– К моему отцу? – уточнил я, уже зная ответ.
– Откуда вы знаете? – округлив в неподдельном ужасе глаза, встрепенулась Елена.
– Не важно, – покачал я головой, – Что дальше?
– Твой отец отказался помочь, – скорбно поджав губы, ответила Елена, – Еще и обвинил, что сама виновата.
– А разве нет? – повысив голос, подался я вперед, – Я не оправдываю Романа, но вы же сами знали, на что шли.
– Твой отец почти всегда был рядом, – гневно рявкнула Елена, – Видел все, что происходило, и постоянно убеждал Романа, что ничем хорошим это не закончится.
– И был прав, как оказалось, – прорычал я, – Почему вы не сообщили Роману о рождении дочери?
– Сообщила, когда узнала, что ношу девочку, – поморщившись, сказала Елена, – А он сказал, что если бы это был сын, то он бы подумал. А так, не нужна…
– Вы ее бросили! – взревел я, – Зачем тогда снова появились в ее жизни?! Зачем изводили столько лет?!
– Эта мерзавка мне жизнь испоганила! – заверещала Елена, срывая голос, – Из-за нее у меня не могло быть детей! Из-за нее меня бросил Роман! Она должна была возместить мне все, что я потеряла!
– Вы обвинили в своих ошибках невинного ребенка? Свою дочь? – не веря и едва сдерживаясь, прорычал я.
Елена, поджав губы, отвернулась к окну, не обращая внимания на бегущие по лицу слезы. Пару минут в комнате слышалось только мое судорожное дыхание и ее тихие всхлипы.
– А почему тогда медицина? – прервав вязкую тишину, вполголоса спросил Павел.
– Мне нужен был доступ к препаратам и оборудованию, – уже почти спокойно отозвалась Елена и равнодушно добавила, – Для моего плана…
– План по разрушению жизни своей дочери? – горько усмехнулся я.
– Да плевать мне на нее было, – фыркнула Елена, – Никогда не считала ее дочерью, скорей инфантильным недоразумением.
– Тогда зачем?
– Отомстить Роману хотела, – откинувшись на спинку дивана, поделилась женщина.
– А при чем здесь Ваня? – не понял я.
– Он же сына хотел, – хохотнула она, – А тут готовый внук. Мальчик… Я бы заставила Романа пожалеть обо всем, что он сделал. Надо было только Софию устранить.
– Сука, – не сдержавшись, выругался я.
– Жены и сына тоже я его лишила, – не без гордости сообщила Елена, – Всего-то понадобилось под видом безобидных витаминов прописать ей наркотик. А дальше дело техники. Вернее, ее неспособности контролировать машину…
– Вы больны! – схватившись за голову, выдохнул я.
– Вы похоже тоже, – захохотала Елена, указывая на меня пальцем.
Гриша перевел на меня взгляд и, ругнувшись, достал из кармана и протянул мне пачку салфеток, жестом указав на нос.
Проведя пальцем над верхней губой, я с удивлением заметил кровь. Молча приложил салфетку и откинув голову, уставился в потолок, пытаясь переварить все, что услышал за последний час.
– Вызывайте бригаду врачей, – скомандовал Гриша кому-то в трубку, и тут-же добавил, – И еще одну из дурки.
Павел принес мне смоченное водой полотенце и, утерев потеки крови с лица и рук, я повернулся к Елене.
– Последний вопрос, «любимая теща», – хриплым голосом начал я, – Кто отец Вани?
– Вы этого не узнаете, – хихикнула Елена, а потом расхохотавшись, добавила, – Никогда не узнаете… Я позаботилась… Пусть это мучает вас всю жизнь.
– Тварь, – рыкнул я, метнувшись к женщине, но Гриша, удержав меня за локоть, оттащил в сторону.
– Мирон, – грубо одернул он меня, – Тебе в больницу надо.
– Обойдусь, – бросил я.
– Я не спрашивал, – кивнул Павлу Гриша, и тот с готовностью поднялся с кресла.
У подъезда уже ждала скорая и, Гриша, почти силой запихнув меня в салон, сел рядом. Привезли нас, как ни странно, в приемный покой медицинского цента, где работала Елена.
От госпитализации я наотрез отказался, но мне сделали МРТ и, взяв ряд анализов, положили под капельницу.
Гриша тут же переквалифицировался в охранника «меня от меня», поставив условие, что пока нам не сообщат результаты обследования, из больницы он меня не выпустит. Так и сел непреступной скалой на стул рядом с дверью палаты, косясь на меня грозным тюремщиком.
– Ну, в общем-то все неплохо, – поделилась молодая врачиха, зашедшая через час с моей медицинской картой, – Судя по вашему анамнезу, немного не долечили последствия аварии и сотрясения. Плюс стресс и переутомление…
– Пропишите таблетки, и мы пойдем, – проворчал я, с тоской глядя на медленно капающую капельницу.
– Вы и так злоупотребили обезболивающими, – нахмурилась врачиха, – Рекомендую пару дней полежать…
– Некогда мне лежать, – перебил я ее, – Докапает, и нам пора.
– Зря вы так, – вздохнула она, – В любом случае, надо дождаться еще один анализ.
– Долго? – проворчал я.
– Пару часов, не больше, – успокоила она, – К тому же, надо решить еще один вопрос.
– Какой? – напрягся я.
– Я подняла ваши документы, – перебирая бумажки в моей карте, начала она, – Лет пять назад вы у нас проходили полное обследование.
– И-и? – не выдержав, поторопил я.
– Будете продлевать договор на хранение биоматериала в крио банке? – спросила она.
– Какого материала? – не понял я, пытаясь вспомнить, что мог подписать почти пять лет назад.
– Ну как же? – удивилась она, – Криоконсервация спермы сроком на пять лет. Срок скоро истекает. Обычно мы рекомендуем сдать свежий материал, если решите продлить договор.
– Не надо продлевать, – растерянно отозвался я, пытаясь вспомнить, как мама заставила меня это сделать, и зачем я согласился.
– Уверены? – уточнила она, – Если да, я подготовлю акт уничтожения биоматериала и договор будет расторгнут.
– Уверен, – кивнул я, и гордо добавил, – Я женюсь скоро.
– Поздравляю, – улыбнулась доктор, – Тогда я подготовлю документы на подпись.
Когда за женщиной закрылась дверь, усиленно изображавший до этого невозмутимость Гриша сполз спиной по стулу, закатившись от смеха.
– Как тебя на это уговорили? – заикаясь, прокрякал он.
– Сам не помню, – пожал я плечами, – Мама настояла, чтобы проверился полностью. Но я не помню деталей…
– Важных деталей, – поднял Гриша указательный палец вверх, похрюкивая от смеха.
– Да иди ты, – смутившись, отшил я друга, но тут же осекся, так как в палату влетела запыхавшаяся врачиха.
– Извините, – протараторила она, – Тут такое дело…
– Что опять? – закатив глаза, простонал я.
– Ваша… ну, ваш биоматериал, – заикаясь начала она, – Выяснилось, что пять лет назад лаборант случайно уронила контейнер, но забыла сообщить в договорной отдел.
– И-и? – растерялся я, а Гриша, нахмурившись, подался вперед.
– Ну, вы же оплатили пятилетнее хранение, – виновато отозвалась она, – А хранить-то оказывается было нечего.
– Что?! – выпалил я.
– Мы вам все возместим, – вкрадчиво намекнула доктор, – Только не волнуйтесь, пожалуйста.
– Кто тогда работал в лаборатории? – прорычал Гриша, а я шокировано замер, боясь анализировать, какие выводы он мог сделать.
Глава 24
Мирон
– Кто тогда работал в лаборатории? – прорычал Гриша, а я шокировано замер, боясь анализировать, какие выводы он мог сделать.
– Я не в праве разглашать подобные сведения, – строгим, и вмиг изменившимся на официальный тоном, ответила доктор.
– Мирон Егорович, – злорадно протянул Гриша, – Это же какая удача, что ваш юрист всегда с вами.
– Вы? – в удивлении вскинув брови, пролепетала женщина, ощупав Гришу с головы до ног оценивающим взглядом, а он понимающе хмыкнул.
– А что вас смущает? – подмигнул он покрасневшей врачихе, – Или для высшей квалификации мне не хватает пивного пуза и лысины?
– Просто… – замялась женщина, явно подбирая слова, – Мне нужно переговорить с главным врачом.
– Переговорите конечно, – с иронией в голосе предложил Гриша, – А мы пока обсудим детали иска и размер компенсации. Ах да, еще в пару крупных газет наберем, они любят подобные истории.
– Да погодите вы с иском, – умоляюще протянула доктор, – Мы один из крупнейших медицинских центров столицы. Уверена руководство найдет выход…
– А пока вы ищите выход, – зловеще проговорил Гриша, многозначительно кивнув на дверь палаты, – Мы уже завели дело на одну из ваших сотрудниц, работающую здесь много лет подряд. И подозреваю, список может значительно расшириться…
– Я сейчас вернусь, – проблеяла доктор, пятясь к двери, – Подождите пожалуйста.
– Ты думаешь, что… – не веря прохрипел я, заторможенно переведя взгляд с закрывшейся двери на жутко довольного Гришу.
– Почти не сомневаюсь, – усмехнулся он, – Какой там сын должен был расплачиваться за ошибки своего отца? Напомни, что Елена сказала про близкого друга Романа?
– Ваня… – задыхаясь и пытаясь осознать невозможное, забормотал я, – Ванечка мой… мой сын… Ваня мой сын… И София моя… О, боже!
– По-моему, все более чем прекрасно, – расплылся в улыбке Гриша, – Тут маме Лене даже спасибо можно сказать. Как думаешь?
– Иван Миронович, – рассеянно произнес я.
– Звучит, – подняв большой палец вверх, улыбнулся друг.
– Может мы торопимся с выводами? – боясь поверить и теперь уже боясь, что это окажется неправдой, прошептал я.
– А выводы проверим, – невозмутимо кивнул Гриша.
– Это же… – заикаясь прохрипел я, – Моя семья. Они мои. С самого начала моими были. Вот я дурак. Заигрался, а надо было брать в охапку и увозить сразу.
– Ну кто же знал, – отозвался Гриша, не без кайфа наблюдая за моими эмоциями, – Зато все выяснили. Теперь вопросов не останется.
– Мои… – все еще пребывая на грани паники и эйфории, как заведенный повторял я, – София, малышка моя… Ваня сынок… Где же вы теперь?
– Найдем, – встрепенулся Гриша, видимо начиная переживать за мое состояние и встав, налил и подал мне стакан воды, – Пару дней потерпи. Оля поймет. Найдем.
Выпив в несколько глотков всю воду, сунул опустевший стакан Грише и потянулся за телефоном. Открыл заставку, на которой была фотография Софии с сыном, нашим сыном, и судорожно выдохнул, поймав в фокус маленькую копию себя.