– Я же тебе объяснял, не хотел светиться. Знал, что в палате дежурит Анна. Ждал, когда она выйдет из госпиталя… Ну и разминулись.
– Разминулись?!
– А сам-то? Где тебя черти носили?! Не смог устоять перед халявой?
Чем дольше я слушала разговор двух рассерженных мужчин, тем меньше понимала в происходящем. Ясно было одно, что и Анна, и Борис, и Андреевич (я догадывалась, что он и есть тот самый Василий Андреевич, поклонник матери Ирины), и сама Тамара Леонидовна участвовали в ограблении. И уж совсем очевидно, что Анна их обманула: забрала картины и сбежала.
– Ха! – тихо воскликнула Алина. – А мы еще выбирали, думали, что кто-то один вор, а тут действовала целая банда!
– Какая банда? – наивно спросила Ирина.
Алина сначала снисходительно посмотрела на нее, потом перевела многозначительный взгляд на меня, как бы говоря: «И ты хочешь сказать, что эта штучка не замешана? Быть того не может! Яблоко от яблони недалеко падает».
– Узнаете, – сухо ответила Ирине Алина. – Имейте терпение. Мы всех выведем на чистую воду, – угрожающе пообещала она. – Виктор Николаевич, мы можем на вас рассчитывать?
– Да. А что надо делать?
– Держать всех под наблюдением, никого не выпускать, включая нас троих: меня, Марину и фрау Шульц.
– А нас зачем держать под наблюдением? – удивилась Ирина.
Алина не успела ей ответить, поскольку я на нее шикнула:
– Да тише ты! Дай послушать.
Между тем за дверью Борис разволновался не на шутку:
– Да где же эта чертова каталка? Не на себе же мы его попрем?
– У меня идея! – зашептала я, отпрянув от двери. – Виктор Николаевич, сыграйте роль отца Николая. Как будто он ваш сын. Вы не дадите вывезти Николая, а мы – я и Алина – как-нибудь справимся с этими двумя аферистами, один из которых почти старик.
– Давайте позовем охрану, – предложила Ирина.
Алина с недоверием на нее посмотрела. Минуту поразмышляв, можно ли положиться на женщину, мать которой участвовала в ограблении зятя, она все же решилась:
– Идите за охраной, – но тут же поспешно дала «отбой»: – Нет, лучше позвоните Густаву, пусть возьмет с собой человека и приезжает сюда. Так будет надежней. Вдруг вы нашепчете охране госпиталя, что это мы преступники, а не те двое.
– Я? – не поверила своим ушам Ирина. – Вы что же, теперь и меня подозреваете?
– Нет, вашу маму, – ответила Алина, и сказала это так, что даже я не поняла, шутит она или говорит серьезно.
– Это шутка? – решила уточнить Ирина.
– Да какие уж тут шутки?! Взгляните! – Алина отошла от щели, дав возможность Ирине увидеть Бориса и Андреевича. – Узнаете?
– Бориса?
– Нет, второго. Это Василий Андреевич, мамин ухажер?
– Не знаю, я ведь его никогда не видела, – пожала плечами Ирина.
– Ничего, скоро все выяснится. И чего ждем? Звоните Густаву, – потребовала Алина.
Ирине ничего не оставалось делать, как достать мобильный телефон.
– Густав, дорогой, ты должен подъехать в госпиталь.
– Срочно, – подсказала Алина.
– Срочно, и возьми охранника. Нет, у меня все нормально, – пролепетала она.
При этом голос ее так дрожал от волнения и обиды – Алина довольно грубо с ней разговаривала, – что Густав не поверил жене.
– Что случилось? – спросил он.
– Я не могу говорить… – Она покосилась на Алину.
– Еду! Держись! Через пять минут буду! – он так закричал в трубку, что Ирине пришлось отнять ее от уха, и мы услышали его вопли.
– Прелестно, – констатировала Алина. – Стойте здесь и не вздумайте сделать ноги, как ваша сводная сестрица, – цыкнула она на Ирину. – Теперь ваш выход, Виктор Николаевич. Идите, у вас все получится. Вам нужно продержатся пять-десять минут, а там и подмога подоспеет.
Виктор Николаевич перекрестился, выдохнул, вздохнул и рванул дверь на себя.
– Коля! – с порога взвыл он, с распростертыми обьятиями бросаясь к лежащему в коме Николаю. – Сынок!
В его поведении было много театрального, но в принципе к поставленной задаче он отнесся ответственно. Надо было видеть выражение лиц Бориса и Андреевича. Они смотрели на Сидоренко как на досадное недоразумение – кто, что, откуда? – а тот старался вовсю.
– Коленька, да что ж с тобой сделали эти ироды? – Виктор Николаевич прикоснулся рукой к марлевой повязке и запричитал еще громче: – Ой-ой-ой, как же они тебя так?
– Простите, а вы кто? – спросил Борис, поглядывая то на Николая, то на Виктора Николаевича. Кто-кто, а он определенно знал, что этот Николай не настоящий. Значит, и этот тип, надрывно рыдающий над безжизненным телом, или действительно отец ненастоящего Николая, или аферист в квадрате.
– Я? Я его отец, – гордо представился Сидоренко.
– Вы? Вы в этом уверены?
– По-вашему, я родного сына не узнаю?! Вот она, моя кровиночка! Коля, встань! Открой глаза! Поедем домой, – рыдал он словно над гробом.
– Мужчина, он вас не слышит, – предупредил Сидоренко Андреевич.
– Как так не слышит?! Сынок, ты меня слышишь? Ответь. Вот, видите, у него ресницы подрагивают. Слава господу! Он меня слышит!
Этого следовало ожидать: Сидоренко так орал, что и покойник бы проснулся. Борис и Андреевич склонились над больным.
– Да нет, это вам показалось… – неуверенно протянул Борис.
– Ничего не показалось, – стоял на своем Виктор Николаевич. – У него дрожат ресницы. Я же вижу!
– А мы не видим. И вообще мы его забираем, – категорично сказал Андреевич.
– Вы? С какой это стати?! Я отец, мне и забирать!
– Мы его сослуживцы и отвезем его в лучшую клинику.
– А позвольте ваши документики, – нашелся Сидоренко.
– А ваши документы можно посмотреть? – ухмыльнулся Борис.
– Мои? Они всегда со мной, – хмыкнул Виктор Николаевич. – Прошу! Сидоренко Виктор Николаевич. Возражения есть?
Борис взял в руки документ Сидоренко. Прочитав фамилию, он двусмысленно улыбнулся и передал документы Андреевичу, тот возвратил паспорт Виктору Николаевичу, при этом спросил:
– Видимо, давно с сыном виделись?
– Я? Давно, а что? Да какая разница?!
– Да нет, ничего. А что, Боря, может, и впрямь оставим Николая на попечение отца? – вдруг предложил Андреевич.
«Вот ведь прохиндеи!» – в сердцах подумала я. Мне нетрудно было угадать ход мыслей преступника. Если судить по заключению врачей, перспективы у Николая вернуться в сознание мизерные. А это могло означать, что Борис и Андреевич мало рисковали быть разоблаченными подельником. Но даже если допустить, что тот придет в себя, то это случится не сегодня и вряд ли завтра, значит, за это время преступники успеют скрыться.
– А что? – с полуслова понял подельника Борис. – Мы-то думали, что у Николая никого нет, вот и приняли участие в его судьбе, но поскольку у него есть родной отец, ему, то есть вам, и карты в руки. Всего вам доброго, Виктор Николаевич.
Борис похлопал Сидоренко по плечу и направился к двери.
«Черт! Кажется, мы развязали им руки. Сейчас они уйдут и все силы приложат к тому, чтобы найти Анну, – с досадой подумала я. – Что лучше? Задержать их здесь и выдавить из них признание? Или дать им уйти, чтобы они сами привели нас к Анне и картинам? Второй вариант хорош, но Борис меня и Алину знает в лицо, значит, скорей всего обнаружит слежку и оторвется, и тогда мы потеряем их навсегда. Надо действовать».
– Алина, ты как? – спросила я подругу.
Возможно, между нами и нет телепатической связи, но понимаем мы друг друга с полуслова, с единого взгляда. Иначе как объяснить то, что она тут же мне ответила:
– Надо брать!
Она решительно схватилась за ручку двери и дернула ее на себя, сделала шаг вперед и нос к носу столкнулась с Борисом.
– Не торопитесь, юноша. У нас к вам есть кое-какие вопросы.
Кажется, Алинино появление произвело на Бориса небольшое впечатление.
– Не узнали?
– Ну почему? Помнится, мы даже на одном корабле плыли. Нога как? Не беспокоит?
– При чем здесь нога? – нахмурилась Алина. Она давно забыла о травмированном колене. – Ах, нога… Сейчас не об этом. Поговорим о другом.
– Простите, но нам сейчас некогда, – издевательски вежливо выдавил из себя Борис. – Поговорим потом, попозже. – Он шагнул вперед, намереваясь обойти Алину с боку.
– Ах, вот как. Тем не менее вам придется остаться, – осадила его Алина и своим телом перекрыла дорогу.
Я тоже шагнула к двери. Конечно же, Борису ничего не стоило нас оттолкнуть, но тогда бы мы закричали, а скандал не входил в его планы.
– Для начала предъявите документы, – потребовала Алина.
– На каком основании? – усмехаясь, спросил он. – Кто вы такие?
– Организация, в которой мы служим, дает нам право не то что требовать документы, но и обыскивать, – нахмурившись, выдала Алина.
Она волновалась и потому сморозила явную чушь. Наверняка подобная формулировка вогнала бы в ужас какую-нибудь пенсионерку преклонных годов, которая, прожив много лет, только догадывается о своих правах, тогда как в жизни ей приходилось сталкиваться исключительно с обязанностями.
Алинино заявление только рассмешило Бориса. Криво улыбнувшись, он спросил:
– Это какая такая организация? Союз первых пионерок?
«Хамит парень», – отметила я, с трудом сдерживая себя, чтобы не ответить.
– Или, может, ваша организация называется «Клуб любопытных Варвар»? – продолжал ерничать Борис.
Потом он попросту взял Алину за плечи и аккуратно отодвинул в сторону. То же он собирался проделать со мной.
– Вы не можете просто так уйти! – повысила я голос. Господи, как будто мой писк мог остановить двух взрослых мужчин!
– Именно это мы и собираемся сделать, – поставил нас в известность Борис.
К нам подскочил Виктор Николаевич. Николай, казалось, никого теперь не интересовал. Теперь нас было трое против двух. И все же силы были неравны. Борис – юноша нехлипкий – весил, наверное, как я и Алина, вместе взятые. Допустим, мы могли бы повиснуть на его руках, но еще оставался Андреевич. На Сидоренко мы вряд ли могли рассчитывать: человек несколько дней назад перенес сердечный приступ. Он мог взять Андреевича только на испуг.