Человек Короны вправе задавать человеку Грязи вопросы, но вести беседы или вступать в спор первому со вторым не пристало. Бела, однако, был так взбешен, что сурово отрезал:
– Мертвецам людей Грязи не войти в Небесный Град. Грязь возвращается в грязь.
– Истинно так, – почтительно, как полагалось рабу, ответил Бид, приложив кулак ко лбу. – Мои соплеменники по глупости своей верят, что отправляются на небеса, но даже будь это правдой, попадают они вовсе не во дворцы, а скитаются по диким, нечистым местам подоблачного края. – Бид поворошил угли, надеясь оживить пламя, но оно окончательно угасло. – Только вот в чем дело: вознестись на небо могут лишь погребенные. Души тех, кого не похоронили, остаются здесь, на земле, и с ними происходит нечто очень скверное. Они обращаются в злых духов. В демонов.
– Зачем ты шел за нами? – потребовал ответа Бела.
Бид озадаченно посмотрел на него и снова приложил кулак ко лбу.
– Мой хозяин – господин тен Хан, – сказал он. – У меня вдоволь еды, я живу в богатом доме. В Городе меня уважают благодаря сестре и тому, что я служу проводником. Я не хочу оставаться с аллулу, они слишком бедны.
– Но ведь ты сбежал!
– Хотел повидаться с родными, – объяснил Бид. – И не хотел их смерти. Я бы просто крикнул им, чтобы прятались, но ты меня стреножил. Я весьма опечалился, видя такое недоверие. Все мысли мои были только об аллулу, вот я и удрал. Прости меня, мой господин.
– Ты бы предупредил свой народ, и они бы нас убили!
– Да, – кивнул Бид, – если бы вы к ним пришли. Но если бы ты позволил мне показать дорогу, я бы привел твой отряд в деревню бусту или туллу и сам помогал бы ловить детей. Эти люди мне никто. Я рожден в племени аллулу, а теперь живу в Городе. Дитя моей сестры – божество. Мне можно доверять.
Бела тен Белен молча отвернулся и увидел девочку, в чьих глазах сиял звездный свет. Приподняв подбородок, она внимательно смотрела и слушала – та девочка в ореоле бледного болотного огня, которая сама пришла в отряд, чтобы не разлучаться с сестрой.
– Она, – показал на нее Бид, – тоже станет рожать богов.
Дочь Керго и первая дочь покойного Айю, получившие имена Вуи и Мод, тихо перешептывались в предрассветном сумраке, пока воины еще спали.
– Думаешь, она умерла? – спросила Вуи.
– Я слышала, как она плакала. Всю ночь.
Обе девочки напрягли слух.
– Тот человек дал ей имя, – прошелестела Вуи. – Теперь она пойдет за нами.
– Да.
Маль, сестренка Мод, не спала и прислушивалась к разговору. Мод обвила руками ее плечи и сказала:
– Давай-ка засыпай.
Бид, лежавший неподалеку, неожиданно сел и поскреб затылок. Девочки уставились на него расширенными от страха глазами.
– Итак, дщери народа туллу, – проговорил он на их языке с акцентом аллулу, – отныне вы люди Грязи.
Девочки безмолвно взирали на него.
– Вас ждет райская жизнь на земле, – продолжал он. – Вдоволь еды. Богатые, просторные дома. Вам больше не нужно кочевать по всему свету, таская за собой скарб. Скоро вы сами все увидите. Вы девственницы?
После паузы обе кивнули.
– Вот и постарайтесь ими остаться, – сказал Бид. – Тогда боги возьмут вас в жены. У вас будут богатые, сильные мужья. Да, эти мужчины – боги, но вступать в брак им дозволено только с женщинами Грязи. Так что берегите свои жемчужинки, не подпускайте к ним ни юнцов из людей Грязи, ни таких стариков, как я, тогда вы станете женами богов и будете жить в роскоши. – Он ухмыльнулся, глядя на испуганные детские лица, и встал, чтобы отлить в остывший костер.
Пока мужчины Короны просыпались, Бид повел старших девочек в соседний лесок нарвать с кустов съедобных ягод. Он разрешил детям полакомиться, однако большую часть собранного велел сложить в свою шапку. Бид принес ягоды в лагерь и, прижав кулак ко лбу, протянул полную шапку воинам.
– Учитесь, как нужно поступать, – сказал проводник девочкам. – Люди Короны точно младенцы, а вы должны быть им за матерей.
Маль и другие проголодавшиеся малышки беззвучно плакали. Мод и Вуи привели их к ручью напиться.
– Пей сколько сможешь, – посоветовала Мод сестре. – Заполни желудок водой, это притупит голод. – Потом она повернулась к Вуи. – Мужчины-младенцы, тьфу! Здоровенные мужики отбирают еду у детей!
– Делай, как говорит этот аллулу, – ответила Вуи.
Похитители более не следили за пленницами, переложив эту обязанность на Бида. Девочки радовались, что рядом есть тот, кто говорит на их языке. Бид относился к ним по-доброму, самых младших по очереди нес на руках, иногда двоих кряду – силы хватало. В дороге он рассказывал Мод и Вуи о месте, куда они направлялись. Вуи начала звать его дядей. Мод не давала ему нести Маль и не называла никак.
Мод уже исполнилось одиннадцать. Когда ей было шесть, ее мать умерла родами, и с тех пор она заботилась о младшей сестре.
Увидев, как златокожий воин схватил Маль и помчался вниз по склону, она побежала следом, думая лишь о том, что не должна потерять малышку. Сперва налетчики передвигались так стремительно, что она за ними не поспевала, однако же Мод не выпускала их из виду и весь день упорно шла сзади. На ее глазах стариков племени, бабушек и дедушек, зарезали, словно свиней. Казалось, умерли все, кого она знала. Тем не менее она сама и ее сестра выжили, и этого было достаточно. Эта мысль согревала сердце Мод, поэтому, когда она снова смогла взять сестренку на руки, ничего большего ей и не требовалось.
Но потом, среди холмов, плохой человек дал имя дочери Сио и бросил ее в заросли кустарника, а златокожий помешал Мод забрать ее. Мод все оглядывалась на те высокие кусты, куда угодил ребенок, пытаясь запомнить место, однако златокожий ударил ее – аж голова загудела – и погнал в гору так быстро, что у нее горело в груди, а в глазах потемнело от боли. Дочь Сио уже не вернуть – она осталась лежать где-то там в зарослях. Лисы и дикие псы сожрут мертвую плоть ребенка, разгрызут косточки. Страшная пустота поселилась в душе Мод – зияющая дыра, созданная страхом и гневом, пустота, в которой исчезало все прочее. Мод никогда не сможет вернуться, найти и похоронить малютку. Дети, которых еще не нарекли, не обращаются в духов, даже если их тела не предали земле, но плохой человек дал имя дочери Сио. Указал на нее пальцем и промолвил: «Грода». Теперь Грода пойдет за ними. Ночью Мод уже слышала тоненький жалобный плач – он доносился из пустоты. Как заполнить эту пустоту? Чем удовольствуется дух?
Бела тен Белен и пятеро его спутников вернулись в Город не победителями, ибо не сражались с противником, однако и прятаться под покровом темноты, выбирая окольные пути, им тоже не пришлось: вылазка прошла удачно. Не потеряв ни одного воина, отряд привел шесть рабов – точнее, рабынь. Лишь Рало тен Бал возвратился с пустыми руками, а остальные еще и подтрунивали над ним за то, что он упустил добычу и заснул в карауле. А Бела тен Белен шутил про себя самого – мол, повезло поймать двух рыбок на один крючок – и рассказывал, как девочка в ореоле болотного огня по доброй воле пришла к ним, чтобы не расставаться с сестрой.
Вспоминая набег, он пришел к мысли, что им действительно повезло и что успехом отряд обязан не ему, а проводнику. Предупреди Бид своих соплеменников, и они, выскочив из засады, перебили бы людей Белы еще до того, как те добрались бы до дальнего становища. Раб их спас. Бела тен Белен хоть и счел такую преданность ожидаемой и вполне естественной, но все же оценил ее высоко. Он знал, что Бид и его сестра Ната нежно привязаны друг к другу, но видятся редко, поскольку Бид принадлежал роду Хан, а Ната – роду Белен. Как только выдалась возможность, Бела обменял сразу двух домашних рабов на Бида и сделал его надзирателем барака, где жили все рабы семьи Белен.
В набег Бела отправился не просто так: он хотел, чтобы в доме, где жили его мать, сестра и жена брата, появилась девочка, которую они обучат всему необходимому и вылепят из нее невесту по его вкусу, а после он на ней женится.
Некоторые мужчины Короны не брезговали брать в жены девушек Грязи прямо из грязи, то есть из бараков своего дома или огороженных поселений для рабов в Городе. Такая жена была нужна лишь для того, чтобы рожать детей; муж держал ее в ханане и во всем остальном ею не интересовался.
Другие мужчины проявляли больше придирчивости. Хехум, мать Белы, с детства воспитывалась в ханане Короны, где ее готовили к замужеству с человеком Короны. Ната, захваченная в четырехлетнем возрасте, сперва жила в городском бараке, однако несколько лет спустя некий торговец из людей Корня, угадавший в девочке будущую красавицу, отдал за нее пять взрослых рабов и поселил в своем ханане, дабы она не подверглась насилию и не лишилась девственности до тех пор, пока не наступит пора продать ее кому-либо в жены. Слава о красоте Наты разнеслась далеко, и немало мужчин Короны предлагали за нее хорошую цену. Когда ей сравнялось пятнадцать, род Белен не пожалел за нее всего урожая, собранного с лучшего поля, да к тому же отдал в пользование торговцу целое здание на Медной улице. В доме Белен Нату, как и ее свекровь до нее, приняли со всем уважением.
Не найдя в бараках и хананах достойной невесты, Бела решил добыть дикарку и осуществил свой замысел вдвойне успешно.
Вначале он хотел оставить себе Маль, а Мод отослать в бараки. Однако при всем своем очаровании Маль, пухленькая, большеглазая девчушка с длинными ресницами, была всего пяти лет от роду. Бела, в отличие от некоторых, не хотел ложиться в постель с малолетним ребенком. Мод же исполнилось одиннадцать – тоже еще ребенок, но совсем скоро подрастет. Она не всегда казалась Беле красивой, зато отличалась неизменной живостью характера. Мужество, с каким Мод отправилась вслед за сестрой, произвело на Белу большое впечатление. Он привел обеих девочек в ханан дома Белен и попросил мать, сестру и невестку заняться их воспитанием.
Маленьким дикаркам было странно слышать слова на родном языке из уст Наты Беленды, ибо для них она являлась созданием иного порядка – как и Хехум Беленда, мать Белы, Ало и их сестры Туджу Белен. Все три женщины выглядели одинаково: высокие, опрятные, с бархатистой кожей, мягкими руками и блестящими длинными волосами. Они носили одеяния из тонкой ткани-паутинки, окрашенной в оттенки весенних цветов и закатных облаков, и были истинными богинями. При всем том Ната Беленда относилась к девочкам с большой добротой, часто улыбалась и старалась говорить с ними на их языке, хотя помнила его плохо. Бабушка, Хехум Беленда, была важной и суровой, однако довольно скоро стала сажать Маль к себе на колени, чтобы та поиграла с маленьким сыном Наты. Но больше всего девочек поразила Туджу. Ненамного старше Мод, ростом она превосходила ту на целую голову и одевалась, как решила Мод, в лунный свет: в тунику, пошитую из серебряной материи, носить которую дозволялось лишь женщинам Короны. Тяжелый серебряный пояс спускался с талии на бедра, и с него свисали серебряные ножны, отделанные искусной резьбой. Оружия в ножнах не было, но при первой встрече Туджу сделала вид, будто вытаскивает из них меч, принялась понарошку размахивать и атаковать этим невидимым мечом, а потом засмеялась, видя, что Маль все пытается его разглядеть. При этом она знаками показала, что к ней нельзя прикасаться – в тот день это запрещалось священным законом. Девочки ее поняли.