— Как чему? — возмутилась я. — Это ненормально!
— Как раз нормально, — Волжанов поднялся с рабочего места, обогнул стол и развернул тяжеленое кресло вместе со мной градусов на девяносто. Казалось, что это не стоило ему никаких усилий. Сам мужчина опустился передо мной на корточки и взял за руки:
— Это нормально, — еще раз повторил он. — Ты меняешься. Я, кажется, забыл тебе сказать, что после метки у человека происходит в организме некая реакция. Он становится более выносливым, сильным, ловким. Менее подвержен погодному влиянию. По идее, ты должна теперь меньше болеть, любимая. А слух, зрение и обоняние у тебя станут более чуткими. Не такими острыми и чувствительными, как у настоящего оборотня, но и не такими ограниченными, как у обычного человека.
Неизвестное всегда страшит. Я хотела испугаться, но не успела, так как мужчина продолжил:
— Ничего страшного не происходит, это лишь необходимые изменения и пойдут тебе лишь на пользу, — его голос стал намного тише. — Пойдут на пользу нам обоим. Ты не представляешь, сокровище мое, как мне тяжело сдерживаться рядом с тобой.
Не наступивший страх резко сменила волна возмущения. Я действительно не представляла. Как-то не похож мой мужчина на того, кто слишком себя сдерживал. Ну да, уступил мне пару раз, перестав домогаться в неподходящих для этого местах. Но это нормальный компромисс для пары, из-за которого Волжанов похоже решил причислить себя к великомученикам.
Видимо, явный скептицизм на моем лице не остался незамеченным, потому что альфа пустился в пространственные пояснения:
— Мне действительно приходится себя сдерживать и ограничивать во всем, не только в сексе, — не смогла сдержать нервный смешок. А Антон только недовольно скривился. — Ада, пойми, оборотень — это прежде всего животная сущность, человеческая вторична. Я пытаюсь быть с тобой именно человеком. Мне очень сложно контролировать каждый свой поступок, чуть ли не каждый свой вздох. Я слишком люблю тебя и дорожу твоим душевным спокойствием, чтобы расстраивать хоть чем-то.
— Я не понимаю, — сдалась я.
— Понимаю, что мои слова звучат странно для обычного человека, а как объяснить лучше не понимаю.
— Попробуй привести пример, — предложила. Мне всегда казалось, что жизненные ситуации служат самым наглядным пояснением.
— Хорошо. Возьмем в качестве примера наши занятия любовью, — не удержала очередного хмыка. Волжанов в своем репертуаре. Правда, на этот раз мужчина предпочел сделать вид, что не заметил моей реакции. — Ты когда-нибудь видела, как животные занимаются сексом?
Я лишь отрицательно покачала головой.
— Что, даже собачью свадьбу?
— Нет, — как-то данная тематика меня никогда не интересовала.
Волжанов тем временем поднялся, а потом выудил меня из удобного кресла и привычно поднял на руки. Несколько секунд и я у него на коленях, а сам мужчина гуглит «спаривание животных». Я могла лишь молча и нервно следить за тем, как он просматривает ссылку за ссылкой. Чувствовала себя крайне неуютно и смущенно.
Но вот настал момент, когда оборотень нашел подходящее видео.
Антон чуть развернул меня к себе и быстро поцеловал. Успела заметить в его глазах лукавый блеск:
— Готова? — усмехнулся он.
Я однозначно не была готова к тому, что происходило на экране ноутбука.
Видео не было длинным, но было весьма доходчивым. Мы наблюдали за спариванием тигров, вернее, наблюдала я или делала вид. Потому что при каждом неудобном моменте закрывала глаза. Оборотень в это время ненавязчиво целовал мое плечико, предварительно спустив с него тонкую лямку от маечки.
Видео длилось не более двух минут. За это время самец успел сделать к самке три подхода, притом первые два были неудачными. Тигр приближался к отдыхающей тигрице и бесцеремонно пристраивался сзади. Но стоило ей взбрыкнуть, как он оставлял ее в покое. Во время третьей попытки ему, видимо, надоели причуды самки и стоило ей взбрыкнуть, как он схватил ее клыками за загривок и не отпускал до самого конца.
— Это было ужасно, — мрачно процедила я и захлопнула крышку ноутбука.
— Зато это наглядно отражает суть того, кем я являюсь, — напомнил мне Антон. Сложно было сопоставить увиденное животное и нежно ласкающего мою грудь мужчину. Сама не заметила, как оказалась частично обнажена.
— Тебе хочется делать со мной нечто подобное? — возмутилась я. Волжанов как-то ловко перехватил меня и, чуть сдвинув бумаги в сторону, усадил на стол прямо перед собой.
— Именно. Мне нравится ласкать тебя, любимая. Но чаще хотелось бы просто брать, — чуть приподняв, он стащил с меня домашние штаны.
— Это как-то неправильно, — произнесла. Казалось необходимым сказать хоть что-то, только бы разрушить эту давящую тишину.
— Может, — согласился он, стягивая с себя футболку. — Но кроме этого, мне еще приходится контролировать себя, чтобы не сделать тебе больно, — сообщил мужчина, снова приподнимая и стаскивая с меня трусики. — А это трудно, Ада, постоянно сдерживаться, когда хочется лишь вбиваться в твое тело, не думая не о чем.
Я осталась полностью обнаженной. Днем. В кабинете. На рабочем столе. В преддверии секса. Странное дело, никакого смущения я не испытывала, а безобидное видео без цензуры вызвало стыдливый румянец.
— Человеческое тело такое хрупкое. Но ты стала за эти дни выносливее, маленькая. А со временем… — мужчина замолчал, давая мне возможность самой поразмыслить о том, что произойдет со временем.
Оборотень не был ласковым в этот раз, видимо, хотел закрепить на практике новые полученные знания. Он без какой-либо прелюдии лишь убедился, что я достаточно влажная и готовая принять его. Толкнулся сразу на всю длину, причиняя этим небольшой дискомфорт. Никакой боли я не почувствовала. И это тоже было непонятно. Обычно при проникновении я чувствовала легкую, еле заметную боль. Это в том случае, когда я отслеживала реакции своего тела. А последнее с этим мужчиной выходило нечасто, ведь стоило ему меня поцеловать и начать ласкать, как я терялась в возникающих эмоциях и ощущениях.
Только сильные и мерные толчки. Это длилось недолго, а закончилось вполне ожидаемо. Впрочем, возможно я слишком привыкла к этому. Ведь девочки в агентстве часто жаловались, что им приходится самим себя доводить до оргазма.
Когда все закончилось, Антон просто крепко прижал меня к себе, так и не вышел.
— Я очень люблю тебя, — прошептал мужчина.
Не знаю, сколько времени мы провели так и сколько бы провели еще. Наше уединение прервал телефонный звонок:
— Да.
— Машина готова, — я прекрасно слышала собеседника супруга, так как Антон продолжал находиться слишком близко. Впрочем, на этом разговор был окончен.
— Ты куда-то уезжаешь? — с грустью спросила я. Понятное дело, что уезжает. Просто до безумия не хотелось оставаться одной в первый же день после возращения. Я прекрасно помнила, как Антон предупреждал, что в Санкт-Петербурге у него не будет возможности уделять мне достаточно времени. Я почти смирилась с этим и не собиралась обижаться, правда, не думала, что это начнется прямо сегодня.
— Мы уезжаем, — поправил меня мужчина, чуть отстраняясь. Только хотела спросить о цели нашей поездки, как мое любопытство было удовлетворено:
— Ты ведь, кажется, хотела поговорить с братом. Вот я тоже уже пару дней мечтаю увидеть его, маленькая, — я действительно планировала навестить Никиту в больнице, но морально не была готова встречаться с ним так скоро. Правда, упускать возникшую возможность была не намерена. Зная непримиримый характер супруга, она могла оказаться единственным шансом поговорить с родственником. — Но сначала мы закончим нашу весьма увлекательную беседу.
Волжанов уже успел одеться, а вот мне не позволил. Снова усадил меня, полностью обнаженную, к себе на колени.
— Это несправедливо, — возмутилась я. Почему-то именно сейчас почувствовала себя неловко. Как-то обсуждение секса и занятие им я воспринимала по-разному. И, если ко второму уже привыкла и научилась наслаждаться, то первое невероятно смущало.
— А зачем? Тебе все равно придется сейчас переодеваться, я просто сэкономлю тебе время, — усмехнулся альфа. — А если серьезно, ты хоть немного понимаешь то, что я пытаюсь тебе объяснить?
— Понимаю, — созналась я. Понимаю, но не принимаю и пока не осознаю. О последнем я благоразумно умолчала. Для себя решив, что постараюсь привыкнуть к такому складу мышления у любимого мужчины. Смирюсь. Научусь быть более терпимой. Ведь он идет мне навстречу, видимо, теперь мой черед сделать шаг.
На лице Антона не отразилось никаких эмоций.
— Сокровище мое, я попрошу тебя лишь об одном. Я готов смириться со всем, но никогда не отказывай мне в близости, — серьезно проговорил он.
— Сделка?
— Просьба, — притом это было произнесено таким тоном. Ни намека на прогиб или приказ. Отказать я не смогла. Действительно, Волжанов просил не так уж много. Видимо, мне придется учиться быть менее стеснительной и привыкать к новому образу жизни.
— Хорошо.
Получив мое согласие, Антон легко поднялся и понес в спальню.
— Добрый день, — я не стала стучать, просто вошла в палату. Оборотень еще в машине предупредил, что на один день Вяземского перевели в отдельную платную палату. Видимо, специально для нашего удобства.
Я с ужасом разглядывала некогда единственного близкого и дорогого для меня человека, ради которого была готова почти на все. Поступиться своими принципами. Продать себя. А сейчас смотрела и понимала, что кроме слабой благодарности ничего к нему не испытываю. Благодарности за то, что он меня вырастил. Но тот единственный поступок убил все мои чувства. Впрочем, ненавидеть и презирать его я тоже не могла.
Никита выглядел жутко. Синяки до сих пор не сошли с его лица. Кроме переломанных ног, загипсована была рука.
— Ада, — прошамкал мужчина. Похоже, он лишился большей части своих зубов. — Явилась посмотреть на дело своих рук, — зло выдал он, немного помолчав. А я опешила. Значит, теперь я виновата во всем?