Я улыбнулась. О да! У меня созрел грандиозный план по завоеванию Кощея. И если уж он не сработает, тогда вернусь в свой мир и проживу жизнь в гордом женском одиночестве.
Подойдя к зеркалу, переплела аккуратнее косу, надела серьги, подаренные женихом, и, оставшись довольна внешним видом, отправилась исполнять задуманное.
— Стой, — притормозила я пробегавшую мимо чернавку. — Где царь?
— Так в темнице сидит, — испуганно ответила она.
— Да не Еремей. Кощей где?
— А… Энтот царь в баню направился, велел портки ему принести свежие.
— И где они?
— Что?
— Портки где?
— Вот, — чернавка продемонстрировала мужские штаны, — несу.
— Давай мне.
— Но…
— Я сама отнесу.
— Но как же…
— Невеста я или нет? — пришлось сдвинуть брови.
Чернавка отдала штаны, пробормотав что-то про новые порядки, и, обиженно фыркнув, отправилась восвояси.
А я довольно улыбнулась. Отлично. Теперь даже повод выдумывать не придется для неожиданного визита.
Царские хоромы, принадлежавшие теперь Бессмертному, отыскались сразу (благо дворец строили умелые люди), не то что кощеевские лабиринты.
Постучав в дверь, услышала усталый голос:
— Входи.
Значит, вернулся из баньки. Любопытно, а он оттуда в простыне возвращается или без?
Гм, в простыне. Жаль. Была надежда застать голым, тогда бы не отвертелся от женитьбы.
Кощей, стоявший спиной к дверям, вздохнул и потянулся, разминая плечи, отчего накидка скользнула вниз, оголяя верхнюю часть туловища. Я открыла рот… Ребятушки, это ж когда у него такое тело стало? Что я пропустила в метаморфозе? Это же… Это все мое!
— Штаны принесла? Брось на кровать и подойди сюда, — проговорил он, не оборачиваясь. — Там в кувшине вода, полей на спину, больно сильно протопили баню, семь потов сошло.
Кощей нагнулся над тазиком для умывания и замер. Ждет.
А я, наслаждаясь возможностью притронуться к любимому мужчине, подойдя ближе, медленно провела пальцами вдоль позвоночника.
— Ты стал совсем другой, — шепнула. — Но теперь-то я понимаю, что ты и раньше был такой, просто в другой оболочке.
Бессмертный быстро обернулся. Синие очи смотрели с изумлением, словно и впрямь не ожидал, что приду. Я улыбнулась. Лукавишь, ты знал. Не мог не знать.
— Верико?
— Неужели думал, что позволю какой-то чернавке приходить к тебе в спальню?
Кощей крепче затянул простыню на талии и отошел назад.
— Тебе что здесь понадобилось?
— А разве нужен повод?
— Верико… — предупреждающе произнес он.
— Ты обещал мне разговор, помнишь?
— Помню.
— Ну вот, считай это поводом, — пожала плечами я, берясь за кувшин. — Давай полью.
— Не стоит. — Кощей подозрительно сощурился. — Зачем тебе это?
— Что? Забота о женихе?
— Нет, зачем вообще пришла?
Мне очень хотелось подойти и обнять его. Кто знает, может, так было бы правильнее, но страх все испортить останавливал.
— Прости, пожалуйста. Я никогда не хотела твоей смерти.
Кощей глухо фыркнул.
— Ладно, хотела. Но только в самом начале, а потом все стало совсем иначе.
— Почему? — кратко спросил он.
А я растерялась. Еще полчаса назад была уверена, что горы сверну, а сейчас не могу нужных слов подобрать.
— Ты стал мне дорог. Очень, — решила говорить так, как чувствую. Пусть сумбурно, глупо, не по порядку, лишь бы рассказать Кощею о своей зародившейся любви. — С каждым днем, проведенным рядом, все больше понимала, что внешность лишь покров, под которым спрятано настоящее сокровище.
Не знаю, откуда брала слова. Никогда и никому не говорила ничего подобного, наоборот, привыкла сама слышать любовные излияния, но все это было давно и не в этом мире. Да и мужчинам было далеко до Кощея.
— Ты менялся прямо на глазах. Чем больше узнавала, тем больше теряла голову.
Бессмертный внимательно глянул на меня при этих словах, но ничего не сказал.
— Сразу и не опишешь всех чувств. На это время нужно. — Я нервно вздохнула. — Скажи и ты хоть что-нибудь, а то все я да я…
— Перед тобой все тот же многолетний старик, которого ты увидела в первый день.
— Знаю. И меня это не тревожит.
— Темный царь, именем которого пугают детей.
— И даже взрослых. Не представляешь, как некоторые тебя боятся.
— Мои поступки не всегда были добросердечными.
— Иначе тебе не платили бы дань и мы бы не встретились. Все так, как должно быть. Все правильно.
— Думаешь?
— Уверена.
Кощей отвернулся к окну.
— А я не уверен.
— Почему?
— Потому что ты глупая девчонка, путающая уважение с любовью.
— А ты замечательный мужчина, не желающий верить в чувства.
— А ты бы верила? — резко бросил он.
— Уже верю.
Я не знала, какими речами убедить его, что даже самый Темный царь имеет право на любовь. А потом вспомнила совет Яги: «Поменьше слов, побольше дела!»
— Давай полью, — вновь взяла в руки отставленный ранее кувшин. — Освежишься, мысли бодрее станут.
Кощей скептически оглядел меня, стоявшую возле тазика, но все же подошел и, в который раз поправив простыню, наклонился.
Прохладный поток окатил напряженную спину, заставив его замереть от удовольствия.
Я улыбнулась и аккуратными, нежными движениями дотронулась до лопаток.
— Ты что делаешь?
— Тш-ш… Дарю умиротворение и безмятежность.
Кощей медленно выпрямился, но вырываться не стал.
— Расслабься, — шепнула я прямо в ухо.
Руки сами собой порхали по спине, обволакивая каждую мышцу, каждый сантиметр. В этот момент мужчина походил на большого кота, которого внезапно погладили по шерстке.
Жил всю жизнь брошенным, бездомным, никому не нужным. Ночевал где придется, ловил мышей и терпел злобные взгляды других животных. Смирился и уже не надеялся на лучшее.
Но вот наконец нашлась та, которая не обратила внимания ни на облезшие бока, ни на покореженный хвост. Молча прижала к себе, прямо к сердцу, и больше не отпустила. Чесала за ушком, шептала ласковые, бессмысленные, но такие нужные слова и гладила, гладила, гладила…
— Верико…
— Тихо, — шепнула я, наблюдая, как струйки воды стекают по лопаткам прямо к пояснице.
Не знаю, как утерпела и не прихватила губами заманчивую капельку, повторяя пройденный ею путь. Но нет, не так поймет, отшатнется. Вряд ли чернавки, обслуживающие мужчин в бане, были щедры на проявления нежности. А Кощей, он ведь особенный… Ему не просто ласка нужна. Ему нужна уверенность в завтрашнем дне. Неприрученный, дикий кот.
Бессмертный распрямил плечи и повернулся. Медленно, словно боялся спугнуть нежданное блаженство резким движением.
— Верико? — сказал он, вопросительно заглядывая в глаза.
Мужчина оказался так близко, что казалось, еще немножко, и просто не хватит воздуха для двоих. Ощущение наполненности притягивало, дарило спокойствие и понимание, что наконец-то все идет так, как нужно.
— Верико…
Его губы шептали мое имя, лаская слух болезненным хрупким чувством, упорно сквозившим в каждом звуке, заставляя сердце биться с удвоенной силой, стремиться навстречу новому, неизведанному. И все сладостнее казалось ожидание, все блаженнее — влечение, все настойчивее — пробуждающийся огонь.
— Верико, — в который раз повторил он, склоняясь ниже, опаляя дыханием кожу, позволяя самой сделать последний, решительный шаг.
Я без раздумий потянулась навстречу…
Но громкий стук помешал первому поцелую.
— Кто? — взревел Кощей, багровея от гнева. — Кто посмел?!
— Царь-батюшка, не вели казнить!
Рывком распахнутая дверь открыла нашим взорам дрожащего от страха стражника.
— Там, в темнице, Еремей…
— Что?
— Мы допрашивали, а ты велел позвать, коли что интересное скажет.
— Ну?!
— Сказал. Заговорил. Царь-батюшка! — Стражник со страхом глядел на Кощея, переминаясь с ноги на ногу. — Ты же сам велел…
— Понял. Понял, что сам велел, лешему бы вас в болото! — Кощей обернулся. — Верико…
— Иди, — улыбнулась я. — Ты не можешь оставаться тем самым великим Кощеем, если будешь задвигать государственные дела на второй план. Иди, я подожду.
Он благодарно кивнул. И, наскоро переодевшись, вышел вслед за стражником.
Ну вот, кажется, мы помирились. Как же хорошо, когда истории позитивные.
Я довольно потерла руки: все, теперь никуда Кощей не денется! По законам сказочного времени обязан жениться!
Подойдя к окну, вдохнула полной грудью. Наконец-то все нормально. Как же давно не было спокойствия, даже не верится. А все Еремей испортил, царь недоделанный. Вот бы огреть его по башке тем самым томом, что в пруд выкинул! Кстати, где он?
Книга лежала на столике. Такая мокрая, несчастная, всеми забытая. И это мой подарок? Вот такой? Брр, нет, пока есть время, надо привести его в приличный вид и вручить с фанфарами.
Я подцепила ногтем слипшиеся страницы и чуть не зарыдала от огорчения: рукописный текст потек, оставляя после себя мутно-серые разводы. Да что же это такое? Даже если высушу, слова-то кто восстанавливать будет? А ведь я ничего прочесть не успела…
И так жаль стало себя любимую, так обидно, хоть волком вой. Шмыгнув носом, решила не тратить нервы зря, а погрустить по-правильному. С чаркой, вареньицем и хорошим слушателем. Одним словом, отправилась к Яге.
— Чего ревешь?
— Еремей книгу в пруд бросил, — пожаловалась я.
— И что? Нашла о чем убиваться, — спокойно ответила старуха.
— Это же подарок!
— Дай-ка его сюда…
Яга выхватила книгу из моих рук и, прошептав замысловатую скороговорку, вернула обратно.
— Ну? Так, что ли, было?
Я недоверчиво ощупала фолиант и охнула, поняв, что он абсолютно сухой.
— Да ты внутри смотри, — ухмыльнулась Яга. — Внутри.
Силы небесные, да она волшебница! Назвать ведьмой теперь язык не повернется. Книга оказалась не просто сухой, но и свеженаписанной!
— Как новая!
— А то! — Старуха лишь фыркнула в ответ на мое удивление. — Я, конечно, не всесильна, но такую мелочь Кощей и сам бы мог сделать.