– С чем связано, что в Юкки, в Расине никто не оказывал никакого сопротивления? А в Сейсине вдруг оказалось сильное сопротивление?
– Нам сказали, что в Сейсине были жандармское управление и комендантская рота, а там оказалась японская дивизия. Кроме всего прочего, туда стекались отступающие войска Квантунской армии. Сейсин – промышленный город, там текстильные заводы, металлургический комбинат, шелковый завод для производства искусственного шелка. Куча баков с горючим. Это порт, откуда можно было по-настоящему воевать. Это далеко от границы. Туда уже самолеты наши не долетали, никакой авиационной поддержки в Сейсине не было.
– Была ли поддержка от местных?
– От корейцев? Какая поддержка, они с красными флагами стали вылезать из подвалов, только когда япошки уже убежали. Там народ, когда война началась, в горы убежал или по подвалам отсиживался. С точки зрения вооруженной борьбы, там никакой помощи не было.
– А были проводники из местных?
– В отряде были проводники. Макар описывает, что кореец Мунг им помогал, но у нас во взводе никого не было из корейцев.
– А флот какую-то поддержку оказывал?
– Катера нас высаживали.
– А боевые корабли, ну, типа эсминцев?
– На Дальнем Востоке наши вели военные действия так, как будто войну только сейчас начинали. Как мы в первые дни войны. Мы решили поставленную нам задачу и считали, что мы все сделали, а за нами должны были высаживать сразу морскую пехоту. Но нас заставили снова вернуться, забрать причалы и обеспечить высадку десанта. И мы вернулись, взяли причал, и действительно флот высадил десант на десантных кораблях. Но через сутки!
– А на Севере такого не было? Взаимодействие лучше было?
– На Севере на последнем этапе войны было блестящее взаимодействие.
Бойцы 140-го разведотряда Тихоокеанского флота ведут бой в корейском городе.
– Сейсинская операция. И ваш отряд, 100 с лишним человек…
– По численности было 140 человек.
– Ну и плюс рота пулеметчиков. Получается, человек 200?
– Пулеметчики отдельно от нас высаживались, мы в Угольной гавани, они в Лесной.
Бойцы 140-го разведотряда Тихоокеанского флота с корейскими жителями.
– И тем не менее против вас целая дивизия, и вы ее мало того, что из города отпихнули, так еще и два раза это сделали?
– Неизвестно, дивизия ли оказалась на этом месте или нет. Мне пришлось в 1976 году, когда я еще служил, на конференции выступать перед командирами бригад, начальниками разведки всех флотов об сейсинской операции. Было задано два вопроса. На каком расстоянии от вас высаживалась рота Яроцкого, а второй вопрос – чем вы объясните, что от роты Яроцкого почти никого не осталось, а у вас три человека убитых было. Я говорю, рота действительно высаживалась в пятистах метрах. Объяснение только одно: у нас за плечами было 4 года войны на Севере. Они пока высадились, пока построились, пока раздали задания, их япошка стал косить. А мы – выскакиваешь так, что последний еще не вышел, а первый уже бросает гранаты налево и направо и поливает свинцом. Мы каждый знали, кто что делает.
У нас была еще и дополнительная неоправданная нагрузка – с нами в группе Леонова шел начальник разведотдела тихоокеанского флота полковник Денисин. Зачем он полез? Его же надо охранять. Он не вмешивался особенно. Бабиков в своей книге объясняет, что ему надо было встретиться с кем-то, но это уже «тень на плетень».
– Часто в описаниях японской компании упоминается, что японцы были лично самоотверженны до безумия, все вместе – неорганизованная толпа.
– По-честному хочу сказать. Они очень самоотверженно воевали. С одной стороны, у япошек – я сам видел – на охране мостов и дорог были пулеметчики, прикованые цепями. У них были пулеметы Гочкиса, старые. С диском.
Другой пример. Мир заключили, и нам пришлось заниматься разоружением батарей. Пушки 1902–1903 годов Обуховского завода еще с той японской войны остались. Наша задача, чтобы они сдали оружие. Приходишь, представляете, нам, пацанам, сколько стоило это сил? Садится командир батареи, вытаскивает шпагу и – харакири… Дальше унтер с нами разбирается. Вот такой был случай. Это надо видеть.
– А сами японцы как к этому отнеслись?
– Да никак не отнеслись. Стоят в строю. Что они там будут чирикать? Задача наша – чтобы он выходил и складывал оружие. И выстраивался. У всякого военнослужащего табельное оружие. Приказ, через переводчика даешь команду. Всем выйти, и они выходят, отдельно офицеры, отдельно рядовой состав. И они выходят, оружие складывают, выстраиваются. Командует япошка. Все выстроились. А дальше с нами бригада интендантов, они уже все описывают. Мое дело как командира отделения все это обеспечить. Интенданты там занимаются, а мне отконвоировать в штаб уже.
– Бои в Сейсине для вас закончились с момента высадки десанта флота или вы еще участвовали?
– Двое суток на ногах. Грязные, ночью дождь шел. Нас встретил сначала Леонов, ходил на корабль. Короче говоря, Кабанов командовал, он на Ханко был, потом был на Севере, потом, значит, он нас посадил на катера, и мы полетели к себе.
– А в Расине вас катера высадили, они куда потом ушли или поддержку оказывали?
– Нас на тех же самых катерах.
– Вот вы высадились, а они поддержку оказывали?
– Катера сразу отчаливали от берега, в моменты операций катер у берега не стоит.
– Так они пасутся где-то рядом?
– Пасутся рядом, пока нас на базу не заберут.
– А если с них бы потребовалась поддержка артиллерийская?
– Ну, какая поддержка, у них там 23 мм. Я хочу сказать, вот эти катера, которые высаживали нас на берег, они обстреливали берег, правда, с Сейсина тоже отстреливались. Навесными. Похоже, что эти пушки 1903 года. Но это не такой и страшный огонь. Мы попадали под страшный огонь на Севере.
После Сейсина нас доставили на остров Русский. Мы справили тризну по нашим ребятам погибшим. На следующий день нам подали катера, мы помылись, переоделись. Нам предстояла следующая операция – Гензан.
– Вы на Севере ходили кто в чем, а на Тихом океане?
– На Тихом океане нам выдали армейскую форму, но не защитного цвета, а серого. Гимнастерка, обычные штаны, морские. Тельняшка, конечно. Ботинки. Пилотка.
– Когда люди воевавшие комментируют кадры кино, где все в пилотках, они говорят: «С ума сошли»? Каску надел по самые уши и сидишь себе. Как у вас относились к каскам?
– У нас каски ни одной в отряде не было.
– А оружие какое было на Дальнем Востоке?
– Как и на Севере: автоматы ППШ обыкновенные, диск и рожок можно поставить.
– Вас послали в Гензан также на трех катерах?
– Мы на трех катерах впереди шли, но там было и сопровождение большое. Когда мы высаживались, приказ Микадо уже был, но они сдаваться не хотели. И войны не было, и не сдавались. Война была дипломатическая. Когда уже все было согласовано, буквально вскоре после нас подошел большой десантный корабль. А до этого мы их, наверное, сутки в страхе держали. В жандармерию ворвались. Хори там адмирал командовал этой базой, говорит, что с Леоновым разговаривать не хочет. Требует равного по званию.
Леонов говорил:
– Сдавай гарнизон.
А он:
– А я не могу.
Леонов:
– Микадо же объявил?
Японец:
– А у меня письменного разрешения нет, и еще что-то такое.
А потом получилось так. Тут левее гавань такая, Гензан лежит, а тут вот такой полуостров, и на нем аэродром. Мы в этом городе, а раз с аэродрома вылетают самолеты туда-сюда, и командующий вот этого сводного десанта послал туда роту автоматчиков из бригады морской пехоты. Те пытались высадиться, не получилось. Вызвали Леонова, сказали:
– Надо это сделать.
Он сказал: хорошо, поговорили с катерниками и на трех катерах прошли вдоль берега, имитируя высадку. Япошки открыли заградительный огонь, а мы на трех катерах обошли с обратной стороны и высадились. Высыпали на аэродром, все к капонирам, побросали гранаты. Но шуму особо не было. Короче говоря, высадились. Начинается свистопляска. Вызвали японского командира, тот не выходит, тогда Леонов пошел туда со своей бригадой, ребята здоровые: Семен Агафонов, Оляшев, Толстиков, Соколов. Соколов тоже Герой Советского Союза на Дальнем Востоке, к нам в отряд был прислан. Всей этой бригадой вошли в штаб. Там шла долгая торговля, потом договорились. А мы лежим у самолетов, у капониров, гранаты разложили и ждем, чем все это кончится. Наконец договорились. Они вышли и всех построили. Личный состав, это надо было посмотреть, сколько их там оказалось. Мы считали – тысячи полторы. Действительно толпа. Офицерам оставили холодное оружие, а солдаты все сдавали. Мы это все разложили. От них же взяли несколько машин с шоферней. Леонов в головной машине поехал вместе с командованием аэродрома, и мы их проводили там через весь город. И отвезли мы всю эту колонну, километра два, там училище и там плац такой типа стадиона, туда их сдали. Бригада подошла, и мы их сдали. Их там были тысячи. Ну что им стоило нас 120–150 человек положить?
– На понт взяли?
– Да, конечно. А почему? Война уже закончилась, а они сдаваться не хотят – нет у них письменного приказа. Они думают – головорезы ворвались какие-то. И как я понимаю теперь с высоты лет – все хотят жить.
В Гензане мы захватили как военный трофей шхуну. Война закончилась. Акустическая шхуна японского флота. Под военным флагом была, значит, трофейное военное имущество.
Отряд выполнил свои задачи. Шхуну надо было загрузить, чтобы пустую не гонять. И мы погрузили на нее два легковых автомобиля, натаскали кучу продуктов с интендантских складов – несколько мешков риса, консервы, две бочки с вином французским. Первый раз нам разрешили взять все, что мы хотим.
– А японцев при захвате на шхуне уже не было?