — А, понимаю. Замуж за колдуна не хочешь. Так не ради себя стараешься, ради всего царства Лукоморского.
Я усмехнулась.
— Да плевать я хотела на ваше царство. Сказала ничего узнавать и искать не буду, значит, не буду.
— Да ты чего, девка, ты чего? — подал голос изумленный дьяк. — Ты в бане, что ль, угорела? Как ты домой попадешь-то, коли яйцо не принесешь? Желание рыбка-то должна исполнить! Иначе не выбраться тебе на родину, так и помрешь в одиночестве.
— А я, может, не хочу возвращаться, — медленно, взвешивая каждое слово, проговорила я. — Мой дом тут, подле Кощея. Иного не надобно.
— А как же мамка? А друзья? Ты подумай, вспомни!
— Каждый день вспоминаю. Да только не ждет меня там никто. Жила, крутилась как белка в колесе. Дом — учеба — подработка, снова дом. Радости-то не было, страшно сказать, даже на любовь времени не находилось. А здесь я на месте. — Я так спокойно произнесла это, словно именно сейчас наконец-то сформулировала для себя, что все правильно, все верно. И не надо другого. — Тут мое место, подле Кощея.
— Верико!
— Нет, царь-батюшка, даже не уговаривай. Ничего искать не буду. И за жениха выйду по своей воле, а не по твоему наущению.
— Как же так…
— А вот так.
— Девица-красавица, — вдруг раздался звонкий голосок. — В сторону-то глянь! — Я повернулась; на подоконнике стояла банка с прозрачной водой, в которой вольготно бултыхалась рыбка. — Значит, не хочешь яйцо искать?
— Не хочу.
— И домой не хочешь?
— И домой не хочу.
— А обо мне ты подумала? — Рыбка сердито махнула хвостиком. — Пока я желание не исполню, тоже домой не попаду. Мне теперь всю жизнь в банке из-под вишневого варенья сидеть?
— Из-под малинового, — поправил дьяк.
— Что сказал? — Чешуйчатая волшебница со злостью зыркнула на мужика.
— Я просто напомнил, что малиновое, не вишневое. Я сам ел…
— Да хоть из-под черносмородинового! Слушай, Верико, коли ты домой не хочешь, это твои проблемы, а я к деткам хочу. В свою заводь. К водяному!
Я удивленно посмотрела на Еремея.
— Ты чего ее не отпустишь?
— Желание исполнит — отпущу. А пока она моя, по традиции все, по закону.
— Живодер!
Еремей брови нахмурил, но так как слова такого не знал, то и не понял, похвалила я либо оскорбила. Но на всякий случай выпятил нижнюю губу и обиженно отвернулся.
— Девица-красавица, — взмолилась золотая рыбка. — Нельзя мне с подвешенным желанием жить! Никак нельзя!
— Я никакое яйцо выкрадывать не собираюсь.
— Ну Верико!
— Нет!
Рыбка вдохнула.
— А узнать, где оно, сможешь?
Еремей встрепенулся. Дьяк тоже затаил дыхание. Я поджала губы.
— Зачем?
— Ну как же? — Золотое чудо пошевелило плавниками, разгоняя воду. — В желании говорилось, чтоб ты принесла смерть Кощееву.
— И что?
— Если ты узнаешь, где находится его смерть, — со значением произнесла рыбка, — то желание тоже будет считаться. Ну пожалуйста! Он меня каждый день сковородкой пугает!
Я глубоко вздохнула. Гринписа на вас нет… Что же делать? Рыбку жаль, вроде не виновата она, что желание такое чудное загадали. Обязана исполнять все, что ни прикажут. Работа.
Помочь, что ли?
А какой вред будет от этого Кощею? Ну, узнают, где смерть хранит, и что? Уверена, все запрятано далеко и надежно. Даже догадываюсь, где именно: море, дуб, сундук и так далее. Сразу не найдут же? Нет. Успеем перепрятать? Успеем. А как я Кощея буду на это уговаривать? Эх, была не была, уговорю как-нибудь.
— Ладно, так и быть. Я узнаю, где яйцо спрятано, а ты, — грозно глянула на Еремея, — тут же отпустишь рыбку!
— Хорошо, хорошо. Только узнай, а то надоел проклятый, жить спокойно не дает, все дани требует. У меня уже девки кончаются.
Я протянула руку к котомке. Чуть помешкав и просчитав ситуацию еще раз, боясь передумать, достала Вареньку.
— Пришло время третьего вопроса.
— Что я вижу, хозяюшка? Решилась-таки. Знаю, знаю, какой вопрос задать хочешь, ведомы мне мысли твои. — Куколка ободряюще улыбнулась. — Ничего не бойся, задавай.
Глубоко вздохнув, я спросила:
— Где находится яйцо со смертью Кощея?
Варенька рассмеялась. И до того ее смех был чистым и звонким, что сама не заметила, как тоже улыбнулась.