— И тогда ты приехала в Чикаго, — сказал он.
Я кивнула. — Села на поезд и начала все сначала. И с твоими мягкими и сдержанными указаниями, я научилась дисциплине. Я научилась уважать себя. Я пыталась оставить прошлое позади. Думаю, это было наивно.
— Спасибо, что рассказала мне это, — сказал он. — Что дала мне знать.
Он казался искренним, и чувствовался таким же. Он так и не дал мне повода сомневаться в нем. Но доверие было забавной вещью, и чем-то, о чем я не так много знала. Не чем-то, к чему я была готова.
Вопрос был в том, буду ли я когда-либо готова?
Дом девушек выглядел как и большинство блочных. Два невысоких этажа и крыльцо, поддерживаемое толстыми квадратными колоннами. Он, вероятно, был построен во времена Второй Мировой Войны, когда здесь жили семьи. Теперь это был дом трех студенток, и по другую сторону крыльца была садовая кушетка.
Мы вышли из машины и последовали за Рэйчел вверх по лестнице в гостиную, в которой были деревянные полы, несочитающаяся мебель, и растения, которые выглядели так, будто получали мало солнечного света, как и я. В доме пахло стариной и фруктами.
— Моя комната здесь, — сказала она, ведя нас через узкий коридор.
Комната Рэйчел, в отличие от всего дома, была безупречной. Небольшая кровать. Тумбочка. Книжная полка. Большой комод с зеркалом, в таком же стиле, что и остальная мебель. Плетеная корзинка, содержащая благоустроенный хлам, и аккуратно застеленная кровать.
— Где ты нашла журнал? — спросила я.
— Он был на кровати. Я взяла его, увидела, что там написано, и села в машину.
— У тебя умная голова на плечах, — сказал Люк. Он подошел к комоду, внимательно рассмотрел несколько рамок. — И что мы здесь имеем? — задумчиво спросил он, затем повернул фотографию так, чтобы мы могли видеть.
Там, на выцветшем черно-белом снимке, которые видал лучшие дни, стояли мы вчетвером. Я подошла к нему, чтобы рассмотреть поближе.
— Ты неизменный сюрприз, — прошептал он, его глаза расширились, когда он смотрел на изображение.
На мне было платье без рукавов, доходящее до колен, покрытое бахромой, которая подпрыгивала и покачивалась, когда я прогуливалась в нем, что делала с самоуверенностью. Нитка жемчуга, достаточно длинная, чтобы дотягивать до живота, была подарком от особо щедрого гангстера. Мои волосы были короткими и бережно завитыми в идеальную холодную завивку, обрамляющую мое лицо.
Трио женщин стояло со мной. Это были цветочницы: Дэйзи, Айрис и Вайолет. Наши руки были вокруг талий друг друга, правые ножки с подвязками наклонены в сторону камеры, на ножках туфельки Мэри Джейн[9].
— Где ты ее взяла? — спросила я, оглядываясь на нее.
Она покраснела, совсем чуть-чуть. — Она была в коробке с вещами, которую я получила от мамы — старые семейные фотографии.
— Она определенно старая, — сказала я. — Это было очень давно. И мы должны поспешить.
Она кивнула, затем схватила вещевой мешок и начала заполнять его одеждой из комода. Я покорно наблюдала за ней, но могла чувствовать на себе взгляд Люка. Он был заинтригован моим прошлым, и тем, что я еще не рассказала ему.
Но там было слишком много, чтобы рассказывать.
Рэйчел закрыла ящики комода и подошла к двери, как я поняла, шкафа. — Несколько пар обуви, — сказала она, — И, думаю, я готова.
Она повернула ручку, и я услышала щелчок.
Мое сердце замерло.
— Рэйчел! — закричала я, прыгая на нее и толкая на пол, закрывая своим телом, когда она начала открывать дверь... и щелкнул спусковой механизм.
Она закричала, когда выстрел прогремел через комнату, пуля просвистела над нашими головами и врезалась в плакат на противоположной стене.
Их внезапный страх цеплялся за меня, и я потрудилась держать свое дыхание под контролем. Я профессионал, напомнила я себе. Но это не остановило болезненные удары моего сердца. Я посмотрела вверх, и увидела механизм в шкафу. Это была растяжка, старомодная ловушка, предназначенная ранить, или убить незваного гостя.
— Господи! — воскликнул Люк, поднимаясь со своего места. — Что, черт возьми, это было?
— Растяжка, — ответила я, его пристальный взгляд впился в меня, его вопрос был очевиден: Как Линдси узнала, что это было, и что оно выстрелит?
Я поднялась и мельком увидела отблеск золота на полу шкафа. Осторожно, я подошла ближе. Под растяжкой, перед аккуратной коллекцией обуви, лежала золотая монета. Я подняла ее и провела пальцем по рельефному изображению, я знала, что оно там будет — контур клевера и логотип Грин Клэр.
Я засунула ее в карман.
— Что ты нашла?
— Визитную карточку, — ответила я, помогая Рэйчел подняться на ноги.
Люк подошел к шкафу, чтобы осмотреть механизм. — Он запустился, когда она открыла дверь. — Он оглянулся на меня. — Ты это услышала?
Я кивнула. — Мне повезло, — сказала я, хотя мы оба знали, что я лгу.
Рэйчел посмотрела на меня, широко распахнув глаза. Слезы собрались на кончиках ее ресниц, а ее страх и шок пропитали комнату.
Она была в опасности из-за меня — была почти убита из-за меня. Она не должна была быть частью этого. Не была бы частью этого, если бы у преступника было хоть немного чувства собственного достоинства. Ты не используешь свои обиды против невинных.
— Тетя Линдс?
— Ты в порядке, — сказала я, обнимая ее.
— Они пытались убить меня, — сказала она. — Они пытались убить меня. — Ее слова сквозили шоком.
— И журнал был здесь для того, чтобы ты его нашла, — сказал Люк, встречаясь со мной взглядом над головой Рэйчел. — Вызывают тебя обратно в Нью-Йорк.
Я отстранилась для того, чтобы увидеть лицо Рэйчел. Мое сердце разрывалось, и я оттолкнула боль, сосредоточившись вместо этого на предстоящей задаче и поездке, которую собиралась совершить. Они звали меня обратно в Нью-Йорк, и я собиралась ответить.
— Я собираюсь разобраться с этим, — уверила ее я, — И все будет хорошо.
Так или иначе, все будет хорошо.
Обратно мы ехали молча, Рэйчел на заднем сидении. Я постоянно проверяла ее в зеркало заднего вида, как будто она могла исчезнуть. Но она тупо уставилась в окно, с вещевым мешком, зажатым в руках, как будто это было ее последнее имущество на земле.
Люк решил позвонить Чаку, дедушке Мерит и экс-главе сверхъестественных дел города. Он согласился поговорить со своими контактами из Чикагского Департамента Полиции, попросить их прибраться в доме и найти безопасное место для остальных девушек, пока мы решаем проблемы.
Мы припарковались и вошли в Дом, Элен встретила нас в холле. Она была похожа на футуристического полководца. Модный костюм. Серебристый боб[10], ни один волос не выбился из прически. Ее руки были скрещены перед ней, туфли безупречно блестели. От ее вида меня бросило в дрожь.
— Ты, должно быть, Рэйчел, — сказала она с деловитой улыбкой. — Мы подготовили гостевой люкс на третьем этаже. Ты, наверное, устала. Я могу отвести тебя наверх, если ты хочешь вселиться.
— Конечно, — сказала Рэйчел, но оглянулась на меня.
— Все в порядке, — сказала я с улыбкой. — Это действительно хороший люкс. На самом деле, лучше, чем любая из наших комнат. Ты будешь жить, как аристократка.
Рэйчел немного улыбнулась, что было лучшим, на что я могла надеяться, принимая во внимание то, что ее почти застрелили мои враги.
— Спасибо, Элен, — сказала я, когда она повела Рэйчел к лестнице.
Я позволила им уйти вперед, давая Рэйчел немного расстояния, затем тоже начала подниматься.
— Что дальше? — спросил Люк, шагая рядом со мной.
— Я должна поехать в Нью-Йорк. Если я не сделаю этого, это никогда не закончится. Я еду туда и разбираюсь с этим, иначе Рэйчел придется оглядываться через плечо всю оставшуюся жизнь.
— Ты не все мне рассказала, — сказал он тоном, не допускающим споров, не было никакой вероятности, что он был неправ. — Расскажи мне все остальное. И ничего не опуская.
Я подождала, пока мы не добрались до моей комнаты, затем закрыла и заперла дверь.
Я направилась к шкафу и схватила сумку с пола, которую положила на кровать и расстегнула. На обратном пути к шкафу, Люк взял меня за руку, останавливая.
— Эй, — мягко сказал он, когда я начала вырываться. — Поговори со мной, Линдс.
Создание с ним зрительного контакта ощущалось слишком интимно. Вызов в доме Рэйчел был слишком точным, и я направлялась прямо к краю обрыва. Одно неверное движение, и я, возможно, не смогу удержаться.
— Она мой последний родственник, — сказала я. — Единственная дочь единственной дочери единственной дочери. Я должна защитить ее.
— Защитить ее от чего?
— Не знаю.
— Линдси, — начал он, но я покачала головой, наконец посмотрев на него. В его глазах было беспокойство и страх, и это пугало меня. Эти эмоции были тяжелые, и они давили на меня больше, чем любые другие. Больше, чем счастье, больше, чем радость. Я не хотела тяжести его страха, не могла ее вынести.
— Это вражда, я думаю. Между девушками.
Он кивнул, скрестив руки на груди. — Ладно.
— Вайолет — она была самой молодой, когда ее обратили. Всего девятнадцать. Она влюбилась в человека-гангстера по имени Томми ДиЛукка. Он снабжал выпивкой весь город, и владел Сапфиром. Он враждовал с другой гангстерской бандой за территорию, за поставку ликера. Ту группу возглавлял парень по имени Дэнни О'Хара. Он был вампиром, и скотом. Яростным. Таким небрежным. Томми поджег грузовик с выпивкой Дэнни, и Дэнни отомстил.
— Он убил их всех?
Я кивнула. — Людей и вампиров. Мы, девушки, я имею в виду, все были в баре. О'Хара пинком открыл дверь, начал стрелять. Дэнни был зол. Он был оскорблен. Он продолжал стрелять до тех пор, пока тела были едва узнаваемы. До тех пор, пока девушки не смогли исцелиться.
— Как ты выбралась? — теперь голос Люка был тихим.