Алена молчала с не самым умным видом.
— Вот это какая часть речи? — Элен показывала на союз «но».
— Что? — хлопала глазками подопечная.
— Конь в пальто! Какая это часть речи? Что такое части речи? Давай начнем с этого.
Алена молчала.
— Подсказываю: существительное, прилагательное…
Девятиклассница оживилась:
— Да, знаю! Глагол там, еще есть наречие…
— Так какая же это часть речи — «но»?
Она не знала.
— Это союз, Аленушка. А знаешь, почему «союз»? Потому что он соединяет два предложения в составе одного. «Вчера шел дождь». «Сегодня земля сухая». Соединяем, получилось: «Вчера шел дождь, НО сегодня земля сухая». То есть эти два разных предложения теперь находятся между собой в содружестве — в СОЮЗЕ. Поэтому «но» — это союз.
Минут через двадцать Алена попросила:
— Может, отдохнем?
— Давай.
Минуты две молчали.
— Ленка, а если у тебя родоки такие обеспеченные, зачем ты в репетиторы пошла?
— Хочется самой зарабатывать. — Элен сказала правду — именно по этой причине она занималась съемкой для сайта, пока ее с подачи проклятого Мортибуса не отфутболили.
— На этом много не заработаешь.
— Очень верное наблюдение, — согласилась Элен.
— А ты учителем работать не собираешься? — спросила Алена. — У тебя бы получилось.
— На фиг такое счастье! — фыркнула репетиторша.
— И правильно. Не надо, Ленка. У нас в классе все знаешь какие дебилы! И в других школах, наверное, то же самое.
Помолчали. Элен остановила взгляд на настенных часах: полседьмого вечера.
— А где у тебя родители?
— Батя после работы в пивнушке зависает. Часов в десять приползет на локтях. А мама сегодня в вечернюю смену. Она у меня в больнице работает медсестрой в приемном покое. Еще иногда полы в каком-то институте драит…
— В какой больнице — в Центральной?
— Нет, в той, которая на Медицинском озере.
— На Медицинском? — Элен так и перекорежило. Она вспомнила, как однажды носила в эту больницу передачку для брата матери, того самого алкоголика, потерявшего все, что имел, из-за тяги к спиртному. — Это там, где разное отребье лечат?
— Ну да, лечат, — презрительно хмыкнула Алена. — Никто их там не лечит. Они там просто лежат, пока сами не выздоровеют.
— Да я знаю.
— Маманя знаешь какие ужасы рассказывала! Однажды в три часа ночи привезли к ним абсолютно голого мужика. Весь в мясо избит, а из задницы торчит какой-то сучок. Вытащили — оказалось, это не сучок, а палка длиной полметра. Кто-то его отмудохал и палку в жопу затолкал. Прикинь?
— Прикинула. Абсолютно голый, говоришь? И поживиться нечем.
Элен много слышала историй про эту больницу: если туда привезли человека в бессознательном состоянии — допустим, после аварии, — то все, что было в его карманах, будь то деньги, телефон или плеер, пропадает без следа. А когда пострадавший приходит в себя и требует объяснений, ему сообщают с невинным видом: вас, мол-де, привезли уже такого, с вывернутыми карманами.
— Да, нечем, — подхватила Алена, не расслышав иронии в голосе Элен. — Кстати, видишь телефон? — Она по-детски похвасталась своим мобильником. — С камерой, со всеми делами. Это маманя у одного мужика нашла, который с третьего этажа упал.
— Уп! — Элен чуть сигарету не перекусила.
— Этот мужик знаешь куда его засунул? — Алена хихикнула. — В трусы. Понял, что его в больницу везут, и засунул. А потом отрубился… Вот козел! Думал, там его никто не найдет. Я этот телефон потом водкой отмывала.
— И ты носишь этот телефон, зная, что он ворованный? — поинтересовалась Элен.
Конечно, сама хороша. Элен вспомнила цифровую камеру, «отжатую» у Патрикеевой. Но это была заслуженная месть, победа в войне. А обшаривать потерявшего сознание человека — это невыразимая подлость. Такая, за которую надо голым задом на сковороду сажать.
— Ну да. А что такого?
— За карму не беспокоишься?
— За что? — незнакомое слово заставило Алену наморщить лобик.
— Ну, ты не думала, что это нехорошо — воровать?
— А платить двенадцать тысяч в месяц — это хорошо? — с непонятно откуда взявшимся ожесточением воскликнула Алена. — Платили бы они нормально, никто бы ничего не тырил.
«Неплохая отмазка, — подумала Элен. — Мало зарабатываем, потому и воруем. Оправдание для слабых».
— Но этот мужик разве виноват, что твоей матери мало платят?
— Тебе прямо так его жалко?
— Да, жалко! Вот был у него телефон, а теперь нет.
— Он себе другой купит, — махнула рукой Алена.
— А если бы тебя так привезли в больницу без сознания и обобрали?
— Ну что ж, бывают в жизни огорчения. Да чего ты так трясешься, я не понимаю? Ну, допустим, маманя не взяла бы у него телефон. Так взял бы кто-то другой: санитары, там, или охранники.
Новый папа Элен однажды жаловался при ней на работников, которых называл «валенками»: «У этих «валенков» такая психология: что можно украсть — то НАДО украсть. И потом никаких угрызений совести, как будто так и надо. Люди до сих пор в девяностых годах живут». Или вот еще из высказываний маминого мужа: «Наличие алкоголя для «валенка» уже является поводом выпить». А однажды он вообще заявил: «Был бы я писателем — написал бы научный труд о том, что «валенок» является промежуточным звеном между обезьяной и человеком». В итоге он их всех уволил и нанял приезжих из Средней Азии.
— Короче, так, — сказала репетиторша наконец. — Завтра я тебе принесу учебник за шестой класс. Надо все начинать с азов. Будешь у меня писать упражнения для шестого класса. Надо будет — и пропись тебе куплю.
— Может, не надо?
— Ты аттестат хочешь или нет?
— Хочу. Меня без аттестата никуда не возьмут.
— А куда ты хочешь?
— Ну, там, в училище какое-нибудь… Я не знаю пока…
— Вот и отлично.
Теперь пора потихоньку выяснять, какие у Алены планы насчет аборта и всего такого.
— Ты сегодня никуда не собираешься?
— Нет, а что?
— Так. Хотела у тебя еще немножко посидеть. Домой тащиться не хочу.
— Давай, оставайся, — легко согласилась Алена. Элен чувствовала, что по-настоящему заинтересовала эту девчонку из низов. Все-таки для Алены она — маленькая форточка в чистенький мир обеспеченных людей, в мир, о котором Алена мечтает — конечно, в меру собственной ограниченности. — А то я сегодня одна весь вечер. Я сегодня гулять не пойду, неохота. Может, чайку?
— Давай чайку.
За чаем Алена спросила, есть ли у Элен братья или сестры.
— Две сестры. — Репетиторша рассказала Алене о том, как ловко устроилась в жизни Оксана, зная, что эта история очень понравится девятикласснице. И впрямь, та слушала, затаив дыхание. И сказала благоговейно:
— Везет же!
Элен презрительно усмехнулась, отвернувшись, чтобы Алена не заметила.
— А у меня есть брат Серега, — призналась Алена. — И зачем-то добавила: — Его в прошлом году судили.
— За что?
— За вымогательство.
— Рэкетом, значит, занимается?
— Да нет, просто так получилось. Дал одному пацану денег в долг — а он не отдал вовремя. Братуха с ним серьезно поговорил, а этот гад на него заяву в ментовку написал. В суде долго разбирались, в итоге дали год условно.
— А что значит «серьезно поговорил»?
— А ты как думаешь?
«М-да», — подумала Элен и сказала:
— А твой брат не догадался с этого парня расписку взять? Или дать ему эти деньги в долг при свидетелях? И бить бы никого не пришлось.
— Надо было… — сквозь зубы согласилась Алена. — Серега ведь думал, что этот парень — друг его, порядочный, а он гнидой оказался. На зоне таких головой в парашу окунают.
Следующий вопрос Алены был таким:
— А у тебя есть друг?
— У меня нет друзей, — спокойно ответила Элен.
— В смысле у тебя есть пацан?
— Нет.
— У меня тоже…
— А был? — тут же спросила Элен, решив, что пора брать быка за рога.
— Был… Вася. — Алена замолчала. Ей стало очень грустно.
«Ладно, — подумала Элен. — Не все сразу».
Главное — начало положено.
— У вас было что-то серьезное? — все-таки спросила она.
— Да нет. Так, ходили.
На ИХ языке «ходить» означает гулять вместе, целоваться и все остальное, но ничего серьезного (совместного проживания и т. д.).
— Долго?
— Долго. Три недели.
Опять молчание. Элен не торопилась с вопросами, а Алена не очень хотела откровенничать. Все-таки первый день знакомства.
Во время разговора Элен получала СМС. И на вопрос Алены: «Что пишут?» — отвечала: «Слова всякие».
Писал ей Филантроп, он же Фил. Целый день они перекидывались короткими, ничего не значащими сообщениями из цикла «Ну, как дела?» — «Не спрашивай». Перелом наступил, когда Элен, забывшись, назвала его в одном послании «Фил». Пришла эсэмэска большими буквами: «ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ МОЕ ИМЯ?!!!!!» Оказалось, его зовут Филипп.
Элен, посмеиваясь, написала: «Я знаю не только это». Этот мужик, конечно, крут. Но и у нее найдется, чем его удивить. Знай наших!
Что-то ей подсказывало, чем именно кончится эта переписка. И, главное, когда. Элен чувствовала: дня через два, не позже. Через два дня они встретятся. И очень хотела этой встречи.
22
На следующий день, перед самым началом первого урока, она написала Филу:
«Давай встретимся сегодня часов в семь вечера возле торгового центра «Цезарь».
В школьной библиотеке Элен взяла учебники по русскому языку для пятого и шестого класса, никак не объясняя библиотекарше, с какой целью ей вдруг потребовались эти книги. На уроках она тайком перелистала учебники и набросала для Алены небольшой словарный диктант, какие сама когда-то писала.
Ближе к обеду ответил Фил: «Слово дамы — закон». Вот так. Просто и без выкрутасов.
Кончился последний урок, биология. Элен была очень удивлена, заметив, что домой никто не собирается.
— Лена, ты, кажется, забыла, что сегодня классный час, — сообщил Паша Краснов.