— Наш или ваш? — спросил Пепис и внимательно посмотрел на Крока. Милосец стянул с головы шлем.
Лохматое существо улыбалось и смотрело на Пениса добрыми умными глазами. Теперь император понимал, что происходит. Значит, Баластер ведет с ним какую-то тайную игру, а стоящий рядом Крок пытается доказать это.
Милосец улыбнулся и отдал честь:
— Вы сделали меня командиром рыцарей, император, и я умру, защищая вашу честь.
Баластер сжался и стал в два раза меньше, чем обычно. Пепис с интересом посмотрел на министра:
— Вы хотите мне что-то сказать? Каким-то особенным, скрипучим и заунывным голосом, Баластер ответил:
— Мне нечего вам сказать.
Пепис откинул со лба рыжие пряди:
— И какой же осторожный у меня министр! Из этого я могу сделать вывод, что вы, Баластер, ожидаете прорыва траками нашей обороны! Скажите мне, министр, в самом деле, вы можете желать этого?
— Траки — наши союзники, — двусмысленно ответил Баластер.
— Вот как! — Пепис покрутил головой, и рыжие пряди, лежащие на подушке, стали трещать и искриться. — Неплохо, командир, — кивнул он Кроку. — Обещайте мне, что до того момента, как сюда вернется командир Шторм, вы сможете отстоять хотя бы мою резиденцию!
— Я клянусь! — тут же ответил Крок.
Баластер вышел и почти бегом пробежал мимо длинной шеренги рыцарей. Крок усмехнулся ему в спину и закрыл дверь в коридор. Теперь они с императором остались в палате одни. Пепис вопросительно посмотрел на милосца. Крок улыбнулся и обнажил желтые клыки:
— Ваше Величество, я сам буду следить за ним! Недавно Баластер встречался с одним из зеленорубашечников по имени Нейлор.
Пепис глубоко и протяжно вздохнул:
— Эта информация достоверна?
Крок кивнул:
— Распечатка голоса совпадает с оригиналом.
— Хорошо. — Император удовлетворенно хмыкнул. — Продолжайте. Я ведь сам приказал вам сделать это!
— Император! — Крок провел лапой по своей пушистой шерсти. — Они встретились в нижнем Мальтене. Он приказал Нейлору покинуть уокеров и тем самым открыть их для внезапного нападения траков. Ваш министр считает, что в благодарность за это Тракианская Лига сделает его императором.
Пепис хмыкнул:
— А в этом он, наверное, прав. Ведь жуки ненавидят слабых. И моя… непоследовательность… приводит их к выводу о том, что я очень слаб. Конечно, Вандовер попытается извлечь из этого для себя максимальную пользу! Кстати, а почему вы сразу же не пришли ко мне?
Крок пожал плечами:
— Скорее всего, вы не разрешили бы мне сделать того, что я сделал! Пепис засмеялся:
— Видимо, вы правы. В этом вопросе я ваш должник.
— И не только в этом. — Крок повернул к императору свою умную медвежью морду. — Скажите, а могу ли я сообщить вам цену?
В палате они были одни, и Пеписа почему-то охватила нервная дрожь, но он пересилил её и спросил:
— Какая же это цена?
— Скажите… — голос Крока стал хриплым от волнения. — Кто управлял Милосом все это время?
— Ваши люди под эгидой Триадского Трона. Мы пытались защитить вас от врагов и вкладывали деньги в развитие планеты. — Пепис подумал, что потеря капиталовложений поставила бы Триадский Трон в невыгодное положение в Доминионе. Именно поэтому Уинтон и Баластер когда-то постарались организовать поражение на этой планете своих же войск. Но этой информации император не собирался выдавать милосцу.
Крок минуту подумал:
— А что было бы, если бы траки прямо сейчас ушли с Милоса?
— Черт побери, Милос — это песок, твердолобая твоя голова! — Пепис всплеснул руками. — Какой прок от этой планеты даже в том случае, если траки откажутся от нее?
— Это — моя родина, — пророкотал Крок.
— Да, я понимаю это. — Император почувствовал, сколько любви было вложено в эти слова. — Чего вы просите лично у меня?
Крок торжественно сказал:
— Я хотел бы стать правителем Милоса. Пепис покачал головой:
— Я не против, но ведь это совсем не в моей власти!
— Песок иссякает. Разве Джек Шторм не говорил вам об этом?
Пепис отрицательно покачал головой:
— Не говорил. А вы-то сами об этом как узнали? Глаза Крока наполнились сияющим светом:
— Я никогда не забываю свои родные места. Королева Трикатада опечалена тем, что случилось на Милосе. Ведь песок — это то, что остается от тракианских гнезд. Его всегда было вдоволь, а сейчас стало значительно меньше. Траки не знают причины этого явления. Я тоже не знаю, хотя — о чем-то догадываюсь. Скоро траки покинут мою родную планету. Пока вы хозяин Триадского Трона, Милос ваш, Пепис. Так отдайте же мне его! Это и есть то, о чем я хотел попросить вас.
— Пока я хозяин Триадского Трона… — задумчиво повторил император. — Решено, командир! Если с Милоса уйдут траки, планета — ваша. К сожалению, ничего более конкретного я не смогу вам пообещать.
Крок отдал салют:
— Это прекрасно. Об остальном я позабочусь сам. Итак, мы с вами ожидаем возвращения Джека!
Глава 26
Элибер проснулась от голода и страха. Голова раскалывалась от боли. Мучительные сны, как пиявки, высасывали все её существо, и когда она просыпалась, черный смех Вандовера Баластера звучал у нее в ушах.
Элибер глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться — нет, она никак не могла избавиться от этой грязной и жирной примеси в собственном существе.
Ей опять вспомнилась огромная переполненная зала, крики уокеров, суровая Маргарет, что-то доказывающая императору, сам Пепис в парадной мантии с золотым шитьем — и она, стоящая тихо-тихо, но при этом атакующая и убивающая силой собственного мозга.
Нет, хватит! Она больше никогда не будет этого делать! Она просто-напросто не может делать такие вещи, а потом безмятежно жить! Но сейчас она должна собраться — ведь рядом с нею Джек, и она должна позаботиться о его безопасности!
Боль успокаивается. Она отходит от нее куда-то в сторону, как отходит от берега моря волна. Тракианская сетка-гамак вертится, Элибер барахтается в ней, пытаясь удержать равновесие, но она не жук, не паук и не муха, чтобы уметь держать равновесие в такой вот паутине! Гамак качается и крутится — все быстрее и быстрее, и Элибер, наконец-таки, оказывается на полу.
Вот так! Она вскакивает на коленки, потирает ушибленные места, потом медленно поднимается и оглядывается по сторонам. Хватит спать! Уже подошла её очередь нести дежурство на корабле.
Пищевые запасы, врученные им траками, оставляли желать лучшего. Мясо они, конечно же, сразу отложили в сторону. Не к обеду будь сказано, но есть мясо, предложенное тебе людоедами, было не очень-то приятно. И все же у них еще оставались бобы, сушеные фрукты и много хлеба, так что продержаться до возвращения на Мальтен или до Кэрона, на котором, может быть, представится возможность пополнить продовольственные припасы, было можно. К тому же Шторм говорил, что уже сегодня они должны выйти на прямой курс к Кэрону. Элибер бросила в рот горсть сушеных ягод и тяжело вздохнула.
Джек улыбнулся и повернулся к ней, когда она вышла на палубу и присела рядом с ним. Кажется, он начал привыкать к тому, что теперь уже не только его, но и её мучает бессонница. Их полет длился уже больше недели, и она всегда просыпалась гораздо раньше того времени, как ей надо было выходить на дежурство.
— Какие новости? — Элибер постаралась быть веселой.
— Никаких, — ответил он, и опять посмотрел на экраны мониторов. — Скоро мы замедлим скорость, а через девять часов будем менять курс. Не забудь как следует пристегнуться в самом конце дежурства!
Элибер кивнула и буркнула что-то нечленораздельное. Освещение панели управления было нерезким, и те оттенки цветов, которые преобладали в нем, описать было очень трудно, — видимо, это соответствовало спектральному диапазону тракианских глаз. Этот странный свет хаотичными пятнами плавал на лице Джека и подчеркивал его усталость и напряженность.
— Это была трудная ночь? — Элибер придвинулась ближе.
— М-м-м… — нечленораздельно пробормотал он.
— А в какой половине своего “я” ты сейчас находишься?
Джек посмотрел на нее с нескрываемой иронией:
— Я — это всегда я. А то, что происходит со мной сейчас, наверное, можно назвать приступом мечтательности. Кто-то постоянно надевает на мою душу эту не характерную для меня маску. Если мне повезет. — Джек облокотился о спинку кресла и посмотрел на Элибер. — Я вспоминаю, как моя мама готовила еду, а я помогал ей, нарезая овощи для салата. Иногда мне вспоминается школа… мы сидим за партой вместе с моим двоюродным братом и пытаемся играть в маленькие шахматы, а учитель что-то говорит, говорит и дает нам задание на дом… А если мне не везет… тогда я опять веду борьбу с песком.
Элибер участливо посмотрела на него:
— Тебе нужна моя помощь?
Он глубоко вздохнул, и она поняла, что сейчас он вдыхает аромат её волос и кожи. Джек хитро улыбнулся и ответил:
— Помощь? Пожалуй, нет. Во всяком случае, ни в чем таком, что не поставило бы Роулинза в неловкое положение…
— Роулинз… Роулинз… — она надула губы и откинула волосы со лба. — Все. Сейчас пришло время моего дежурства.
Шторм встал:
— Если что-то случится, сразу же позови меня! — Элибер ничего не ответила. Она села в кресло и стала беспокойно вертеться в нем — сиденье, приспособленное для траков, было совсем неудобно для людей.
Она откинула волосы и посмотрела на приборы. Вроде бы все на корабле было нормально. Элибер успокоилась, и тут же черные мысли опять одолели ее. Черт бы побрал этого Вандовера! Из-за него она совсем не могла спать, но и проснуться как следует она тоже не могла. Во что он превратил её жизнь? Ни явь, ни сон… А еще — она постоянно вздрагивала, когда кто-то, хоть немного похожий на Джека, оказывался рядом с ней.
Она поежилась и все-таки сумела переключить свои мысли на другое — она должна была следить за работой датчиков.
Дежурства Роулинза неизменно выпадали на самые опасные