В Москве нас встречала предварительно заказанная коммерческая «скорая» и пять человек друзей с личным авто, которые и помогли довезти наши многочисленные пакеты до дома, где нас уже ждали Маша (бывшая Пашина девушка), её бабушка и трёхмесячный сын Алексей, которого Паша ещё ни разу не держал на руках…
Фантомная боль
– Потерпи, сынок, боль пройдет.
– Что ты знаешь про боль, мама…
– Совсем немного, милый.
Она приходит неожиданно, длится сколько ей хочется, её интенсивность и сила порою очень высоки. Считается, что это боль физического характера и мучается ею сильно большая часть людей, потерявших конечность: уже нет ноги, а болит, к примеру, колено или стопа, а иногда и сама нога, как будто она на месте, но просто онемела…
У Паши были сильные «фантомки» – так коротко мы с ним называли эту боль. Прием специально выписанных врачом таблеток, которых мы выпили очень много, облегчал, но не убирал эту боль. Говорят и пишут, что эти боли зачастую длятся всю жизнь.
Но, как ни странно, больше Паша не упоминал о «фантомках» после того, как я ему сказала, что не нужно идти против этой боли. Пусть болит. Пусть будет так, как будто у него есть эта нога, это даже очень хорошо. Пусть болит, этим самым доказывая, что она на месте, а значит – всё в порядке.
Вернувшись домой, я поняла, что фантомная боль бывает ещё и душевной, причём с теми же качественными характеристиками. И это тоже довольно неприятно: периодически на меня накатывала волна ледяного ужаса от того, что случилось, с отдающей болью в будущее, которое в настоящий момент я уже никак не могла изменить. И от того, насколько была существенна вчерашняя потеря, настолько и сильны были мои душевные страдания в ту минуту. Я бы назвала это фантомной трансформацией боли – из физической в душевную, от одного человека к другому.
Похожим методом я стала лечить и свою душевную фантомную боль: «Я не буду больше думать и анализировать то, что случилось – слишком мучительно осознавать это. Я буду думать о том, что всё в порядке и нога у моего сына на месте, просто его жизнь перешла на другой уровень». И это не самообман, это – выход.
Это сохранение, защита и спасение, ведь каждое утро после аварии я просыпалась и вспоминала, в какой реальности я сейчас нахожусь, и каждый раз меня «прошибал» холодный пот от того, что я не сплю, что это вовсе не сон. И от этого состояния никак нельзя было избавиться; только то, что я придумала, спасало меня в те горькие минуты.
Слова для сына…
– Мама, почему я?..
– Потому, что только ТЫ смог выдержать всё это.
Иногда мне кажется, что мы с тобой всю жизнь шли именно к этому периоду.
Ты был чудным ребёнком: в два года ты знал наизусть Айболита К.И. Чуковского в прозе, которого я читала тебе по твоей просьбе каждый вечер в течение очень долгого времени, а вместо колыбельной в детстве я, к сожалению так часто, пела тебе военную песню «Там вдали, за рекой…», которой научила меня моя бабушка, прошедшая войну. Эту песню ты очень любил и помнишь её до сих пор.
Твоим любимым мультфильмом был «Король Лев», мы вместе с тобой, когда ты был маленьким, смотрели его и плакали в одном очень трогательном моменте. Ты был неугомонным, сильным и умным ребенком, любил книги и часто «выдавал» куражные фразы.
Подрастая, ты стал безумно трудным подростком, и я часто не могла тебя понять. Уже в 14 лет ты объездил, наверное, половину России с болельщиками местной футбольной команды, а в 16 уехал из дома в Москву учиться и поступил в «спортивный» университет, как я его просто называю. В свои 19 лет ты побывал во многих городах и странах, завёл большое количество друзей. Во многих своих поступках ты был гениален, но в некоторых и не прав…
Помнишь, за три с половиной месяца до трагедии, ты прочитал книгу «Как закалялась сталь» про Павку Корчагина и сказал, что эту книгу нельзя выбрасывать? Это снова всеобъемлющая Вселенная готовила тебя к уготованной судьбе.
И я шла вместе с тобой к этому опыту всю свою жизнь, именно он вёл меня все эти годы, закалял и формировал, став смыслом и апогеем. Каждая минута, пройденная с тобой в эти дни, была прожита с такими внутренним светом, болью и молитвами, что стала самым горьким, а вместе с тем и самым глубоким впечатлением моей жизни. И поверь, мой малыш, я сделала в тот тяжёлый момент для тебя всё, что смогла.
Но сейчас ты уже – Мужчина, с колоссальным пережитым опытом боли и выживания. Пусть ты и не веришь многому, во что верю я, и практически всегда не согласен со мной, но я очень жду того момента, когда однажды ты скажешь мне или хотя бы себе: «Как хорошо, что тогда я остался жить!».
Пусть Бог хранит тебя и всех, кто тебе помог, и тех, кто сейчас с тобой! В мире есть ещё много дел, которые ждут именно твоего участия и твоих еще нерожденных детей! И мы, с Божьей помощью, спасли тебя для того, чтобы ты мог сделать то, для чего пришёл в этот мир, а ребенок – твой сын, имел это счастье – возможность чувствовать своего отца и видеть его улыбку.
И я верю, сынок, если ты захочешь, ты сможешь прожить свою жизнь достойно и подняться выше той боли, что нам с тобой удалось пережить. И не критично, во что и как ты будешь верить, ведь главное, чтобы человек дарил своё тепло, от него «шёл» свет, чтобы он улыбался, радовался и мыслил, в общем – по-настоящему жил. И здесь совсем неважно, есть ли у него нога…
Эпилог
«Значит, Паша у нас теперь киборг!!!»
За все эти дни у Паши были попытки сесть или встать, но его состояние не позволяло делать это целенаправленно, поскольку постоянно что-то мешало: то жар, то боль в руке, то нельзя беспокоить рану на ноге… Он так и пролежал на спине более двух месяцев, даже не поворачиваясь на бок. Поэтому подниматься ему было совсем непросто.
Второй участник этой трагической аварии – Максим – всё это время лежал и лечился в НИИ скорой помощи им. И.И. Джанелидзе в г. Санкт-Петербурге, как я уже упоминала выше. Он перенёс несколько довольно сложных операций на левой ноге, эти недели для него также были «больными». К нему тоже приезжали друзья и помогали морально и материально. В отличие от Паши, который уезжал из Санкт-Петербурга с большой открытой гранулирующей раной, Максим полностью завершил лечение и покинул Северную столицу на двое суток раньше Павла, вечером 28 декабря. Он уехал домой, в Москву, с друзьями, которые приехали за ним на личном автомобиле.
Новый, 2012 год, мы встретили в Москве все вместе: я, Паша, Маша, её бабушка и маленький Лёша, а накануне Рождества я уже улетела домой и после новогодних каникул вышла на работу.
В Москве мы с Машей сходили в Даниловский мужской монастырь, где я благодарила за помощь и снова просила у Высших сил о заступничестве, молясь в том числе и местной святой – Блаженной старице Матроне Московской.
После моего отъезда снова прилетел Пашин папа, чтобы определить сына в больницу, где Паше, наконец, удалось закрыть рану кожей, срезанной со здоровой ноги.
С этого момента больной «ноге» потребуется много времени на полное заживление, а Паше предстоит большая работа по разработке мышц и подготовке к протезированию, которое будет возможно не ранее чем через полгода после основной операции на таз (чтобы срослись кости). И тогда уже в полном смысле нужно будет становиться на ноги, что тоже потребует много сил.
г. Ставрополь,
февраль 2012 года
P.S.: Дальнейшие события стали развиваться не так, как мы запланировали вначале. Не прошло и нескольких дней после выписки сына из больницы, где была сделана последняя операция, как Маша написала мне, что отказывается от всех своих обещаний, настаивая на том, чтобы Паша покинул её дом…
Многое у этих ребят впереди – еще целая жизнь. И многое им предстоит пережить. Но, на все – воля Божья…