– Эй! Где они? – Потом крикнула: – Где вы? Где вы?
И из-под кучки песка послышались слабые, приглушенные голоса:
– Мама! Мама! Мы здесь!
Койотиха подошла поближе, присела на корточки, выкопала все какашки и долго разговаривала с ними. Вернулась в дом и ничего не сказала, но девочка, залившись краской, с бьющимся сердцем, выговорила:
– Мне жаль, что я так поступила.
– Просто легче, когда они здесь, поблизости, – ответила Койотиха, намыливая руки (несмотря на грязь в доме, она была на свой манер очень опрятна).
– Я все время на них наступала, – оправдывалась девочка.
– Бедные какашечки, – пробормотала Койотиха, изображая танцевальные па.
– Койотиха, – робко спросила девочка, – у тебя когда-нибудь были дети? То есть настоящие щенки?
– У меня? Были ли у меня дети?! Да полно! Тот, кто приставал к тебе, помнишь? Это тоже мой сын. Полно детей, и замечательных… Послушай, малышка. Заводи дочерей. По крайней мере, их можно пристроить.
Девочка воспринимала себя как Малышку, а иногда как Майру. Насколько она знала, у нее одной во всем городе было два имени. Ей стоило подумать об этом и о речах Койотихи насчет двух народов; ей стоило решить, какому народу она принадлежит. Часть жителей города совершенно определенно давала ей понять, что она не из их числа и так будет всегда. Свирепый взгляд Сокола прожигал ее насквозь, ребятишки Скунсов во всеуслышание отпускали шуточки насчет того, как от нее пахнет. Да, Белоножка с Бурундучихой и их семьи были к ней добры, но это была щедрость большой семьи, где не так важно – едоком больше, едоком меньше. Если бы кто-то из них или, скажем, Кролик нашел ее в пустыне, заблудившуюся, полуслепую, остались бы они с ней, как Койотиха? В этом проявилось безумие Койотихи – точнее, то, что они называли безумием. Она ничего не боялась. Она была между двух народов, на пересечении путей. Олени и их красавцы-дети на деле тоже не боялись, потому что жили в постоянной опасности. Гремучник не боялся, потому что сам был очень опасен. Хотя он, возможно, боялся девочки – никогда с ней не разговаривал и не подходил близко. Никто не относился к ней так, как Койотиха. Даже дети. У девочки был только один постоянный товарищ по играм, нелепый и бесстрашный сын Рогатой Ящерицы. Они вместе рылись в песке, бегали по полынной равнине, строили дом и играли в нем, устраивали танцы. Бледный коротконогий мальчишка с мощными бровями был существом замкнутым, но верным другом, к тому же для своего возраста он довольно много знал.
– Здесь нет никого вроде меня, – сказала она как-то, сидя рядом с ним на берегу пруда и греясь под лучами утреннего солнца.
– А вроде меня нет нигде, – ответил Ящеренок.
– Ты же знаешь, о чем я говорю.
– Да-а-а… Я думаю, такие, как ты, живут где-то неподалеку.
– Как их называют?
– Ну народ. Как всех…
– Но где живет мой народ? У нас есть города. Я тоже жила в городе. Ты не знаешь, где они живут. Вот и все. Мне нужно их найти. Не знаю, где сейчас моя мама, но папа живет в Каньонвилле. Я как раз и ехала туда…
– Спроси у Коня, – благоразумно посоветовал Ящеренок. Отодвинулся подальше от воды, которую не любил и никогда не пил, и принялся что-то плести из камышей.
– Я не знакома с Конем.
– Его можно найти около большого холма. Он все ждет, пока его дядя состарится и он сможет прогнать его и сделаться самым главным. До тех пор ни старик, ни женщины не хотят, чтобы он жил с ними. Кони – непонятные создания. Однако его можно спросить. Он часто бывает здесь неподалеку. А его народ прибыл сюда вместе с новым народом. Во всяком случае, Кони так говорят.
Однажды, когда Койотиха, как всегда молчком, отправилась в свой обычный поход, девочка вспомнила совет Ящеренка, взяла мешочек сушеного лосося, ягоды морошки и отправилась на юго-запад, к большому холму с плоской вершиной в нескольких милях от городка.
К роднику у подножия холма вела нахоженная тропа. Девочка стала ждать под ивами, стоявшими вокруг пруда с удивительно чистой водой, и вскоре появился Конь. Он прибежал – великолепный, покрытый медным загаром, длинноногий, широкогрудый, темноглазый, с густыми черными волосами, летящими за спиной. Прибежал, нисколько не запыхавшись, втянул ноздрями воздух и посмотрел на девочку:
– Кто ты?
Никто в городке не задавал ей такого вопроса. Она поняла, что Конь действительно пришел сюда вместе с ее народом, с людьми, которые беспрестанно задают друг другу этот вопрос.
– Я живу у Койотихи, – осторожно ответила она.
– А, слышал о тебе, – промолвил Конь.
Чтобы напиться из пруда, он встал на колени, погрузил руки в прохладную воду и принялся пить долгими гулкими глотками. Напившись, вытер губы, сел на пятки и провозгласил:
– Скоро я стану Королем.
– Королем Коней?
– Да. Уже совсем скоро. Я мог бы прогнать старика, но подожду, – сказал тщеславный Конь. И добавил снисходительно: – Пусть доживает свое.
Девочка смотрела на него с восхищением. Подумала и предложила:
– Могу расчесать тебе волосы, если хочешь.
– Замечательно! – с восторгом отозвался Конь.
Он сидел не шевелясь, пока девочка, стоя за его спиной, водила маленькой расческой по грубым черным блестящим длинным волосам. Закончив, завязала в тяжелый «хвост» корою ивы. Конь нагнулся над прудом и полюбовался своим отражением. Восхищенно объявил:
– Прекрасно. В самом деле красиво!
– Ты когда-нибудь бываешь там, где живут люди? – тихонько, почти шепотом спросила девочка.
Конь так долго молчал, что она уже перестала надеяться на ответ. Потом сказал:
– Ты говоришь о местах, где железо и стекло? Об этих дырах? Я бывал неподалеку. Там кругом стены. Раньше таких мест было немного. Бабушка говорит, раньше не было никаких стен. Ты знакома с Бабушкой? – простодушно спросил он, глядя на девочку большими темными глазами.
– С твоей Бабушкой?
– Ну… с Бабушкой… с той, что плетет паутину. Так или иначе, я знаю, что там есть лошади, мой народ. Я видел их из-за стен. Они ведут себя как безумные. Знаешь, ведь это мы привезли новый народ. Без нас они бы сюда никак не попали, у них всего две ноги, да еще железные раковины. Могу поведать эту историю. Король должен знать много историй.
– Я очень люблю истории.
– Эту пришлось бы рассказывать три ночи подряд. Что ты хочешь о них узнать?
– Понимаешь, может быть, мне надо туда пойти. Туда, где они живут.
– Это опасно. Вправду опасно. Ты не сможешь пройти свободно – они тебя поймают.
– Мне бы только узнать, как туда добраться.
– Я знаю, как туда добраться, – сказал Конь, впервые заговорив совершенно взрослым и твердым тоном, и девочка поняла, что он действительно знает. – Для жеребенка это далековато. – Он снова взглянул на нее. – У меня есть родственница с разными глазами, – проговорил он, рассматривая ее левый глаз. – Один голубой, другой карий. Но она аппалуза.
– Это Щеголь Сойка сделал мне желтый глаз, – объяснила девочка. – Свой я потеряла… когда… Как ты думаешь, я сумею попасть в те места?
– Зачем?
– Мне кажется, я должна это сделать.
Конь кивнул. Он понял. Девочка замерла, ожидая ответа.
– Думаю, я мог бы тебя отвезти, – сказал он.
– Правда? А когда?
– Наверное, прямо сейчас. Ведь когда я стану Королем, я не смогу отлучаться. Нужно будет охранять женщин. И никому из своего народа я не разрешу и близко подходить к этим местам! – Дрожь пробежала по его прекрасному телу, но он объявил, вскинув голову: – Меня-то им, конечно, не поймать, но другие не могут бегать так быстро…
– Сколько времени это займет?
Конь задумался.
– Ближайшее место за красными скалами. Если мы отправимся сейчас, то вернемся завтра к полудню. Там совсем небольшая дыра.
Она не поняла, что он называет дырой, но переспрашивать не стала.
– Ну что, двинули? – спросил Конь и, взмахнув головой, закинул волосы за спину.
– Двинули, – ответила девочка, чувствуя, что земля поплыла под ногами.
– Ты умеешь быстро бегать?
Она покачала головой и ответила:
– Но сюда я все-таки добралась.
Конь ободряюще рассмеялся.
– Давай. – Отвел руки назад, чтобы девочка, опираясь на них, как на стремена, могла взобраться ему на плечи. – Как тебя кличут? – поддразнил он, без труда встав и пустившись широкой рысью. – Комаром? Мухой? Блохой?
– Клещом, потому что я крепко цепляюсь! – прокричала девочка, держась за ивовую кору, которой была перетянута грива, и улыбаясь от удовольствия – оттого, что вдруг оказалась восьми футов росту и помчалась по пустыне быстро, как перекати-поле, как ветер.
Накануне было полнолуние, и сейчас лунный свет заливал долину, расстилающуюся впереди. Глубокой ночью они остановились в лагере Воробьиных Сов, немного поели и отдохнули. Почти все Совы улетели охотиться. Гостей принимала у своего костра пожилая дама, она рассказывала истории о сверчке-призраке, об огромных невидимых существах, и эти рассказы сплетались со снами девочки, она просыпалась и снова задремывала. Затем Конь посадил ее себе на плечи и двинулся дальше, медленно и неутомимо. Позади них луна уже двигалась к закату, а впереди светлело небо, становилось розовым и золотым. Легкий ночной ветерок утих; воздух был резкий, холодный, неподвижный. Чувствовался слабый кисловатый запах гари. Девочка почувствовала, что походка Коня изменилась, шаг стал напряженным, тяжелым.
– Эй, Принц!
Тихий, чуть ворчливый голосок – он был знаком девочке, и она сразу поняла, кто говорит, потому что увидела на можжевеловом дереве Синицу – аккуратно одетую, в стареньком черном беретике.
– Эй, Синица! – ответил Конь и остановился.
Девочка давно, еще в городке Койотихи, заметила, что Синицу все уважают, но не могла понять почему. Синица казалась совершенно обычной мелкой птицей, вечно занятой и болтливой, в ней не было ни обаяния Куропатки, ни значительности Сокола или Большого Филина.
– Вы собираетесь идти туда? – спросила Синица.