— А может быть, — никак не унимался Матердан, — я смог бы переговорить с министром Баластером? У меня есть для него очень важная информация!
Женщина долго выслушивала его просьбы с безразличным видом, но теперь её терпение явно кончилось. Она поднялась со стула и загородила дорогу маленькому высохшему человечку. Высокая, грузная, эта женщина возвышалась над ним, как средневековая башня. Да еще крест — резной, блестящий нет-нет, да и подрагивал у нее на груди.
— Я вызвала дворцовую охрану, — она потеснила его к двери. — Мне кажется, что вам лучше уйти до того, как траки появятся здесь.
Матердан развернулся и побежал вперед. Встречаться с траками? Господь упаси! Попадаться в руки Полиции Мира? Наверное, в его положении и это не лучше. Поросшая деревьями аллея у дворцовых ворот была пуста. Матердан оглянулся и отряхнул свою измятую одежду. И все же если он смог попасть сюда по своим документам, онне должен был так просто сдаваться! Пусть его лабораторные исследования плохо оплачивались и держались в секрете, те сведения, которыми он располагал, больше нельзя было держать в тайне — они могли повлиять на судьбу всей Тракианской Лиги. Что делалось на свете! Эти подлые траки как хотели разгуливали по Мальтену, Принцесса умерла, Зеленые Рубашки после её смерти пришли в состояние полнейшей неорганизованности. Нет, Матердан больше не мог ждать!
Где-то поблизости шли траки. По старой привычке Матердан сумел различить их шаги вовремя и на всякий случай шмыгнул в густые заросли кустарника, окружающие небольшую лужайку. Матердан упал в траву и обхватил голову руками, стараясь унять сильную нервную дрожь: уж слишком много времени ему пришлось провести в плену у траков, чтобы видеть этих жуков снова и снова. Ксенобиолог прислушался, о чем переговаривается между собой жукообразная охрана. О! Эти солдафоны, конечно же, говорили о желании побывать на приличной войне и как следует поразмять свои щупальца. Да, все траки были сильны и глупы. Из всех из них, пожалуй, один генерал Гузул был тонким интриганом и способным политиком.
Когда траки прошли мимо, Матердан выполз из-за куста и осмотрелся. За кустами, окружающими лужайку, виднелась высокая кирпичная стена. Ах, это, кажется, одна из тех площадок, на которых тренируются императорские рыцари! В таком месте лучше не попадаться в руки не только жукам, но и людям. Матердан юркнул в листву. Вовремя! Рядом с ним зазвучали неясные человеческие голоса.
— Дело сделано — костюм подобран и как следует экипирован, — сказал грубый голос.
Второй, более мягкий голос ответил:
— Крок очень удивил меня.
Тише, тише, надо во что бы то ни стало еще раз услышать этот голос! Матердан даже подпрыгнул от неожиданности.
— Я бы отдал свою левую руку, чтобы узнать, почему это Трикатада спустила его со своего крючка да еще позволила занимать такую огромную должность!
А сейчас прозвучит второй голос. Матердан насторожился и затаил дыхание.
— Крок никогда не любил траков, но и я не должен рассчитывать на союз с ним, так что со мной отправятся Роулинз и Элибер.
Матердан приподнял голову и выглянул из-за поросших густыми листьями ветвей. Теперь он хорошо видел говорящих людей и никак не мог прийти в себя от удивления. Мог ли он забыть или перепутать с кем-нибудь другим человека, который когда-то спас ему жизнь, вытащив его из тракианского Клактута? Шторм… Джек Шторм… Но ведь Шторм был арестован Пеписом и объявлен предателем! Что за чудеса?
— Наверное, я зря беру с собой Элибер, — сказал Шторм. Лассадсй проворчал что-то, а потом сказал:
— Может быть, теперь она и не сможет поддержать тебя так, как это делала раньше.
— Не в этом дело. — Шторм обернулся и посмотрел куда-то поверх головы Матердана. — Она заслуживает лучшей участи. Ведь Пепис так и не восстановил меня. в прежней должности. Я изменник, а значит, когда я найду Святого Калина, император перестанет во мне нуждаться и вышвырнет меня на окраину вселенной, а может быть, и на тот свет. Короче говоря, у меня нет будущего.
— Не говорите так, командир, — покачал головой Лассадей. — Вы совсем не дезертир и не изменник.
Матердан поднялся с колен. Его информация имела особую ценность, и он не знал ни одного человека, кроме Джека Шторма, который сумел бы распорядиться ею так же толково. Он уже хотел вылезти из кустов и подойти к Джеку, но его смутили эти резкие слова “предатель”, “дезертир”.Матердан задумался. Вдруг быстрая движущаяся тень упала на него. Ксенобиолог посмотрел вверх и съежился: какое-то огромное существо в бронекостюме спускалось с дерева. Лицевое стекло шлема было опущено, и Матердан не мог рассмотреть лица. Он закрыл глаза руками и попятился.
— Что вы здесь делаете, маленький человечек? — бронированная перчатка схватила его за шкирку и подняла в воздух.
— Шторм, — еле слышно выдавил ксенобиолог. — Мне нужен командир Шторм.
Огромная железная рука тряхнула его в воздухе:
— Что вы сказали?
Матердан закашлялся и стал беспомощно болтать ногами.
— Я должен найти командира Шторма! — его плохонькая рубашка треснула и поползла по швам. Матердан упал на землю, тут же поднялся и побежал от неизвестного рыцаря.
Матердан еле добрался до своего засекреченного убежища в мальтенских трущобах. Он закрыл дверь на два замка со сложным шифром и прислонился к стене. Каждый нерв в его маленьком теле пульсировал от напряжения. Плечо болело, и все-таки он был цел!
Его пульс еще долго бился с удесятеренной скоростью, но времени отдыхать и приходить в себя не было. Ксенобиолог вошел в комнатку, оборудованную под лабораторию, открыл шкафы и стал выгребать из ящиков пленки с результатами своих исследований. Он должен был срочно все это уничтожить. Наверное, Зеленые Рубашки не зря засекретили его работу — после того разговора, свидетелем которого он невольно оказался, ксенобиолог вообще перестал понимать, кому можно верить. Видимо, политика была такой грязной штукой, что к ней не стоило подходить близко.
Матердан укрепил на штативе большой тигель и бросил на его дно несколько кусков сухого спирта. Вот так — теперь пленки будут гореть быстро и почти без дыма. Одна, вторая, третья… да стоило ли их считать? Работа была почти завершена, и все, что нужно, прочно запечатлелось в его памяти. И все же — ни в какие чужие руки эти факты не должны были попасть. Когда будут уничтожены все пленки, ему придется взорвать лабораторию и сбежать в какое-нибудь укромное место. И Зеленые Рубашки, и траки будут преследовать его, а значит, дальнейшие действия надо хорошо обдумать.
Матердан был так занят собственными мыслями, что даже не услышал, как открылась наружная дверь и на пороге появился лохматый медведеобразный милосец. Ксенобиолог вскрикнул. До сих пор он знал только одного милосца — того самого, который служил одновременно и тракам, и Доминиону.
Гигант широко разулыбался и показал клыки:
— Я шел за тобой, малыш. Расскажи мне, о чем важном ты должен был сообщить командиру Шторму?
Матердан отступил к стене и с ужасом посмотрел на милосца:
— Я… мы… у меня есть для него информация…
— Только для Джека? — переспросил милосец и прошелся по комнате. — Давай не будем дурачить друг друга, парень! Я — Крок, а ты — Матердан. Моя королева с нетерпением ждет твоего возвращения.
— Я… мы… — в горле у ксенобиолога пересохло. — Я не тракианская собственность, а свободный человек!
— Свободный, а к тому же еще и страшно перепуганный. — Крок покачал головой. — Я сейчас скажу тебе то, что знают очень немногие, — я тоже свободен. И все же моя королева отрубит мне голову и выпустит кишки, если узнает, что я тебе это сказал. Короче, сегодня ты приходил в императорский дворец, чтобы найти Шторма. У Джека сейчас большие неприятности, так что, если хочешь передать ему что-то, сделай это через меня. Матердан провел дрожащими пальцами по стене:
— А п-по-т-том в-вы уй-д-д-д-ете?
Лохматая морда Крока разулыбалась. Матердан все еще не знал, что ему делать, но вдруг — лохматая рука в бронированной рукавице легла на его плечо. Боль и ужас быстро довершили дело. Слова посыпались из ксенобиолога, как орехи:
— Все дело в норците. Расскажите ему… Шторм знает. Я работал над этой проблемой. Расскажите ему… Я жил среди траков. Их низшее сословие — трутни — здорово отличается от других. И еще я знаю, почему траки так нуждаются в норците. Расскажите ему… Какое-то время я думал, что они покрывают норцитом крылья, но это не так. Старое оружие Джека покрыто норцитом. Он был уверен, что траки не могли его видеть, Вообще-то они могли его видеть, но не видели… Расскажите ему…
— Помедленнее! — зарычал Крок и тряхнул Матердана за плечо. Матердан вдохнул в себя глоток воздуха и опять заговорил:
— Это происходит примерно так: траки перемалывают норцитовую руду в порошок и глотают ее. Норцит здорово усиливает боевые качества их воинов. А низшие касты этим не занимаются — они ведь не воюют! Когда норцит имеется в составе другого тела, траки чувствуют его, но при этом думают, что перед ними стоит другой трак. Но так было раньше. Теперь они знают, что враг использует норцит, и принимают это в расчет. Но кое-чего они совсем не знают. А именно — норцит неблагоприятно влияет на них самих. Короче, скажите Джеку, что все заключено в норците.
Матердан замолчал и внимательно посмотрел на Крока. Он специально сформулировал последнюю фразу двусмысленно и загадочно — очень уж не хотелось маленькому человечку обо всем, что он узнал такою ценой, сообщать милосскому медведю. А Шторм… Шторм с легкостью додумает недостающее.
— Это все? — пристально посмотрел на него Крок.
— Да. А вы запомните это?
— Конечно, — милосец непонятно хмыкнул. — Я все запомнил очень хорошо. А ты? Матердан вздохнул:
— А я только что сжег записи.
— Это правильно, — милосец подошел к Матердану. — Мне очень жаль тебя, малыш…
Ксенобиолог закричал и протестующе замахал руками, но кости его черепа, зажатые в огромных лапищах Крока, треснули, и он обмяк прямо в медвежьих лапах. Крок давил на череп ученого до тех пор, пока не убедился в том, что тот уже десять, а может быть, и двадцать раз мертв. Он положил на пол маленькое тело и, посмотрев на него, сказал: