— Куда?
— В ванную, нужно его замочить.
— Не надо ничего замачивать, — стушевавшись, поспешно вырвала свою руку.
— Цветочек, не выделывайся, пошли, — и этот его приказной тон. — Ничего я с тобой не сделаю, — усмехнулся, и тише добавил, — если сама не попросишь.
— И в мыслях не имела! — поспешно выкрикнула, покраснев.
— А я тебя имел!
Внизу живота раздался жар. Приятно потянуло, а дыхание сбилось.
Нет, отвергала я эти чувства, это все вино.
Идти далеко не пришлось. Ванная была у него в комнате. Пятно было огромное, и, возможно, Морозов был прав.
— Если его не замочить, то ты его не отстираешь, — для такого платья звучало, как приговор.
Терзали меня смутные сомнения, но недолго. Меня несло во все тяжкие, потому и спросила:
— И что ты предлагаешь?
— Я тебе свою одежду дам, а платье замочим, а там походу дела решим.
Морозов вышел, а я стянула через голову платье, оставаясь в одних чулках и черном белье.
Закинула его в мойку и, посыпав порошком, принялась оттирать. Кукиш мне, а не отстиралось! Только пальчики покраснели. Это ж надо руки-крюки такие иметь!
— Малая, я тут фут…
Ворвался Илья, а я запищала, стыдливо прикрываясь руками.
— М-морозов!
Он не вышел. Смотрел обжигающе, бегая бесстыжими глазами по моему телу. Обстановка накалилась. Хмель ударил в голову, отчего непутевая закружилась. Облизнула губы, почему-то в горле пересохло.
— Выйди, п-пожалуйста, — хрипло прошептала.
— Сейчас, — так же тихо ответил, сглатывая, но шагу назад не сделал, напротив, один вперед.
— Морозов!
— Цветочек! — еще шаг.
— Тебе нужно выйти, — уперлась в раковину.
— Знаю, — остановился в шаге от меня.
— И-илья, — умоляюще. Только вот о чем я просила? О том чтобы ушел или прикоснулся ко мне?
— Я тут, — шаг и мы стояли вплотную.
Воздуха стало катастрофически мало, а темнота его глаз окутала меня. Бабочки трепыхались в животе, когда его руки плавно опустились на талию, притягивая к себе еще ближе, теснее. Из меня вырвался едва слышный стон и это стало последней каплей. Его губы обрушились на меня, будто одержимый он прорвался языком в мой рот, захватывая в водоворот страсти. Рука с талии переместилась на ягодицы и сжали их. Покусывая мои губы, он отстранился, но лишь для того, чтобы перейти на шею. Я схватила его за футболку, боясь упасть.
— Илья! — простонала, когда он подхватил и усадил на раковину.
— Варюша, — прошептал, между поцелуями в шею, опускаясь к груди.
Рука переместилась на грудь и сжала. Откинув шею назад, я потерлась о его джинсы, а затем сняла с него футболку, откидывая назад.
Красивый. Идеальный. Только такие слова можно подобрать.
Провела рукой по его торсу и услышала глухой рык. Парень схватил меня за руки, тем самым блокируя любые движения и прижался лбом к моему.
— Секунду, — на выдохе шепнул.
Подхватив на руки, он понес меня в спальню и аккуратно уложил на кровать. Сверху он выглядел впечатляюще, как настоящий мужчина, который знал чего хотел и брал это.
Проведя рукой вдоль моего живота, он начал гладить и ласкать меня. У меня был всего один парень в постели. Неистовые ласки Ильи заставляли краснеть и желать. Мои глаза закрылись.
— Смотри на меня, — приказал, и я подчинилась.
Вторая рука нашла застежку лифчика, а после тот улетел, как ненужная деталь.
Вмиг я прикрылась, порываясь встать, но тут же была прижата обратно, а мои руки оказались в оковах над головой, демонстрируя меня в полной красе.
Улыбка, что осветила его лицо была предвкушающая, голодная, и абсолютно не знавшая смущения. И тогда его рот накрыл мои груди, а рука беспощадно порвала черные стринги, но едва ли меня это волновало.
Я видела лишь звезды. Руки мои все еще находились за головой, из-за чего я не могла пошевелиться, и это было пыткой.
— Морозов! — захныкала в нетерпении двигая бедрами.
— Не так, — прошептал на ухо, прикусывая мочку уха.
Дрожь прошла по позвоночнику.
— Илья, — попросила.
Довольный он отстранился, вмиг стянул джинсы, боксеры и достал квадратный пакетик из тумбочки.
— В следующий раз ты сделаешь это сама, — властно отченикал и раскатал презерватив.
Наконец он дал волю моим рукам и я могла дотянуться до всего чего только желала, а я желала его всего, до последней капли, до последнего вздоха.
Илья вошел в меня плавно, и мы оба чуть не задохнулись. Наши сердца стучали в унисон. Мое тело действовало первобытными инстинктами. Мы были не только два соединенных тела, но и две соединенные души. То нежно, то грубо он вбивался в меня, заставляя забыться. Отрезветь и снова опьянеть.
— Илья! — простонала громко в последний раз, взрываясь тысячами фейерверков.
Он толкнулся еще пару раз и, уткнувшись в шею, сипло простонал:
— Цветочек!
После, безмятежно улыбаясь, мы лежали на простынях. Я вырисовывала пальчиком узоры на его точеной груди, а он, обняв меня, гладил бережно по спине.
— Ты не малая, — вдруг произнес он.
— Почему?
— Потому что ты кошечка, — хохотнув, ущипнул за ягодицу.
— Тебя гости потеряли.
— Забей на них. Мои друзья поймут, а на остальных мне похер, — поцеловал меня в макушку, — они пришли сюда движнячить, а не ко мне.
Он сказал это просто, как факт, а мне за него стало обидно.
Приятная усталость накатила, и, невзирая на шум музыки в гостиной, я унеслась в забытье.
Какой-то иуда, прости господь душу грешную, что-то где-то бил. И, кажется, мою голову. Похмелье встретило меня не столь приветливо и любезно, как в прошлый раз. На сей раз оно отзывалось болью в моей головушке и пульсацией в висках. Вода — единственная нужна.
Словно зачарованная, я поднялась. Спросонья мне было все равно, что происходило вокруг, что за комната, что за парень лежал со мной и обнимал…
Стоп! Парень?!
Зажмурилась, сглотнула, распахнула свои лживые зеньки. Они не могли этого показывать! Похлопала! Японский бог! Переключите этот канал! Однако сколько глазами не хлопала, не протирала, а тело сего спящего недоразумения никуда не делось.
Осторожно вытянула свою руку из его, сняла лапищу со своей талии и выскользнула из объятий.
Парень спал лицом в подушку. Засопев, он так знакомо пробормотал что-то во сне, а после повернулся.
Морозов. Я и Морозов. Посмотрела на себя, и тотчас же прикрыла свой срам руками. Я и Морозов голые.
Господи, что ж вчера было-то? Ну, Цветкова, набедокурила на сто веков вперед. Напрягла свои мозги и начала вспоминать…
Вечеринка, Виктор, танцы, Морозов… Пока все было вменяемо и вполне прилично.
Затем вспомнила комнату. Посмотрела на журнальный столик, а там бутылки открытые, торт недоеденный и бокалы. Теперь пазл потихоньку складывался. Осталось найти недостающую и значительную часть в своем затуманенном сознании.
Платье? Где оно? Огляделась, а после воспоминания огорошили по голове.
Вино, ванная и самые горячие поцелуи.
Батюшки! Это ж я… Морозов… И так откровенно…
Провела рукой по лицу, скользнула тихо в ванную, боясь быть замеченной.
Быстро натянула платье и сапоги. Чулки и лифчик даже не стала искать.
Последний раз бросила взгляд на спящего Морозова и, тихо закрыв дверь в комнату, сбежала.
После такой бурной и пылкой ночи, мне требовалось еще доза алкоголя, но ближайшие недели, а лучше месяца — я зареклась.
Глава 20
Илья
Это утро должно было быть лучшим за последние годы. Вчера, засыпая, я думал о том, что с утра мне нужно будет всех выгнать, позже мы с Цветочком приготовим завтрак, а еще позже займемся вещами поинтересней.
Но все было иначе…
Проснулся я отнюдь не от нежных поцелуев, не от запаха любимого кофе, не от светящих в лицо солнечных лучей.
Я проснулся от воплей. Громких, неприятных, вперемешку с матами.
— Ты совсем охерел? — были первые слова на моей памяти этим утром.
Поморщившись, перевернулся на другой бок, накидывая подушку на голову. Тогда я не понимал, отчего так пусто под руками и холодно.
— Ты знала, на что идешь! А теперь строишь из себя невинную овечку! Карина, очнись! Разуй глаза! — теперь мужской бас.
Очнулась не Карина, а я. С глухим рыком перевернулся и открыл глаза.
Они там совсем с ума посходили? Какого хрена они в моем доме устроили свои сопливые разборки?
— Какой же ты, мудак! Господи, ты меня совсем не уважаешь! Я для тебя половая тряпка!
Пора прекращать этот цирк, подумал я. Еще Цветочка мне разбудят, психи неадекватные! Щас я эту Санту-Барбару быстро разрулю.
Встал, потянулся, оглянулся в поисках штанов и остолбенел.
Её не было. Её, мать вашу, не было!
Вторая половина кровати была пустой. В одночасье метнулся в ванную. Вещей тоже нет.
Взъерошив волосы, усмехнулся. Цветочек, наверняка, на кухне, решил.
Разбудили все-таки, гады! Не дали выспаться моей малой!
Найдя свои штаны, надел их, а после вышел из комнаты.
Кругом творился хаос, впрочем, как и после любой тусовки. Харитонов, кто бы сомневался, стоял посреди комнаты с надменной рожей, а напротив него плакала девушка.
— Я же для тебя… — всхлипнула. — Все! А ты, кобелина, трахаешь все, что движется! — рука с хлопком приземлилась на его грудь, но парень даже не шелохнулся.
Эта Карина не впервые устраивала сцены и я просто не мог взять в толк, что ее держало рядом с этим потаскуном. Хер у него что-ли особенный? Красивая баба, стройная, загорелая, любила его непутевого, а тот принимал ее как должное. В каждой поездке изменял.
Меня бы эта сцена несомненно тронула, если бы такое не повторялось из раза в раз. В конце-концов, Карина могла его бросить, послать на все четыре стороны, и поминай как звали! Но вместо этого девушка устраивала сцены, а потом, за букет роз и безделушки, все прощала, не забыв, выложить фото в инстаграм с подписью: «Самый лучший. Люблю больше жизни!».