https://en.wikipedia.org/wiki/Video_game_crash_of_1983
Это был конец света. Консольные игры в одночасье просто взяли и перестали продаваться. Atari, которая была на вершине мира, потратила целое состояние, чтобы выпустить на рынок видеоигру по популярной франшизе того времени, E.T., и в итоге вывезла миллионы картриджей в пустыню и там закопала.
Sierra осталась у разбитого корыта: с кучей бесполезных картриджей для консольных игр, без новых игр для PC в разработке, без денег в банке и без надежды. А после всех раундов венчурных инвестиций наши с Робертой доли в компании резко уменьшились. Совсем недавно мы были молодым многообещающим стартапом, а теперь были мертвее Супермена, если бы тот плюхнулся в бассейн с криптонитом.
По всем статьям это был геймовер.
Венчурные капиталисты предложили решение: их мечта о превращении Sierra в крупный бизнес провалилась, поэтому они могут продать компанию или объединить ее с какой-то другой фирмой из тех, куда они инвестировали.
По просьбе совета директоров мы провели переговоры о слиянии с несколькими компаниями, включая Mindscape и Activision. Больше всего нашим директорам понравилась идея слияния Sierra с другой принадлежащей им компанией Spinnaker Software. У Sierra была репутация хорошей игровой компании среди покупателей персональных компьютеров, а Spinnaker занималась образовательным программным обеспечением. В то время Spinnaker теряла на рынке PC большие деньги, а Sierra нужно было диверсифицировать, отвести от прежней основной деятельности и перезапустить.
Венчурные инвесторы попытались избавиться от Sierra, объединив ее с компанией по разработке образовательного программного обеспечения
Помните, как в первых главах этой книги я описывал своих предков – кентуккийских деревенщин и самогонщиков? Мое происхождение было видно и по словарному запасу, и по акценту. До двадцати лет я и знать не знал, что в настоящем, правильном английском языке нет слов ain’t и cain’t. К этому следует добавить, что жизнь в горах сделала меня похожим на хиппи.
В хорошие времена на чудаковатых людей смотрят как на эксцентричных гениев. Когда Илон Маск, основатель компании Tesla, выкурил косяк в прямом эфире у Джо Рогана, инвесторы поморщили носы, но продолжали гнать курсы акций Tesla вверх. Они поступали так не потому, что им нравился «торчок» Илон, а потому что на Tesla смотрели как на создателей прорыва в автомобилестроении. Илон Маск делал нечто революционное, а Tesla росла. При таком раскладе инвесторы готовы простить что угодно.
У компании Sierra была репутация веселой тусовки, и книга «Хакеры» эту репутацию только подогрела. После краха игровой индустрии 1983 года такой имидж вдруг стал проблемным.
Spinnaker, с другой стороны, прямо-таки источала профессионализм. Основатели этой фирмы, Билл Боуман и Дэвид Сьюз, были выпускниками Гарвардской школы бизнеса. Если бы я надел строгий костюм с галстуком, я бы выглядел глупо. Эти господа в костюмах выглядели как реклама из журнала GQ. Наверное, стоит также отметить, что головной офис у них был в Бостоне. Между восточным и западным побережьем США огромная разница. Окхерст представлял собой какую-то третью культуру, которая не вписывалась ни туда ни сюда.
Мы с Робертой знали, что на следующем заседании совета директоров после краха нас ждет чистой воды ограбление. Парни из Spinnaker были приглашены на собрание, чтобы сделать презентацию о том, какие они замечательные.
Но на самом деле это вовсе не была неравная битва, «Давид против Голиафа». Spinnaker и Sierra обе шли вразнос, просто каждая по-своему. Это была скорее битва «Давида против другого Давида». Или, как кто-то в те времена говаривал: «Если положить в одну плошку две какашки, будут ли они пахнуть лучше, чем одна?»
Spinnaker в те времена пользовалась репутацией компании, которая пытается сделать все по первому разряду. Они нанимали лучшие рекламные агентства. Их менеджеры хвастались количеством дипломов MBA. Они размещали рекламу в самых больших СМИ, не жалея никаких денег. Образовательные продукты Spinnaker тестировали на фокус-группах из преподавателей. Все это требовало больших денег, но руководители Spinnaker хорошо умели вести переговоры и поэтому привлекали большие венчурные инвестиции.
Хотя бостонская бизнес-культура очень нравилась венчурным капиталистам, в индустрии Spinnaker не пользовалась особенным уважением. Компьютерные игры были нишевым бизнесом, а образовательные программы – еще более нишевым. И каким-то образом, несмотря на все свое тестирование, руководители Spinnaker забыли, что программное обеспечение должно быть интересным для конечного потребителя.
Две наши компании были как инь и ян. Венчурные инвесторы вложили деньги в обе и оба раза понесли убытки. И, похоже, в конце концов повелись на концепцию одной плошки с двумя какашками.
Наше заседание совета директоров должно было состояться в Сан-Франциско в шикарном отеле. Заседание назначили на 10:00, и в 9:45 я явился туда в своем плохо сидящем костюме. Ребята из Spinnaker были в коридоре, с важным видом разговаривали с венчурными инвесторами, а я сидел в дальнем конце конференц-зала как в воду опущенный.
Еще перед выходом из гостиницы Роберта дала мне понять, что не хочет встречаться со Spinnaker. Она отказалась прийти на заседание и осталась в своем номере.
Я извинился за отсутствие Роберты, и мы начали встречу с официальной презентации компании Spinnaker. Как и следовало ожидать, их слайды были безупречны. Очевидно, что для их создания привлекли рекламное агентство. Я смотрел, думал, сколько на это дело потратили денег, и был готов поднять лапки кверху.
Примерно в 10:45, когда они заканчивали презентацию, таки явилась Роберта.
Прежде чем я опишу появление Роберты, надо рассказать, как выглядело заседание, куда она вломилась. Мы все сидели за столом в конференц-зале. Там было пятеро инвесторов, этаких акул с Уолл-стрит, все в костюмах, Джеки Морби – наша самая первая инвесторша в строгом облике властной бизнес-леди из Бостона, два щеголеватых выкормыша Гарвардской школы бизнеса из Spinnaker, я в костюме с галстуком и проектор на столе.
Тут в зал вошла Роберта, одетая в классическом стиле «разработчик компьютерных игр»: черная блузка, дизайнерские джинсы и дизайнерские же ботинки. Роберта громко и жизнерадостно сказала нам всем «Доброе утро!», затем: «Где кофе?» Когда с ней поздоровались, моя жена направилась к кофейнику в задней части конференц-зала, налила себе чашку кофе и медленно размешивала в ней сахар и сливки, пока все присутствующие вежливо ждали, что будет дальше.
Наконец Роберта повернулась к столу и поинтересовалась:
– О чем мы тут говорим?
Она-то знала, о чем мы говорим, но хотела, чтобы кто-то сказал это вслух. Я собрался с духом и выдал:
– Здесь менеджеры из Spinnaker, они рассказывают о своей компании, хотят выяснить, стоит ли нам объединиться ради какого-нибудь совместного дела.
Роберта ответила без обиняков:
– Обсуждать – время попусту терять. Это просто клоуны какие-то. Никто в индустрии их не уважает. Почему бы не поговорить о чем-нибудь другом, продуктивном?
Я обмер. Совет директоров был в шоке. Спиннакеровцы растерялись. Если бы мне пришло в голову спрятаться под стол, я бы так и сделал.
Вместо этого я попытался разрядить обстановку и сказал:
– Представители Spinnaker почти закончили свою презентацию. Давай уж они доведут ее до конца, а потом поговорим.
Спиннакеровцы торопливо пробежались по оставшимся слайдам. Когда они закончили, я немного рассказал о Sierra и нашей истории. Я не помню, что я говорил и что думали присутствующие. Никто не слушал. Все взгляды были прикованы к Роберте.
В конце презентации венчурные инвесторы – сразу несколько человек, я уж не помню, кто именно – обратились к Роберте и попытались заставить ее «прислушаться» и «понять», но моя жена почувствовала, что они говорят с ней как с «глупой девочкой», которую нужно «образумить». Это не имело значения, потому что она знала, что собирается сделать, и просто ждала подходящего момента.
Наконец Роберта заявила:
– Мы не будем продавать нашу компанию и совершенно точно не пойдем на слияние со Spinnaker, – это Роберта сказала с особым нажимом и добавила: – У меня с Кеном по-прежнему более чем 50 % компании, и вам нужны подписи нас ОБОИХ, а я ничего подписывать не буду!
Затем она встала и произнесла:
– Мы уходим, – тут она посмотрела прямо на меня и на Боба Шнайдера, нашего корпоративного юриста. Она не знала, встану ли я и уйду с ней, но я встал, не сказав ни слова.
Как сказала Роберта, в конечном счете вся власть была у нас – мы могли указать венчурным инвесторам на дверь. Это была хорошая новость.
Наш дом в Окхерсте. Девять акров земли на берегу реки
Плохая новость заключалась в том, что у нас было мало денег, а сотрудникам надо было много платить. У нас к этому моменту работало более 125 человек, и все они рассчитывали на стабильную зарплату. Мы были не просто на мели, гораздо хуже. Мы только подписали крупный договор аренды, чтобы переехать в новое офисное здание. Мы построили себе большой дом. У меня был новый Porsche. И так далее.
Никто не ожидал краха индустрии. Он налетел внезапно и яростно. Мы были разорены.
Роберта была права. Слияние со Spinnaker стало бы катастрофой. На свете были и другие компании – они бы лучше подошли, могли дать больше шансов на успех, но у нас не оставалось времени.
Совет директоров был в бешенстве. В предыдущие недели они рассказывали всем, кто вкладывал в Sierra деньги, какие мы замечательные. Теперь наш рынок рухнул, и в глазах инвесторов всякая надежда на спасение их денег исчезла.
Совет директоров проголосовал за снятие меня с поста председателя совета директоров (мы с Робертой владели более чем 50 % акций, но голосов у других членов совета было численно больше). На самом деле это не имело значения, потому что инвесторы уже списали Sierra со всех счетов и не собирались тратить деньги на авиаперелеты для будущих заседаний совета директоров.