— Нет, — я потянулась к верхней пуговичке на его рубашке. Ну, какой же он красивый. — Не помню.
— Вот, черт! — выругался мой мужчина.
Вторая пуговичка, третья…
— Луна, дай мне терпения! — взмолился оборотень. — Ада, перестань, пожалуйста.
— Не-а, — я забралась рукой под его рубашку и ладошкой погладила грудь мужчины. Дыхание Антона резко участилось. Найдя его сосок, покрутила между двумя пальцами. А когда почувствовала, как он окамел, довольно сообщила:
— Хочу тебя в себе! — достала ладошку и потыкала Волжанову куда-то в область шеи указательным пальчиком. — Ты ведь не сделаешь мне больше больно, правда?
— Правда, маленькая! — пообещал он мне, а я вернулась к такому увлекательному занятию, как расстёгивание пуговичек. Правда, оно быстро закончилось. Я ведь была плотно прижата к Антону. В общем, мое тело мне же помешало.
Меня устроили на удобном диванчике, но Антон почему-то сел за противоположный край стола.
— Садись рядом. Я подвинусь, — предложила ему.
Он лишь улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— Тебе надо поесть. Ты ведь еще хочешь кушать? — мужчина листал принесенное меню, мое лежало передо мной. На картинки с блюдами смотреть было не так интересно, как на этого роскошного самца. Сидела и сравнивала его со зверем. А ведь действительно что-то в его чертах и манерах проскальзывает от животного. Хотя бы та же грация большой кошки. Хотя, волки — это, кажется, из семейства псовых.
— Хочу. Но тебя я хочу больше.
Мужчина промолчал, тогда решила озвучить вопрос, который пришел на ум только что:
— А у тебя блохи водятся? Или ты специальными шампуньками моешься? У тебя в Питере такое разнообразие всего — это, чтобы шерстка блестела?
Антон сначала поморщился, а потом рассмеялся.
— Наказание мое, тише, пожалуйста. На нас люди смотрят. Давай о моей шерстке поговорим, когда вернемся в номер.
Он заказал какой-то салат для меня и большой кусок мяса для себя.
— У-у, зверь, — не удержалась я от комментария, когда официант принес заказ. А потом я плохо помню. Знаю только, что с каждой минутой мне хотелось все больше спать. Антон уже давно пересел ко мне, а я, прислонив ему голову на плечо и уплывая в сон, сообщила:
— Я говорила, что люблю тебя?
Я стояла на балконе и смотрела на ночное море. Ночь была удивительно теплой, а на мне ничего не было, кроме банного халата. Наверное, я была в душе. Не помню. Да, и какая разница?
Мужчина подошел сзади и обнял. Я облокотилась на него и сразу почувствовала себя защищенной. Это первая ассоциация, которая возникала рядом с ним.
— Не замерзла? — прозвучал заботливый вопрос.
— Немного, — соврала я. Зачем это сделала, сама не очень понимаю.
— Хочешь согрею?
Антон не ждал ответа, он его прекрасно чувствовал. Развязал пояс у халата, затем стянул ткань с плеч. Махровая ткань сама заскользила к моим ногам, стоило оборотню лишь немного отодвинуться.
— Моя Ада, только моя, — прошептал он и поцеловал в шею. А потом я почувствовала боль. Резкую и острую. Кажется, он прокусил кожу, потому что я ощутила отчетливый запах крови. — Теперь действительно только моя.
Мужчина быстро зализывал нанесенную им же рану, а его руки уже накрыли мою грудь.
Я стонала от его ласк, когда Антон неожиданно прекратил и потряс меня за плечо.
— У тебя что-нибудь болит, малышка? — я сначала не поняла вопроса. У меня болит… Да, нет же… Мне хотелось… Его хотелось. А когда мы успели переместиться с балкона на кровать? Хотя, какая разница. Главное, он меня обнимает.
— Ты меня укусил, — выдала я.
— Нет, но очень хотел бы, — кажется, я услышала в голосе нотки разочарования.
— Я чувствовала запах крови, — продолжала настаивать. Ощущения были настолько реальными, что я до сих пор ощущала его руки на своей груди. Опустила глаза. Было не слишком темно, я прекрасно различала контуры вещей. А ведь его руки действительно на моей груди. Только он ничего не делал, просто прижимал к себе. — Я это отчетливо помню.
Кажется, я была готова расплакаться. Или уже плакала.
— Ада, ты спала. А запах крови и я чувствую. Дай посмотреть, — он развернул меня и обнюхал мое лицо. А потом лизнул губу. — Вот так. Видимо, во сне ты прикусила губу. Девочка моя, что тебе приснилось?
— Ты укусил меня и сказал, что я теперь твоя. Действительно твоя.
Антон застонал.
— Да быть того не может! Ада, мы ведь не обсуждали с тобой метки.
— Метки? — я не понимала, о чем он говорил.
— Когда оборотень создает пару или встречает свою истинную, он обычно прокусывает ей кожу в районе ключицы. Это называется метка. Что-то типа штампа в паспорте, только с тем отличием, что у нас не бывает разводов. Это навсегда. И, Ада, — Антон глубоко вздохнул, — мой волк изнывает от желания тебя пометить и назвать своей, вот только я не могу. Только я не понимаю, откуда ты это знаешь?
— Не знаю. Может слышала где-то.
— Слышала вряд ли. А вот прочитать могла. Знаешь, у меня одна сука из клана строчит презабавные женские романы с уклоном в фэнтези. Ее даже печатают.
Наверное, подразумевалось, что я должна была улыбнуться. Но мне было не смешно.
— Расскажи мне.
— О чем?
— Как я здесь оказалась?
— Ты уснула в ресторане, я принес тебя в отель, раздел и уложил. Сейчас только начало четвертого, спи давай.
— Я не хочу, — прошептала. Боялась признаться даже самой себе, что спать просто страшно. Я сходила с ума. И это понимание пугало больше всего. — Я не могу. Расскажи мне о том, что тебя заставляет отказаться от меня?
— Ада, — выдохнул Антон. — Сейчас не самый удобный момент.
— А когда он будет удобным, когда я окончательно сойду с ума? Ты мучаешь меня, ты понимаешь? — я обняла его за шею, крепче прижимаясь. Почувствовала, как мужчина вздрогнул.
— Пожалуйста, не делай так. Я слишком хочу тебя.
Но Антон не оттолкнул, лишь бережно опустился со мной обратно на постель.
— Тогда займись со мной любовью, — предложила я, плохо соображая, что делаю. Но эти сны, эти видения наяву… Они ведь доконают меня. Может, если дать моему подсознанию то, что оно хочет, я перестану чувствовать себя умалишённой?
— Нет, — твердо произнес мужчина. — Не хочу, чтобы ты утром жалела. Прости меня за то, что я сотворил. Не подумал, что на тебе это может так отразиться.
— Я тебя не понимаю, — моя рука опустила под одеяло и… Была поймала, когда почти добралась до кромки штанов.
— Не стоит, — тяжело выдохнул он, снова садясь на кровати. — Ладно, я расскажу, если тебе будет от этого легче.
Я вся превратилась в слух, даже временно оставила попытку получить желаемое.
— Лет пятнадцать назад две стаи вели борьбу за территорию. Тогда мой отец и альфа соседнего клана заключили перемирие. Я точно не знаю всех условий договора. Но суть в том, что в соседней стае за это время так и не родилось наследника, альфы, который в будущем сможет возглавить стаю. Мой брат должен был жениться на дочери нынешнего альфы и стать вожаком объединенной стаи. Когда заключали сделку, та девчонка, ее зовут Лариса, еще под стол пешком ходила. Брат всегда смеялся над этой ситуацией, а потом пропал. Как ты можешь догадаться, теперь счастливая роль жениха досталась мне. Ада, я не могу отказаться, — я не знаю, чего было больше в голосе Антона: отчаяния, сожаления или горечи. На какое-то время он прервался, целуя меня. Казалось, что поцелуй ему был необходим, словно воздух. Будто он черпал в нем силы. — Не могу отказаться, понимаешь. К бумагам не подкопаешься, я уже пробовал. Если откажусь, стая потеряет территории.
Волжанов уткнулся на какое-то время мне в макушку и замолчал, явно стараясь собраться с мыслями и успокоиться. Я же старалась не шевелиться. Ясно понимала, что это конец. От брака он не откажется, а я не соглашусь никогда быть просто любовницей.
— С одной стороны ты, которая для меня дороже всего, — произнес мужчина, — а с другой — благополучие стаи. Я тебе уже говорил, девочка моя, что быть альфой — это не только власть и статус, это огромная ответственность. Не могу, просто не могу ради собственного счастья пожертвовать своими людьми.
— Скоро свадьба?
Не знаю, как я так могла, но мой голос прозвучал удивительно спокойно.
— Осталось примерно полгода. Сразу, как только Ларисе исполнится восемнадцать, — добавил он подробность, которую мне знать точно не хотелось.
— Она тебе нравится?
— Она красивая девочка, — мрачно произнес он. — Ада, не мучай себя…
А вот тут меня прорвало. Значит, это я мучаю себя? Это я притащила его на этот остров и вынудила его в себя влюбиться? Это я, зная, что не могу ничего ему предложить, продолжаю навязывать свое общество? Это я предлагала узнать меня получше, заставляя тем самым все больше привязываться к себе? Это я наказывала его, приучая к каким-то дурным правилам?
Я размахнулась и влепила Волжанову пощечину. Он прекрасно видел, что я собиралась сделать, но не остановил.
— Сволочь! Урод!
Я снова подняла руку, чтобы ударить его. Но на этот раз Антон ее перехватил.
— Одного раза достаточно, — холодно произнес мужчина.
— Ты хоть осознаешь, что ты натворил? Зачем, Антон, зачем ты все это устроил?
— Я уже говорил, но повторю. Не мог, понимаешь, просто не мог не попробовать.
— А хоть на секунду подумал о том, какого будет мне? Печешься о благе своей гребаной стаи. А я? Ты понимаешь, что ты почти меня уничтожил? Разбил сердце? Растоптал душу? Я теперь уже не знаю, на каком свете нахожусь! Ты понимаешь, что я путаю эту чертову реальность и сны?
— Ада, — обреченно простонал Антон и попытался меня прижать к себе.
— Не трогай меня, — прошипела я, сама, вцепляясь в мужчину, ища в нем поддержку и опору.
— Девочка моя, я не знал, что так получится. Мне очень жаль. Ложись спать, милая.
Мужчина снова попытался уложить меня на постель.
— Спать? Это все, что ты можешь мне предложить? — опять взвилась я.