До стапятидесятиметровых монстров вроде тех, на которых гуляют по морям российские абрамовичи, этой посудине, стилизованной под некое подобие старинной джонки, было, конечно же, далеко, но Ковалев решил, что ему вполне хватит и двадцати пяти метров – главное, что на этом кораблике можно было ночевать прямо в открытом море. С некоторых пор беглец на суше чувствовал себя не очень комфортно и чисто рефлекторно стремился оставить между собой и опасным берегом полосу воды пошире…
Ковалев принял еще одну порцию золотистого напитка, закурил сигарету и подумал, что пора бы, пожалуй, и освежиться – немножко поплавать, благо вода здесь была всегда теплой, – но передумал. Есть дела и поважнее…
Он не без труда поднялся и, не очень твердо ступая, направился к себе в каюту. Открывая дверь в переборке, оглянулся и нарочито-придирчивым взглядом посмотрел на двух крепких японцев, прогуливавшихся вдоль борта, обращенного к берегу. Несмотря на очень теплую погоду, оба японца щеголяли в легких пиджачках, призванных скрывать наплечные кобуры с пистолетами. Телохранителей беглец тоже без всякого труда нанял в местном детективном агентстве, причем никто даже и не подумал задать денежному туристу никаких вопросов о причинах, заставляющих его беспокоиться об охране. Ну, хочет богатый бездельник поиграть в крутого босса – да пожалуйста, только плати. А платил Ковалев за все аккуратно и не торгуясь… Бойцы службу несли исправно, придраться было не к чему, и хозяин, удовлетворенно хмыкнув, скрылся в темном проеме двери.
В каюте Ковалев уселся за небольшой столик и включил ноутбук. Пощелкал мышью, пробежал пальцами по кнопкам клавиатуры и включил веб-камеру…
– Вот сейчас мы вам и позвоним… Барышня, Смольный, пожалуйста! – Ковалев снова улыбнулся, представляя, как современный японец накручивает «заводную рукоятку» массивного черного телефона и орет в трубку, пытаясь дозвониться до восседающей на коммутаторе тетки. Нет уж, это вам не Африка – здесь со связью во всех ее видах все в полном порядке! Через несколько минут невидимый сигнал улетел в нежно-голубые небеса, чтобы, добравшись до начиненного сложнейшей аппаратурой спутника, отправиться дальше – в хмурую и холодную заснеженную Москву…
…Высокая тяжелая дверь тихого уютного кабинета, расположенного в одном из старинных московских особняков, беззвучно приоткрылась, и на пороге возникла подтянутая фигура помощника с безлико-незапоминающимся лицом. Помощник деликатно помолчал, ожидая, когда шеф оторвется от какой-то бумаги, и, лишь услышав негромкое: «Ну что там еще?», доложил:
– Владимир Иванович, включите, пожалуйста, компьютер. Там для вас какое-то личное послание. С пометкой «срочно».
– Хорошо, иди…
Хозяин кабинета неприязненно посмотрел на ноутбук, одышливо посопел и, тыкая пухлым пальцем в клавиши, запустил хитроумный агрегат. В последнее время хороших вестей было совсем мало, а тех, что надолго портили и без того далеко не радужное настроение, наоборот, хватало с избытком – хоть на вес торгуй. Да, торгуй. Доторговались, мать их…
На экране возникло очень даже знакомое лицо, и чиновник едва не заскрипел зубами, болезненно морщась, словно у него вдруг с новой силой схватил благополучно забытый больной зуб.
– Здравствуй, Владимир Иванович! Не ожидал? А я думаю, дай-ка поболтаю малость со старым товарищем… – Лицо на экране было видно вполне отчетливо, и хозяин кабинета сразу увидел, что Ковалев нетрезв. – Владимир Иванович, а ведь вы неправильно себя ведете! Какие-то уголовники за мной охотятся, гоняют меня как зайца, понимаешь… Нехорошо. А я думал, что вы гораздо умнее. Ты что же думаешь, я бумаги с собой в мешке таскаю? Нет, уважаемый, они совсем в другом месте. Там же и человечек у меня сидит верный. И если со мной что-то такое нехорошее произойдет – естественно, совершенно случайно! – как ты думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы эти бумаги попали… куда следует, а? А он их отправит, как только не получит от меня подтверждения, что со мной все о’кей. Тебе меня не убивать надо, а охранять всеми силами, так-то. Теперь слушай меня внимательно! Первое: если в течение ближайших двух-трех часов ты не дашь своим псам команду «отбой», я чисто по-русски уйду в запой и забуду позвонить своему другу. Второе: если в течение суток на счет, который я тебе сейчас посылаю, не будут перечислены деньги, о которых я тебе уже не раз напоминал, то… в общем, смотри пункт первый. Все, дорогой, всех благ тебе и здоровья! Ты о здоровье больше думай – в тюрьме-то больше года не протянешь…
– Подонок… На осину бы тебя, иуду! – Мужчина с ненавистью покосился на светившийся мирным голубоватым светом экран, потом несколько секунд задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, после чего нажал кнопку вызова и негромко приказал: – С генералом Дымовым меня соедини… Михаил Андреевич, здравствуй, дорогой! Надо бы встретиться – тут кое-какие новые обстоятельства в одном интересном дельце появились…
…Ровно через пятнадцать минут после того, как Владимир Иванович переговорил с генералом Дымовым, раздался телефонный звонок в кабинете командира спецподразделения боевых пловцов подполковника Вашукова. Подполковник поднял трубку защищенного от любой прослушки телефона, коротко представился.
– Подполковник, где сейчас твои люди?
– По моим сведениям, планируют перебираться на Окинаву. Есть информация, что интересующий нас человек сейчас, возможно, скрывается именно там.
– Значит, не спят, молодцы. Тут ребята из службы перехвата принесли мне расшифровку довольно-таки интересного письмеца… Беглец наш объявился. Действительно на Окинаве. Есть там курортное местечко в сорока километрах от города Наха – столицы острова. Записывай название… Так что при следующем сеансе связи сообщи своим бойцам! Все, подполковник, работайте.
Глава 23
Малыш, прикрыв глаза и закинув руки за голову, лежал на гостиничной кровати, удобно пристроив ноги в кроссовках на высокую спинку, когда чуть слышно вздохнула входная дверь и в номер вошел Воронин. Малышев приоткрыл глаза, мгновенно оценил выражение неприкрытой досады на лице компаньона и догадливо предположил:
– Мы получили втык от большого начальника?
– На этот раз не угадал, – скидывая куртку, усмехнулся Стас, десять минут назад покинувший местное Интернет-кафе, где старательно изображал великовозрастного придурка, забавлявшегося игрой в какую-то новомодную стрелялку, а между делом и вышел на связь с работодателем. – Скорее, наоборот: у нас начинаются каникулы. Иванович приказал не приближаться к объекту ближе чем на полкилометра. Но глаз с него не спускать.
– Ура, каникулы, – без особой радости раздельно произнес Малыш и скорбно покивал, изображая явное сожаление: – А я так мечтал этому хорьку жирному головенку свернуть… И домой – водку пить и снежную бабу лепить.
– Ты же не пьешь, – открывая дверцу холодильника, улыбнулся Воронин, – сектант ты наш. А то давай по стакану, а? Тем более повод есть: типа отдых и расслабуха…
– Нет, господин штабс-капитан, не хочу. Русскую водку надо пить в заснеженной России, в уютной кухоньке у потрескивающего камелька. Под грибочки и капустку – знаешь, такую, с морковочкой и клюквой, ледяную с морозца… А еще под сальце с чесночком…
– Нет, ты точно псих… – Стас налил и выпил пятьдесят граммов, захрустел сухим печеньем. – А, дошло! Ты небось в глубокой завязке, да? Ну, точно. То-то я смотрю, тему просекаешь, а сам ни-ни…
– Увы, капитан, теперь не угадали вы, – безмятежно улыбнулся Малышев. – С детства это пойло поганое ненавижу. И никогда не пил. С меня хватило того, что маменька-с в этом деле была мастером спорта… вернее, спирта. Ладно, вечер воспоминаний окончен. Пойду, воздухом морским подышу, а то все кабинет, кабинет…
– Надолго не пропадай, ужин скоро. Я сейчас, кажется, быка сожрал бы, – Воронин подхватил со стола бинокль, подошел к окну и, откинув легкую занавеску, принялся рассматривать раскинувшуюся до самого горизонта морскую гладь. Яхта с пышным названием «Ориент Стар» по-прежнему находилась на месте – метрах в трехстах от берега…
…Почти в ту же самую минуту, когда Стас высматривал в море яхту Ковалева, группа старшего лейтенанта Каткова заканчивала посадку на небольшой частный самолет, очертаниями напоминавший известную «Сессну». Самолет взревел моторами, легко выкатился на прямую взлетно-посадочной полосы и после короткого разбега плавно взмыл в серое небо. На полетной карте пилота была вычерчена почти совершенно прямая линия, протянувшаяся от Кагосимы до маленькой точки на побережье острова Окинава…
– Славка, а ты, случаем, японским не владеешь, а? Как-то ты больно уж ловко с летчиками договариваешься. Они, родимые, по первому твоему слову готовы в любое время суток хоть к черту на рога лететь! – Троянов с удовольствием развалился в мягком кресле и наблюдал, как внизу проплывает серебристо-серая морская гладь, постепенно, по мере набора высоты, прятавшаяся за туманной дымкой облачности.
– Вот мой русско-японский разговорник, – Катков вытащил из нагрудного кармана толстенькую пачку денег и щелкнул ею по раскрытой ладони. – Когда у меня такая книжица в кармане, я с любым папуасом договорюсь, понял, салага?
– Моя понимай, капитана. Шибко умная капитана – полиглот, – мичман восхищенно покрутил головой и изобразил почтительный поклон. – Борони бог, какая умная! Вот бы еще ты нам сказал, где этого гада конкретно искать…
– Найдем, – с мрачной уверенностью заявил старлей. – Знаешь, как старатели золото моют? Лопатой породу в лоток кидают – и промывают, промывают… А потом раз – и на дне самородочек! Вот и мы – надо будет, так весь тот курорт через сито пропустим…
В городок прибыли, как и рассчитывали, уже ночью. Поселились в разных гостиницах, но у каждого из окон номера открывался вид на море.
Обнаружить Ковалева первым удалось все-таки не «умной капитане», а майору Орехову. Причем удалось почти случайно, хотя майор и был твердо уверен, что настоящие счастливые случайности выпадают людям крайне редко. Чаще всего то, что мы принимаем за случай, везение, на самом деле является нормальной закономерностью, рожденной, прежде всего, настойчивым и упорным трудом – тем, что иногда называют грубоватым, но очень верным словом «пахота».