— Но вы же не думаете, что это было так?
— Такая версия нас мало устраивает.
— А как же вы будете без нее обходиться?
Нейлор задумался. Он пододвинул к себе хрустальный графин и один из стоящих тут же стаканов, налил воды, отпил глоток, но так ничего и не сказал.
Вандовер согнулся над столом и заговорщически прошептал:
— А что, если вместо хаоса, который вот-вот должен захватить организацию, я предложу вам объединиться?
Королева Трикатада с явным удовольствием зашелестела своими сияющими крыльями, когда генерал Гузул приблизился к ней и сделал реверанс. её жесткие панцирные крылья разошлись веером, а из-под них появились тонкие прозрачные подкрылышки. Они вспыхнули голубым сиянием, затрепетали и зашелестели, распространяя тонкий чарующий аромат. Воистину, на такое великолепие была способна только королева! Гузул подпрыгнул и защелкал всеми своими ногами. О, ему была оказана редкостная честь! Королева убрала свои тонкие подкрылышки под блестящие панцирные крылья и коротким жестом показала Гузулу, что тот может подойти поближе к ней.
— Как хорошо, что вы вернулись под моё крыло, Гузул! — нежно прострекотала она. — Ни одна встреча после долгой разлуки за все это время не была для меня столь приятной!
Гузул почтительно склонил голову:
— Только обязанности могут заставить меня покинуть вас, моя королева!
— Как обстоят наши дела в Доминионе?
— Старинный враг так же силен и непонятен, как и всегда, — генерал стукнул по полу передним щупальцем и стал расхаживать взад и вперед по тронному залу. — И только ваше явное превосходство в скорости кладки яиц удерживает людей в безвыходном положении.
Королева встрепенулась. На её радужной лицевой маске отразились и гордость и печаль. Эти чувства были переданы так умело, что Гузул невольно остановился и восхищенно вздохнул. Глаза королевы загорелись любовным блеском, но она опустила веки и посмотрела в сторону.
— Мне отпущено очень мало времени, генерал, — тихо произнесла она.
Это было общим горем их расы. С непосильной обязанностью откладывать столько яиц, чтобы восполнить постоянные потери их Тракианской Лиги, — могла справиться только королева. И все-таки, сколько ни старалась Трикатада оставить после себя среди тракианских песков хотя бы одну плодовитую самку — это не удавалось ей. Тот день, когда королева состарится и больше не сможет откладывать яйца, приближался, а значит, приближался и день, в который всем тракианским мирам будет подписан окончательный приговор. И все же — чем больше яиц успеет отложить Трикатада, чем больше планет успеют они превратить в песчаные колыбели для своих маленьких, тем больше вероятность того, что в их мире появится следующее плодовитое поколение. И все-таки чем больше рождала Трикатада, тем быстрее ветшало её тело и тем неумолимее она близилась к концу. Гузул хорошо понимал, что уже при его жизни война с людьми может быть окончательно проиграна и их раса прекратит свое существование.
Трикатада внимательно посмотрела на него:
— Насколько верно составлены ваши планы? Генерал отсалютовал:
— Не волнуйтесь, моя королева! Наш бывший враг и теперешний союзник не имеет ни малейшего представления о наших предстоящих планах. Из нас получилась бы прекрасная брачная пара — вы и я… — Гузул закашлялся от смущения и опять заходил взад-вперед перед сияющим троном. — Люди верят, что мы союзники, и пока нам удается доминировать. Причем мы достигаем перевеса, задействовав всего лишь треть наших войск.
— Ах, только треть? — королева довольно кивнула головой.
Гузула волновали звуки, которые издавала королева. Может быть, на генерала действовала весна? А может быть, и что-то еще — более важное и более властное? О, он совсем не хотел думать о войне. Его сердце быстрее и быстрее стучало в груди.
— Как вы и приказали, моя королева, — отвесил поклон Гузул.
— Королевский совет поддержал меня. — Трикатада еле слышно щелкнула тяжелыми крыльями. её фасетные глаза сверкнули и померкли. — А впрочем, ведь они боятся мыс перечить. Я — их единственная надежда.
Гузул знал, что подразумевала Трикатада последней фразой. Ведь если хотя бы один раз королевский совет пойдет против её воли, королева обидится и отложит на какое-то время очередное вынашивание личинок. Пожалуй, именно их общее тракианское горе помогало королеве прочно и просто удерживать власть в своих многочисленных щупальцах: Тракианская Лига объединилась в поддерживающий её союз только потому, что другого выбора не было. Ни у одной другой политической фракции не имелось плодовитой королевы, которая с легкостью могла бы сместить её с трона.
Королева медленно поднялась и внимательно посмотрела на Гузула:
— И все-таки ваши действия нельзя назвать полностью удачными, мой генерал!
Гузул покорно опустил голову.
— Да, моя королева, вы, как и всегда, правы. Командир по фамилии Шторм все-таки выжил, хотя вы и приказывали нам убить его. Но я не думаю, что он один сможет раскачать Триадский Трон или миры Доминиона даже в том случае, если он догадается о том, что происходит. Люди совсем не похожи на нас. Ни одно существо в мире не способно вместить в себя столько силы и столько власти, сколько это удается вам, моя королева!
Трикатада опять довольно сверкнула глазами:
— Что ж, генерал Гузул! Я думаю, сейчас разумнее всего направить ваши таланты на поиск Святого Калина. Наши информанты в мирах Триадского Трона сообщают, что император Пепис намерен немедленно начать его спасение. Кстати, в этой операции будет принимать участие Шторм. Мне это совсем не нравится. К тому же уокеры слишком долго мешали нашей работе по поиску норцитовых рудников, так что если они до сих пор и не догадались о назначении норцита, так обязательно сделают это в ближайшее время. Короче, я хотела бы, чтобы Калина отыскали мы, а не подданные Пеписа.
Гузул поклонился:
— Да, моя королева. — Он был исполнительным воином, и выслушав приказ один раз, никогда не заставлял повторять его.
Трикатада помолчала и продолжила:
— Постарайтесь ознакомить с деталями операции Крока. Этот лохматый милосец — довольно-таки способное существо, а в прошлом он не один раз приносил нам пользу.
— Как будет угодно Вашему Величеству, — щелкнул хитиновыми панцирными крыльями Гузул. Его лицевая маска изменилась: выражение храбрости и воли явно читалось на ней. — Линии защиты уже проверены, моя королева, так что если на этот раз на нас нападут ат-фарелы, удар придется по человеческим мирам. Ну что же! Нам надо выжить, а значит, у нас есть право принести жертву. А когда люди станут бороться и умирать, наши новые корабли унесут нас далеко-далеко от этой схватки. Я, Гузул, торжественно обещаю вам — мы одержим победу!
Глава 16
Это было похоже на топкую кожицу, сползающую с: лука. Его жизнь покидала его — слой за слоем. Горькие, сладкие, радостные и горестные составные его естества отходили один за другим, и каждая потеря была болезненной. И все-таки Святой Калин упорно цеплялся за жизнь, не желая упустить её совсем, навсегда, Сейчас ат-фарелы наблюдали за ним так же, как и несколько часов назад, тогда, когда они исследовали его систему кровообращения, кишечник, легкие. Он не знал, что они думали о его человеческой сути, но хирургами они были неплохими — именно благодаря их тонкому мастерству он до сих пор был жив.
Странно жить, но при этом почти не иметь тела, искать комфорта — а получать острую физическую боль, измучившись, искать смерть, идущую из израненного тела, а находить тысячи светящихся точек в заброшенной Богом душе.
Он попытался вспомнить Джека Шторма в сияющем бронескафандре, потом — Элибер, потом — императора Пеписа. и его бесчисленных слуг, но душа не прирастала к этим образам, как раньше. Что-то случилось с ним, что-то сломалось в нем самом.
И все-таки он не мог просить у Бога смерти и цеплялся за жизнь своего тела и жизнь своей души всеми способами, которыми располагал.
Рано или поздно это должно было закончиться. Постепенно он осознал, что ат-фарелы собирают воедино его разъятую плоть. Тихие звезды его жизни и его мысли, далеко друг от друга отодвинутые тонкими острыми скальпелями, снова приближались друг к другу и складывались вместе. Он уже не был рассыпан на куски, и темная смерть не решалась ступить на порог.
Когда Святой Калин проснулся, он почувствовал такую жгучую и нестерпимую боль, какой никогда не ощущал в своей жизни. Ат-фарелы разобрали его на части, а потом собрали снова. И все-таки их: великолепные умения и навыки мало в чем помогли. Собственно, этого и следовало ожидать: откуда им было знать строение человеческого тела!
Глава 17
— Я слышал, что сегодня император принимает посетителей, — в мраморном вестибюле дворца переминался с ноги на ногу маленький, тщедушный, совершенно высохший человек. — Видите ли, мне необходимо как можно быстрее переговорить с Пеписом.
Совсем недавно он сбежал из лаборатории Зеленых Рубашек и теперь оглядывался по сторонам и все не мог найти себе места, боясь, что его обнаружат. Ему посоветовали отыскать министра Полиции и переговорить лично с ним. Женщина, скорее всего принадлежащая к дворцовому персоналу, внимательно посмотрела на маленького человечка:
— Будьте добры, назовите мне ваше имя, церковное звание и номер членского билета.
— Церковное звание… — запнулся человечек. — Да я…
Женщина невозмутимо посмотрела на него:
— Вы не принадлежите к партии уокеров?
— Почему же, нет, нет… — путаясь и краснея, ответил маленький человечек. — Вообще-то я ксенобиолог.
— Очень сожалею, — невозмутимо ответила грузная женщина. — Но сегодня император принимает только уокеров.
— Но я… — нервно затрясся человечек.
— Очень сожалею, — перебила его женщина. — Сегодня должны пройти переговоры с забастовочным комитетом. Прием посетителей по личным вопросам император начнет только после того, как решит вопрос о всеобщей стачке.