«Влюбленная ведьма» (1966) – игра с ведьмаческим жанром. «Расследование» генетически связано с исконно итальянским жанром пеплума: где-то там, параллельно, но одновременно, с римским комиссаром, ходит по Иудее сам Бен-Гур.
Разнообразие ДД – качество скорее театрального актера, чем кинорежиссера. Он был в душе актером, гениально игравшим режиссера. Недаром его последним фильмом стало именно посвящение актерам – «Убийство в день праздника» (2002).
Готовясь к встрече с вечностью, итальянские режиссеры снимают кино о театре.
Так, братья Тавиани обрели былую силу, сняв в римской тюрьме строгого режима «Ребибия» фильм «Цезарь должен умереть» (2012) о любительской труппе отпетых артистов, которые не то чтобы разыгрывают шекспировского «Юлия Цезаря», но словно играют уголовников, которые играют Шекспира.
«Убийство» – может быть, лучший фильм ДД, свободный от «актуальности», от рефлексии. От «проклятых вопросов» – пола или политики, неважно. От Италии, наконец. Фиглярский фильм наотмашь, площадное зрелище, плутовское кино об итальянской труппе, застрявшей в 1952 году в аргентинском городишке без гроша и без надежды.
Действие датировано издевательски. В Италии в это время полный неореализм, сплошная правда жизни и оргия бедности, заходящейся от собственного благородства. А экранные фигляры, вспомнив, что они, черт подери, актеры, разыгрывают фарс с переодеваниями. Нормальные люди ужаснулись бы, наткнувшись на замороженный труп нагой крали в спальне некоего, только что похороненного, богача, в чей дом герои вломились. Воображение лицедеев труп только раззадоривает, и они – с колес – сочиняют спектакль-аферу, выдавая смазливого мальчишку (сыгранного прелестной девушкой) за богатую вдовушку покойного таксидермиста-сектанта. Что бабу мужику сыграть, что клюквенным соком залиться – им раз плюнуть.
ДД тоже было раз плюнуть – все что угодно. Его искренность – профессиональная искренность неунывающей труппы из «Убийства в день праздника».
Никакого убийства, заметьте, ни в какой день праздника в фильме не происходит.
Дино Де Лаурентис(1919–2010)
Последний великий и ужасный продюсер старой школы прожил так долго, что его биография читается как шестидесятилетняя история больших экономических циклов. Вот кризис 1960-х годов заставил его продать итальянскую студию, прозванную не без мегаломании Dinocitta в пику легендарной Cinecitta. Вот подъем 1970-х позволил выстроить в Уилмингтоне (Северная Каролина) – в пику Голливуду – студию DEG. А потом новый кризис вынудил расстаться и с ней.
Низкорослый – почти карлик – сын производителя пасты из Кампании прожил 40 лет с ослепительной Сильваной Мангано. Их совместные снимки – идеальная иллюстрация к сказке о красавице и чудовище и воплощение самых карикатурных представлений об акуле капитализма. Да, он был последним из тех продюсеров, которых, как голливудских «великих магнатов», боялись и ненавидели режиссеры, но которые были способны, как Ирвинг Тальберг, ежедневно обдумывать десятки фильмов.
Он был великим продюсером вовсе не потому – а отчасти и вопреки тому – что продюсировал шедевры Феллини («Дорога», «Ночи Кабирии») и Бергмана («Змеиное яйцо», 1977). Позволил Дэвиду Линчу искупить катастрофический провал безумной «Дюны» (1984), сняв «Синий бархат» (1986), – другой продюсер бы Линча просто убил и был бы прав, – и дал шанс братьям Вачовски дебютировать лесбийской «Связью» (1996).
Де Лаурентис велик именно потому, что эти штучные фильмы растворены в потоке поденщины и дурных сиквелов: среди его опусов найдутся и спагетти-вестерны, и подделка под Джеймса Бонда, и фильм о ките-убийце Орке. Потому что любой проект он оценивал только как зрелище: ничего личного. Он сумел превратить в зрелище даже неореалистический «Горький рис» (1949) Джузеппе Де Сантиса, обнажив выше всякого предела ножки бедной сборщицы риса Сильваны Мангано.
Зрелищем для него были в равной степени «Библия», снятая (1966) Джоном Хьюстоном, и «Война и мир» (Кинг Видор, 1956). Кувыркающаяся в космосе полуголая Барбарелла (Джейн Фонда) в комиксе Роже Вадима (1968) и виды Петербурга в «Невероятных приключениях итальянцев в России» (1973) Эльдара Рязанова. Смерть наполеоновской гвардии в «Ватерлоо» (1970) Сергея Бондарчука и танковые битвы в «Освобождении» (1971) Юрия Озерова.
Де Лаурентис идеально чувствовал, чего захочет зритель завтра, и потому был непотопляем. Шедевры Феллини 1950-х похоронили неореализм точно в тот момент, когда тот надоел зрителям. В политизированной Америке начала 1970-х он, чуждый политике, выпустил разоблачительных «Серпико» (1973) Сидни Люмета и «Три дня Кондора» (1975) Сидни Поллака. А когда ветер переменился, оживил Кинг-Конга (Джон Гиллермин, 1976), накачал мускулы варвару Конану и не побрезговал «Ужасом Амитивилля – 3». Ведь великий продюсер – это еще и тот, для кого в принципе не существует понятия «вкус». Можно, впрочем, сказать и иначе. В нем было что-то – наверное, наследственное – не от кулинара, а от повара, знающего лучше, чем кто бы то ни было другой, что у каждого свой вкус. И этим он радикально отличался от современных продюсеров, апеллирующих к некоему всеобщему зрительскому вкусу.
Де Лаурентис выдаивал до капли любую удачную идею. На волне моды на Стивена Кинга он делал и шедевр Дэвида Кроненберга «Мертвая зона» (1983), и такие поделки, как «Кошачий глаз» (1985) Льюиса Тига. Презрев насмешки, еще раз оживил Кинг-Конга (1986). Оказавшись продюсером первого фильма о Ганнибале Лекторе – «Охотника на людей» (1986) Майкла Манна, упустил «Молчание ягнят», но затем погулял вволю, профинансировав в 2001–2007 годах аж три фильма о докторе-каннибале. Некоторым режиссерам он и сам казался каннибалом, хотя в жизни предпочитал пасту.
Джеймс Дин(1931–1955)
Джеймс Дин – часть моего советского детства. Где-то в конце 1970-х комсомольско-мажорский журнал «Ровесник» вдруг перевел и опубликовал более-менее вменяемую историю рок-н-ролла. И начиналась она не с Элвиса, а с фильма Николаса Рея «Бунтарь без причины» (1955) – именовавшегося также «Бунтарем без идеала» – с Дином в главной роли. Была даже фотка: блондинчик в черной кожанке прислонился к какому-то столбу. За его спиной – фасад кинотеатра с рекламой «Бунтаря».
Много лет я был уверен, что этот смазливый типчик и есть Дин. И что выделывал он в этом самом «Бунтаре» коленца, какие не снились и Игги Попу. Не случайно же Джон Леннон сказал: «Без Джеймса Дина не было бы The Beatles». А его «черную кожанку» потомки примеряли на всех, кто жил быстро и умер молодым, как Збигнев Цибульский или Виктор Цой, красные бунтари без идеала. Одна беда: Дин никогда не появлялся на экране в черной куртке. Да, он превращался из пай-мальчика в бунтаря, сменив костюмчик на куртку, но только красную и нейлоновую. Черная косуха – явное и ложное отождествление Дина и Марлона Брандо, нарцисса, главаря мотобанды из «Дикаря» (1953) Ласло Бенедека. Впрочем, Брандо ассоциируется, скорее, с узорчатой курткой из змеиной кожи. А для Дина он был идеалом, кажется, не только артистическим, но и сексуальным.
«Может, тебе лучше куда-нибудь уехать?» – задумчиво советовал шериф Кэлу, герою Дина в фильме Элиа Казана «К востоку от рая» (1955). Хороший мальчик Джимми послушался. В «Бунтаре без идеала» скандалы героя Дина с родителями заканчиваются удручающе одинаково. Джим Старк выбегает из дому, хлопнув дверью. За кадром – шум отъезжающего автомобиля.
Дин уехал, не оставив адреса, за исключением адреса кладбища в городке Фэрмаунт, с которого какие-то кретины регулярно воруют надгробный камень. Интернет по сию пору предлагает всем желающим обратиться к Дину с письмом, хотя еще 30 сентября 1955 года на калифорнийском шоссе Салинас 24-летний Джеймс, сидя за рулем двухместного кабриолета «порше спайдер», вылетел на встречную полосу и шикарно разбился насмерть. Он успел стать звездой, но не дожил до премьеры двух из трех фильмов, в которых сыграл. По иронии судьбы за 2 часа и 15 минут до гибели его уже штрафовали за превышение скорости, хотя он лицемерно говорил актеру Гигу Янгу: «Я много и бессмысленно рисковал на шоссе, теперь я чрезвычайно осторожен».
Полвека спустя прогулка по интернету поражает. Треть сайтов, где упоминается Дин, посвящена автомобилям. Еще треть – гей-сайты: Дин вроде бы был бисексуален. Фанаты должны молиться на роковой автомобиль, прозванный Дином «маленьким ублюдком». За то, что «ублюдок» позволил Дину попасть в книги рекордов: он – один из пяти актеров, номинированных на «Оскар» за дебют, и первый, номинированный посмертно. За то, что обрубил карьеру Дина на взлете, не дал превратиться во второго Брандо, обрюзгший памятник самому себе и системе Станиславского. За то, наконец, что историю рок-эпохи начинают именно с него.
Дин был не просто звездой, а звездой падающей. Траектория его взлета – траектория падения. По его «вине» самоистребление стало религией масскульта. В «Автокатастрофе», романе Джеймса Балларда и фильме (1996) Дэвида Кроненберга, адепты садомазосекты инсценируют великие аварии прошлого, начиная с гибели Дина, как крестьяне инсценируют на Пасху Страсти Христовы. Американский святой погибает на скорости 160 км/час.
Дин – «святой № 1», святее Монро, Кеннеди, Моррисона. Не случайно в 20 лет в забытом сериале он сыграл Иоанна Крестителя. Дин – первосвященник, чья посмертная маска хранится в Принстонском университете рядом с посмертной маской Бетховена. Впрочем, сам Дин предпочитал Рихарда Вагнера: в «Бунтаре» арестованный Джим нервно насвистывает «Полет валькирий».
Дин – первый экранный тинейджер, ставший трагическим киногероем. Поклонник Сент-Экзюпери, он остается иконой для нервных подростков, верящих в двусмысленности типа: «Мы в ответе за того, кого приручили».
Дин – первый в Голливуде актер-андрогин – вещь немыслимая в эпоху самцов Джона Уэйна и Хамфри Богарта. После исполнения им роли прозревшего слепца в школьном спектакле на Рождество 1945 года учителя шептались: «Он слишком красив для мальчика». Он был еще и первым премьером-мазохистом. Черт его знает, справедливо ли его окрестили «человеком-пепельницей»: якобы он обожал, чтобы партнеры гасили о него сигареты. Но то, что на экране он страдал так выразительно, как не снилось никакой Грете Гарбо, несомненно. Черт его знает, правда ли, что Дин, тогда еще снимавшийся в рекламных роликах P psi и штудировавший Станиславского, любил совокупляться с любовником на лестничной клетке, на глазах соседей. Но он, бесспорно, считал душевный эксгибиционизм мерилом актерского мастерства.