Все будет не так, как раньше, если ты вернешься домой с нами. Мы позаботимся о тебе.
Когда я вспоминаю о разговоре с мамой, то поникаю. Она права. Они позаботятся обо мне. Я должна в это верить. Должна держаться за это. Они знают, что делать. Мне просто нужно отпустить Кэти и остальных, в последний раз попрощаться, и тогда все будет хорошо.
Я надеваю белое платье с широкими рукавами, которое открывает одно плечо, к нему римские сандалии и натягиваю на запястье браслеты, после чего выхожу из ванной. Мои волосы все еще влажные, но это нормально. Сегодня достаточно тепло, чтобы они могли высохнуть на солнце. И хотя у меня нет аппетита и я мечтаю снова заползти под одеяло, мне все еще хочется провести немного времени с друзьями. В последний раз.
Мы сидим в закусочной несколько минут спустя, и я, не сказав ни слова, получаю свой любимый латте маккиато от Бет. Мама и папа уже ответили на сообщение. Они готовят все необходимое для нашего отъезда днем. Моя голова раскалывается, лицо опухло от слез, и я не чувствую ничего, кроме опустошения.
Разве не странно: мир просто продолжает вращаться, когда моя жизнь внезапно остановилась? Я словно каменею. Да, именно так я себя чувствую, глядя в окно закусочной. Машины. Прохожие. Туристы. Велосипеды. Люди, идущие на работу. И над всем этим можно разглядеть сквозь облака солнце, почувствовать его теплые лучи на своей коже. Повседневная жизнь вернулась в Фервуд, и это делает утро после прошлой ночи еще более странным.
– Итак… – Лекси делает глоток кофе и откашливается. – Я знаю, это не мое дело, но… Что вчера случилось? Ты и Чейз, вы?..
– Я возвращаюсь в Миннесоту. Возвращаюсь домой. Сегодня, – вздохнув, я отворачиваюсь от окна и перевожу взгляд на Лекси. Она выбрала место напротив меня, а Шарлотта сидит рядом, помешивая соломинкой темно-зеленый коктейль.
– Ты едешь обратно? Ну… это значит, вы расстались? – переспрашивает Шарлотта удивленным, но мягким голосом.
Я тяжело сглатываю и киваю.
– Можно и так сказать.
Лекси таращится на меня.
– Ты уверена, что это правильно?
Я вот-вот рассмеюсь во весь голос. Она спрашивает это так, словно я имею полное представление о том, что делаю. Будто я все еще знаю, что правильно, а что нет. Но я не знаю. Все, что должно быть правильным, таковым не ощущается. А все, что неправильно… Я скучаю по Кэти и Джасперу так сильно, что одной мысли о них, одного воспоминания достаточно, чтобы у меня на глазах выступили слезы. Я хочу снова увидеть их, хочу быть с ними. Хочу вернуть свою сестру. Больше всего на свете. Мысль о том, чтобы поговорить с Кэти, посмеяться над ее шуткой, даже поспорить, кажется мне абсолютно нормальной. Но то, как я хотела этого достичь, было неправильным, ненормальным. Теперь я это знаю. Логически я это понимаю, но мое сердце с этим не согласно.
– Не хочу утверждать, что в данных обстоятельствах разрыв был неверным решением, я просто предположу, что это именно ты положила конец вашим отношениям, – спешит добавить Лекси, дико жестикулируя руками. – Ну… вот так… – в поисках помощи она смотрит на Шарлотту.
– Но ты уверена, что приняла это решение все взвесив? – быстро уточняет Шарлотта.
К счастью, в этот момент приносят еду, поэтому мне не нужно быстро отвечать. Но после того, как уходит Бет, я, к сожалению, не придумываю ничего толкового, только молча смотрю на завтрак. Если раньше у меня был слабый аппетит, то теперь он полностью пропадает, даже несмотря на то, что блинчики и бекон выглядят вкусно, а пахнут еще лучше. На автомате хватаюсь за сироп и поливаю им блины, затем беру нож и вилку.
– Осталось совсем немного вещей, которые я точно знаю, – медленно начинаю я, переводя взгляд с одной подруги на другую. – То, что Чейз заслуживает лучшего, – одна из них. Я имею в виду… Будем честными. У него и без меня проблем предостаточно. Мне и правда не стоит докидывать ему сверху еще и своих. Ему лучше без меня. Наверняка.
Я замечаю, как они заговорщически переглядываются в сомнениях, но решаю игнорировать этот факт. Чейз и я… У нас было прекрасное лето. Лучше, чем я могла пожелать. Но никто не говорил, что так будет вечно. Ничто не вечно. Иногда самые важные люди просто исчезают из твоей жизни независимо от того, как отчаянно ты хочешь их удержать.
– Он любит тебя. – Лекси следит за моей реакцией. – Надеюсь, ты это понимаешь.
Я так сильно стискиваю вилку, что у меня начинают болеть пальцы.
– Я знаю.
Боже, и откуда я это знаю? Его лицо, его взгляд, наше прощание прошлой ночью навсегда запечатлелись в моей памяти. Но разве то, что мы прощаемся сейчас, значит, что это навсегда? Мы все еще можем созваниваться по телефону. И писать друг другу. И, может быть, даже увидимся. Когда-нибудь, когда мне станет лучше, а у него будет меньше дел. Может быть, это случится в далеком будущем, но это гораздо больше того, на что я могла бы надеяться.
Тишина повисает над столом, пока мы едим завтрак. Атмосфера не такая расслабленная, как мне бы хотелось, я замечаю обеспокоенные взгляды, устремляющиеся в мою сторону, но все не так уж и плохо. Я просто благодарна за то, что мы это делаем, за то, что мы можем сидеть здесь вместе, и подруги больше не задают мне вопросов о Чейзе.
Неожиданно Лекси громко хлопает ладонью по столу:
– Мы должны совершить что-то веселое!
Я морщусь, а Шарлотта от испуга давится смузи.
– Извини, – корчит гримасу Лекси и пододвигает к ней стакан воды. – Теперь серьезно: сегодня твой последний день в Фервуде, и мы должны что-то сделать с твоим мрачным настроением.
– Пожалуйста, пусть это будет что-то, что не доведет меня до суицида, – бормочет Шарлотта, кашлянув еще пару раз, а затем вытирает уголки глаз. И тут она резко останавливается. – Подожди, я не это имела в виду. Это…
– Господи! – взрываюсь я. – Все нормально. Вы можете шутить. Вы можете использовать идиомы в моем присутствии. Не начинайте вдруг странно вести себя по отношению ко мне. Пожалуйста, не делайте этого.
Они снова переглядываются. Лекси засовывает себе в рот большой кусок блинчика, долго жует его, проглатывает и громко заявляет:
– Этот завтрак до смерти хорош.
– Да, – сухо отвечает Шарлотта, ковыряясь во фруктовом салате. – Все эти калории убьют тебя.
Лекси пожимает плечами и выливает на свою тарелку еще больше сиропа.
– По крайней мере, я уйду из жизни сытой.
Уголки моего рта сами собой ползут вверх.
– Это все-таки лучше, чем умереть со скуки, – бормочу я, глядя в свой стакан.
Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, а затем одновременно начинаем смеяться. И это так здорово – смеяться вместе с друзьями и больше не думать о проблемах. Как хорошо быть здесь. Здесь и сейчас. С этими людьми. И если бы не черная дыра в моей груди, не эта бесконечная пустота, я бы могла поверить, что рада быть живой.
– Возвращаясь к теме, – Лекси запивает последний кусок блинчика кофе. – Давайте сделаем что-нибудь дикое? Это твой последний день здесь, в Фервуде, и он должен запомниться.
Я заставляю себя улыбнуться, ведь мне не хочется думать о прощании. Мама и папа только и ждут, когда мы сможем вернуться домой. Я делаю глубокий вдох и приказываю себе расслабиться. Наверно, я должна радоваться этому или хотя бы испытывать облегчение, но нет. Как я могу радоваться возвращению туда, где мы с Кэти выросли? Там мне будет не хватать ее еще больше. Но в то же время я знаю, что должна это сделать – вернуться домой. Это правильно. Должно быть так.
– Хорошо, – запоздало отвечаю я и киваю. – Давайте что-нибудь сделаем.
А потом я окончательно оставлю Фервуд и всех его жителей позади…
Глава 11
Хейли уезжает около двух часов дня. Мы хотим попрощаться с ней, поэтому притащи свою задницу в закусочную вовремя!
Я снова и снова читаю сообщение Лекси, но все еще не хочу верить в него. Значит, на этом все? Хейли на самом деле покидает город и возвращается в Миннесоту? Неужели ей правда так легко оставить все позади? Как только эта мысль всплывает у меня в голове – вместе с привкусом горечи во рту, – я фыркаю. Конечно, она может оставить все позади. Она хотела сделать это раньше. И хотя я рад, что на этот раз она делает выбор в пользу семьи, в каком-то смысле это все равно означает следующее: я больше не увижу ее. И, черт меня побери, это больно.
В то же время я благодарен вселенной за то, что родители Хейли появились здесь и, по всей видимости, готовы по-настоящему позаботиться о ней. Кажется, они наконец осознали, что у них есть еще одна дочь и она жаждет их внимания и заботы.
Вздохнув, я опускаю телефон и потираю лицо. Хотя у меня в руке смартфон, я все равно не имею понятия, сколько сейчас времени. Снаружи светит солнце. Птицы громко щебечут. Мимо проезжает машина, слышится лязг велосипеда. Мне нужно встать. Принять душ. Надеть свежую одежду. И отправиться к своей семье, чтобы продолжить делать вид, что все в порядке. И все это, только чтобы не думать о том, что Хейли вот-вот уедет. Сегодня днем она прощается с нашими общими друзьями – но не со мной, мы уже попрощались друг с другом, и я обещал ей больше не появляться в ее жизни.
– Доброе утро-о-о-о! – Фил распахивает дверь, проносится по комнате, готовится к прыжку и приземляется на меня на полной скорости.
Я стону, потому что малыш становится все тяжелее, но я не могу удержаться от смеха.
– Мама говорит, чтобы ты встал и спустился вниз, иначе тебе не достанется завтрака, – сообщает он мне со смертельно серьезным выражением лица. Он все еще немного шепелявит, но я понимаю каждое его слово.
Тем не менее я прилагаю всевозможные усилия, чтобы оставаться таким же серьезным, как и он, и киваю.
– Это было бы очень плохо. Но я не могу встать, пока ты лежишь на мне, приятель.
Теперь Фил ухмыляется, демонстрируя дырку в зубах.
– Ничего страшного. Больше еды для меня! – С этими словами он спрыгивает с кровати и убегает.