мне мозг. Нет, я все отлично понимала и отдавала отчет своим действиям. Только раньше я никогда бы не решилась на подобное в трезвом состоянии. Или это Волжанов испортил меня?
Тем временем Юрий осторожно, чтобы не поранить, прихватил зубами мою нижнюю губу и немного потянул. А я расслабилась, пытаясь сравнить двух этих мужчин. Сама не заметила, как приоткрыла рот и чужой язык скользнул внутрь моего. Начал заигрывания с моим языком. Мужчина опасливо ласкал мои спину, явно боясь вызвать негативную реакцию. Но с каждой секундой его ласки становились все смелее. А я просто позволила делать ему все, что захочется. Главное, чтобы Волжанов соизволил вовремя покинуть общественное заведение и мне не пришлось самой останавливать разошедшегося Юрия. А мужчина, кажется, начинал распаляться.
«С огнем играешь, Ада!» — отчетливо отпечаталось в голове, а после любая мысль там не задерживалась. Я наслаждалась поцелуем и нехитрыми ласками, которые пока что можно было назвать приличными.
А Юрий целоваться умел! Я не потерялась во времени и пространстве, как это происходило с Антоном, но получала истинное удовольствие от происходящего.
— Ада-а! — услышала я злобное рычание. Появился, милый! Давно пора, потому что Юрий оторвался от моих губ и уже ласкал шею. Я сделала вид, что не услышала и никак не прореагировала на появление Волжанова. Кажется, Юрий тоже сделал вид. А, может ему было просто не до того.
Неожиданно сильные руки вырвали меня из объятий Юрия. Антон тут же поднял меня на руки, а я лишь приобняла его за шею, пытаясь перевести дыхание. Кажется, я перестаралась или поцелуй на меня подействовал сильнее, чем мне бы того хотелось.
— Надеюсь, моя невеста не доставила вам особых хлопот, и вы извините ей эту небольшую шалость? — раздался где-то рядом спокойный голос Волжанова. Я уже успела пристроить голову у него на плече. Мне было так хорошо на руках у этого мужчины. Так спокойно и надежно. Я разрешила себе какое-то время понаслаждаться его обществом. Невеста? Все во мне встрепенулось. О какой невесте он говорит? Кажется, он так назвал меня?
— Ничего страшного, — лишь усмехнулся Юрий. — Я всегда готов помочь вашей невесте. Пусть обращается.
— Думаю, ей ничья помощь больше не понадобиться, — голос все еще звучал спокойно, но весьма холодно. — Прошу меня простить, — я чувствовала, как под моими руками напряглись плечи Антона. Похоже, он еле сдерживался.
— Я убью тебя лично, наказание мое, если еще раз выкинешь при мне такое, — недовольно прошипел мне прямо в ухо Волжанов, усаживаясь в кресле. Меня он так из объятий и не выпустил. Антон немного опустил спинку кресла, и я оказалась практически распластанной на мужчине. — Спи, давай.
— Нет, — я попыталась перебраться в свое кресло.
— Ада, даже не пытайся, — все также шепча на ухо и крепко прижимая к себе, сообщил Волжанов. — Иначе наплюю на все обещания, утащу в туалет и грубо отымею.
Я так восхитилась такой наглости, что даже притихла. Забывая обо всех обещаниях, данных себе, спросила:
— А ты умеешь по-другому? Что-то я не заметила, — тихо зашептала, боясь, что такой интересный разговор может услышать Юрий. — Мой опыт говорит об обратном, да и свою домработницу ты трахал, рискуя поломать несчастный стол.
При упоминании Виолетты, Волжанов опять скривился. Я никак не могла понять его такой странной реакции. Еще до того, как я застала этого мужчину за интересным занятием, каждый раз, когда речь заходила о данной особе, Волжанов выглядел так, словно целый лимон проглотил. Не понимала его. Если так неприятна эта мымра, зачем он позволил ей работать на себя, да еще и в постель позвал? Можно подумать, что других кандидатур не нашлось.
Почувствовала, как его рука нежно прошлась по спине сверху-вниз и обратно и вздрогнула.
— Хочешь, чтобы прямо сейчас показывать начал свои умения или, подождем до Виктории?
Виктория. Вау! Я теперь знаю конечный пункт нашего назначения. Виктория — это было просто прекрасно. Насколько я знала, именно этот город являлся столицей Сейшельских островов. Значит, если Волжанов нарушит условия договора, мне будет очень легко это доказать и еще проще убраться оттуда. Честно признаться, очень боялась, что он повезет меня на какой-нибудь из крошечных остров, где мы будем чуть ли не в одиночестве.
— Давай ты докажешь это кому-нибудь другому, — предложила я. — Кстати, почему ты назвал меня невестой? — вспомнила вопрос, который меня смутил и который было необходимо прояснить.
Волжанов лишь усмехнулся и ответил вопросом на вопрос:
— А ты бы хотела ей быть?
Хороший вопрос. Признаться ему честно? Может, тогда сбежит? Или скорее воспользуется?
— А ты предложи, вот и узнаешь? — я решила следовать примеру Волжанова. Он лишь усмехнулся.
— А ты хотела, чтобы я тебя представил исполнительницей услуги сопровождение?
Ну, хотя бы не любовницей. Это значительный прогресс в наших отношениях, господин Волжанов.
— Я бы хотела, чтобы ты оставил меня в России. Почему ты не позвал с собой отдыхать эту радостно раздвигающую ляжки особу?
— Ты о Виолетте? — поинтересовался мужчина, я кивнула в знак согласия. — Эта радостно раздвигающая ляжки особа, как ты выразилась, сладкая моя, наследство от моего брата. Больше я тебе ничего сказать не могу.
Наследство? Я просто оторопела от полученного пояснения. Как человек может быть наследством? Она же не вещь. Кажется, последнее я озвучила вслух.
— Но она же не вещь, — начала, как была тут же перебита веселым смешком.
— От вещи легко избавиться, передарив или попросту выкинув. А Виолетта, словно таракан, от которого так просто не избавишься.
С каждой последующей фразой разговор становился все более неприятным. Как так можно отзываться о женщине, с которой спишь? Можно. Вспомнила, как Волжанов обвинил меня в восстановлении девственности. Стало так тошно и противно. Как я умудрилась влюбиться в такого циничного мерзавца, да еще поддерживаю подобные беседы. Но сегодня я была сторонницей крайностей:
— Найми дезинсектора.
— Уже, — хохотнул Волжанов. — Не помогло.
На что он намекает? Не на меня ли? Я попыталась слезть с его колен снова.
— Ада, останься, — больше в лице негодяя не было даже намека на веселье. Такая простая фраза! Всего два слова! А, казалось, Волжанов туда вложил всю душу. С такой нежностью и мольбой они были произнесены. Я не смогла отказать.
— Прости меня, малышка, что втянул тебя в эту грязь.
Мужчина притянул мою голову к своей груди и прижал. Я старалась не дышать, слушая размеренный стук его сердца. Почему все не могло оказаться простым и понятным? Был бы он обычным парнем, без всех этих никому ненужных наворотов и мишуры. Мы могли бы быть очень счастливы вместе.
— Антон, а я? — прошептала одними губами, но он услышал.
— Пара, — услышала ответ, а руки Волжанова прихватили за талию и потянули вверх.
Пара? Как пара носков, что ли? Я вот только об этом успела подумать, прежде чем получила очередной поцелуй, который заставил забыть обо всем и раствориться в нем мгновенно. Какое сопротивление? Из головы вылетело даже значение этого слово, уже не говоря о причинах, которые могли бы возникнуть.
Я просто лежала на мужчине и наслаждалась нежными прикосновениями губ, ведь он даже не использовал язык, его шелком волос, в которых запутались мои пальцы.
Его пальцы на две фаланги проникли под брючки и трусики и иногда несильно сжимали мою попку.
— Ты так сладко пахнешь, — нашептывал мне мужчина между поцелуями. — Аромат твоего желания просто сводит с ума. Я схожу с ума по тебе, малышка! Уже сошел!
И вот этих нехитрых ласк с лихвой хватило, чтобы почувствовать дикое возбуждение. Захотелось самой схватить Антона и уволочь его в туалет. Я, наверное, сейчас позволила бы сделать с собой абсолютно все, чтобы унять этот нестерпимый зуд внутри.
— Кхе-кхе, — в наше уединение вклинился мужской голос, — вы бы не забывали, что не одни тут.
Антон, казалось, даже не заметил вмешательства в наше личное пространство. Во всяком случае я не заметила перемен в мужчине. Или ему было просто плевать на внимание посторонних? Мне тут же вспомнился публичный секс с Виолеттой. То есть он не был публичным, к просмотру была допущена только я, но все равно. Равнодушие, с каким воспринимал мое присутствие Волжанов, больно резануло по сердцу. Не знаю, что было больнее. Что он был с другой? Или что может просто так ласкать одну в присутствии другой? Вот лично меня не устраивало, что за нами наблюдают. Опять стало так противно, возбуждение тут же схлынуло. Мне стало очень стыдно перед Юрием. Что подумает обо мне посторонний человек, пускай и незнакомый? Хотя учитывая, что я ему предложила, он уже обо мне не весть что думает.
Волжанов лишь разочарованно застонал, но не стал пытаться возобновлять поцелуи. А я решилась воспользоваться его предложением и поспать:
— Сколько нам лететь до Дубай? — поинтересовалась я.
Чтобы попасть на Сейшельские острова, нам придется сделать пересадку в аэропорту Дубай. А уже оттуда мы отправимся в аэропорт Маэ, что находится на одноименном острове. Насколько я помнила бегло изученную перед поездкой географию, нам не придется больше никуда лететь или плыть. Виктория находилась недалеко от аэропорта Маэ.
— Где-то два с небольшим часа, — донесся до меня ответ. А я опять попыталась слезть с тела Волжанова, но меня удержали.
— Что ты опять делаешь?
— Хочу в туалет, — это я схитрила. Ни в какой туалет мне было не нужно, а вот необходимость в том, чтобы отпустили, возникла. Я опять забылась. Если так будет продолжаться, то Волжанов прав, я сегодня же вечером сама позову его в постель.
«До чего ты докатилась, Ада?» — подумала я. Готова сама уже упрашивать мужчину, чтобы он оказался с тобой в одной койке. Правда, Волжанова уговаривать не пришлось бы, ему достаточно просто не мешать.
Я поплескала на себя холодной водой, пытаясь успокоить разгоряченное тело. Возбуждение схлынуло, но вот желание почувствовать кое-что внутри осталось. И сейчас там немного ныло от неудовлетворённого желания, но странно было другое. Я практически не чувствовала боли. И тут осознание накатило с головой. То, на что я вчера и с утра не обратила внимания.