И я страстно его целую, чтобы поддразнить. Здесь только он и я, а все остальное уже не имеет значения.
Тяжело дыша, я прерываю наш поцелуй, соскальзываю с его колен и откидываюсь на спинку сиденья. Чейз сразу все понимает. И хотя его руки дрожат, он не спеша снимает с меня сначала один, а потом и другой сапог. Этот момент напоминает мне нашу первую ночь, и я невольно задерживаю дыхание. Я никогда не думала, что снова переживу что-то похожее, и совершенно не важно, что будет с нами утром, эти минуты с Чейзом останутся со мной навсегда.
Далее он принимается за мои джинсы, а потом настает черед трусиков. Чейз медленно стягивает их, позволяя им скользить по моим ногам. Мое сердце бьется как сумасшедшее, когда он стягивает остатки одежды и с себя и я сажусь ему на колени.
– Клянусь, я этого не планировал, – бормочет он, доставая из кошелька презерватив. – Я приехал сюда совсем не за этим. Ты же это знаешь?
– Знаю. Но я хочу этого, я хочу тебя.
Словно для того чтобы подтвердить свои слова, я приподнимаюсь у него на коленях. Чейз надевает презерватив и немного помогает себе, когда я очень медленно опускаюсь на его член. Ни один из нас не произносит ни слова, я снова привыкаю к этим ощущениям, ощущениям близости, вспоминая, каково это – чувствовать его внутри.
Рука Чейза лежит на моей щеке, большим пальцем он поглаживает мою нижнюю губу, очень нежно, хотя это стоит ему всего его самообладания. Я сдаюсь первой: страстно целую его в губы и начинаю ускорять наш темп. Сначала я делаю все медленно, но дальше не могу держать себя в руках. Чейз ласкает мою грудь, покусывает шею, находит все до единого самые чувствительные уголки моего тела. Я закрываю глаза и забываю обо всем на свете, важно только то, что происходит между нами в этой машине.
Слишком быстро я приближаюсь к своему пику, одновременно и желая его, и пытаясь отсрочить. Не сейчас. Не так быстро.
– Чейз… – Я задыхаюсь, не в состоянии выразить словами то, что происходит внутри меня.
Но, кажется, он все понимает или по крайней мере догадывается, потому что крепко обхватывает меня одной рукой и таким образом заставляет остановиться. Мой пульс учащается. Все внутри сжимается в предвкушении. Но ничего не происходит. Чейз просто обнимает меня, может быть, потому, что так же, как и я, не хочет, чтобы все закончилось. Он запускает пальцы в мои волосы и притягивает ближе, пока наши губы не сливаются в поцелуе. Этот поцелуй нежен, но в нем чувствуется наше желание. И когда Чейз кусает мою нижнюю губу, я впиваюсь ногтями в его бицепсы.
Капли пота блестят на лбу Чейза. Его дыхание такое же хриплое, как мое. Он все еще крепко обнимает меня. Его темп увеличиватся, но Чейз по-прежнему нежен со мной.
Я сжимаю его плечи и реагирую на каждое движение. Руки Чейза ласкают мою спину, бедра, грудь. Мои мышцы напрягаются, сердцебиение учащается и…
– О боже… – Я задыхаюсь в объятиях Чейза, наступает оргазм.
Сразу после этого мы меняем позицию. Теперь я не сижу на коленях Чейза, а лежу на заднем сиденье, в то время как он возвышается надо мной. Он двигается быстрее, резче, настойчивее и наконец кончает.
Я чувствую жар. Все мое тело пылает, а кожу покалывает. Но не это заставляет меня улыбаться, а Чейз. То, что я вижу его таким – довольным. Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему, пока он расстилает над нами плед, и засыпаю в его объятиях.
Глава 22
Кто-то сигналит. Я вздрагиваю от испуга и поднимаюсь так резко, что ударяюсь головой о крышу машины. Чейз копошится рядом со мной. И хотя я даже не знаю, что здесь происходит, он уже натягивает на себя футболку. Задом наперед, но, кажется, его это не сильно беспокоит. Только сейчас я осознаю, что уже рассвело. Светит солнце, небо окрашено в золотисто-красный цвет. Сигнал гудка, должно быть, исходил от трактора, который только что проехал мимо нас по грунтовой дороге.
О. Мой. Бог.
На автомате я натягиваю плед повыше, хотя незнакомец в тракторе меня не замечает. К тому же он уже сворачивает налево и исчезает за деревьями. Мы с Чейзом остаемся одни. Ранним утром. Светлым ранним утром. И вдруг мне становится холодно. Проклятье, что мы натворили? Который час? Как долго мы спали? Мама и папа уже проснулись?
Я в панике ищу свою одежду и пытаюсь ее надеть, что не так легко сделать в такой тесноте. А ведь раздеваться было легче…
Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Я застреваю в топе и громко ругаюсь. Чейз помогает мне натянуть одежду, очень кстати.
– Эй… – Чейз гладит меня по щеке. Теперь, при дневном свете, я слишком отчетливо вижу тени под его глазами. – Прости. Мне не следовало засыпать.
Он извиняется?
– Это не твоя вина, – выдавливаю я. – Но мне правда пора домой.
Я стараюсь не впадать в панику, но мне это, похоже, не особенно удается. Чейз едва заметно кивает и открывает дверцу машины. Я выхожу за ним и словно оказываюсь в морозильнике. Несмотря на то что светит солнце, снаружи чертовски холодно. К тому же над полями сгустился туман, так что, должно быть, еще совсем рано. Или нет? Может быть, я все-таки успею вернуться домой до того, как родители проснутся и заметят мое отсутствие.
Поездка сюда сопровождалась разговорами, мы ели мороженое и смеялись. Теперь же воцаряется тишина, а от мороженого остались только два пустых пластиковых стаканчика с ложками. Я пытаюсь включить телефон, но он не реагирует. Скорее всего, села батарейка. Неудивительно, потому что обычно я заряжаю его ночью, но вместо этого я сбежала из дома, чтобы заняться сексом в машине. Господи, неужели это на самом деле случилось? Мои щеки горят от смущения.
Наверно, сейчас я стану пунцовой. Проклятье. Осторожно прищурившись, смотрю на Чейза, однако он полностью сосредоточен на дороге. Он кажется уставшим. Вряд ли я выгляжу лучше. Дрожащими пальцами поправляю волосы, стараясь незаметно привести их в порядок. Я понятия не имею, что означает эта ночь для нас.
Нет, это не совсем так. Совершенно очевидно, что между нами нечто гораздо большее, чем дружба. Но что делать дальше? Мы об этом говорим или молчим? Я не знаю. Я даже не знаю, успею ли вернуться домой вовремя.
Мой взгляд падает на приборную панель, и я громко выдыхаю. Дерьмо. Сейчас семь сорок четыре. Семь. Часов. Сорок. Четыре. Минуты. Это означает, что мама и папа давно встали. Они, вероятно, уже завтракают, а я… я не лежу в своей кровати и не сплю, как послушная дочка, а катаюсь по окрестностям. О боже, они выйдут из себя. Они будут…
Чейз бросает на меня обеспокоенный взгляд.
– Дыши, Хейли. Мы скоро приедем.
По пути домой мы заезжаем на парковку, где меня все еще ждет моя «Хонда». И, может быть, это глупо, и, вероятнее всего, я просто играю со своей жизнью – или с пожизненным домашним арестом, – но я не могу и не хочу оставлять машину здесь. Я хочу взять ее с собой. Сейчас. Какое-то объяснение я все равно должна буду придумать, когда «Хонда» вдруг снова окажется на подъездной дорожке родительского дома.
– Поезжай на парковку, – прошу я Чейза.
Он выглядит удивленным, но кивает.
– Ясно.
Минуту спустя он сворачивает на стоянку между мотелем, закусочной и заправкой. Когда я обнаруживаю красную «Хонду» среди припаркованных автомобилей, то понимаю, что это было правильное решение – добраться сюда. С этой машиной связаны сотни воспоминаний. Без «Хонды» я бы никогда не застряла в этом маленьком городе, никогда бы не встретила Чейза, Лекси и остальных ребят и никогда бы не провела такое прекрасное лето. Она была со мной до самого конца. И теперь, когда я снова вернула ее, я не понимаю, как вообще могла расстаться с ней.
К моему удивлению, Шейн уже ждет нас. Он стоит, облокотившись на «Хонду», с бумажным стаканчиком в руке – и смеется, когда мы выходим из машины.
– Д-о-о-о-б-р-о-е утро, – здоровается он с нами и, мельком взглянув на свой кофе, протягивает его Чейзу. – Вот – ты выглядишь так, будто тебе нужнее…
– Шейн… – предупреждающе рычит Чейз, но берет стаканчик и делает глоток. И тут же морщится. – Дерьмо, кофе же ледяной!
Шейн дерзко улыбается.
– Извини, приятель. Я не мог знать, что вы вернетесь так поздно, правда, меня этот факт совсем не удивляет.
О боже. Мое лицо снова становится красным. Он и правда догадывается, чем мы занимались прошлой ночью? Или Шейн просто шутник и разыгрывает нас?
Я указываю на «Хонду».
– Мне нужно возвращаться. Мои родители уже проснулись.
Чейз понимающе кивает.
– Мы тебя проводим.
– Вы не должны этого делать, – настаиваю я. – Я сама могу доехать.
– Я знаю. Ты поедешь на «Хонде», а мы с Шейном возьмем мою машину. Мы доедем только до твоей улицы, убедимся, что все хорошо, и сразу отправимся дальше, – он обхватывает ладонями мое лицо, и на мгновение сердце перестает биться. – Позволь мне сделать это для тебя, хорошо?
Я чувствую тепло внутри груди, оно словно убаюкивает меня.
Какое-то время я просто смотрю на Чейза. Он наверняка смертельно устал.
Несмотря на то что мы вздремнули в его машине, сон наш длился не очень-то долго. Единственная причина, по которой я уступаю ему сейчас, – это Шейн. Шейн, который выглядит отдохнувшим, в отличие от нас. Кроме того, время не ждет.
– Ну ладно, – соглашаюсь я.
И вот она снова, эта ямочка, которую я отчетливо вижу даже под щетиной, – Чейз улыбается мне.
Я вздыхаю, чувствуя себя чертовски бессильной. Последнее объятие. Я ненавижу прощаться с ним, снова. Особенно в такой спешке. В то же время я счастлива, что он проделал такой долгий путь, чтобы увидеть меня. У нас было всего несколько часов. Одна-единственная ночь. Определенно недостаточно для меня, но это была моя лучшая ночь.
Мне больно делать это, но я поспешно отстраняюсь от него.
– Береги себя, Чейз, – и я улыбаюсь ему.
Еще мгновение он держит мою руку в своей, а потом отпускает.
– До следующего раза.
И так просто, тремя маленькими словами, он дарит мне надежду на воссоединение. На что-то между нами. Я киваю, потому что сейчас не время даже думать о нашем будущем. Время идет. И с каждой минутой возрастает риск того, что родители узнают о моем побеге. Они привыкли, что я не ранняя пташка, так что, возможно, мне удастся проскользнуть домой незамеченной. Возможно. При определенных обстоятельствах. Если мне повезет.