— По какому предмету? — тут же долетело с задних парт.
— К сожалению, специального предмета «актерское мастерство» у нас нет. Поэтому эти «пятерки», как сейчас принято говорить, виртуальные. Просто дополнительный, так сказать, бонус, а как его использовать, я сама решу. Всем остальным записать письменное задание: выделить и проанализировать все проблемы, поднятые в сценке. Все свободны.
Элен вышла из класса самой первой. Бегом, скорее бегом отсюда!
Пока она добиралась до дома, телефон просто раскалился от звонков. Звонила, конечно, Света. Элен каждый раз сбрасывала.
Стали приходить сообщения:
«Лена, ты же обещала!!!»
«Лена, ты же обещала!!!»
«Лена, ты же обещала!!!»
Наконец Элен не выдержала и набрала ответ:
«Прости, так получилось».
«Так получилось?!! И как мне теперь жить?»
«Давай так: я прощу тебе остаток долга».
«Да что мне этот долг?! Что мне делать, если кто-то еще узнает?!»
«Никто не узнает. Все подумали, что это часть спектакля».
«Если Володя узнает… даю тебе слово: я тебя искалечу!»
Могла бы написать: убью. Но не написала. Когда пишут «убью», до убийства обычно не доходит. «Искалечу» — это уже другое.
Элен поняла, что нажила себе не просто недоброжелателя, а настоящего врага.
И как теперь с этим жить?
23
С Аленой она встретилась в 16:00.
Пришли домой. Сели писать диктант.
— Непреложная истина… — читала репетиторша по бумажке словосочетания.
— Какая? — переспрашивала Алена. — Не-пре-лож-ная? Я и слов-то таких не знаю!
— Матюги знаешь, а «непреложную истину» не знаешь? — Элен смеялась.
Алена смотрела на нее удивленно и обиженно.
— Светло-зеленый плащ… Копченая колбаса… Камышовый кот…
— Кто вообще придумал эти правила! — в отчаянии воскликнула Алена.
— Не я.
— Зачем они только нужны!
— Я скажу, зачем они нужны тебе: чтобы получить аттестат. Выучи их хотя бы ради этого, а потом забудь как страшный сон.
— А вот, например, тебе они нужны зачем-нибудь?
— Да. Я так своих узнаю.
— Как понять?
— Мозгами.
— Ну, что значит, своих узнаешь? Ведь нельзя же все правила знать наизусть? Это только там профессора разные…
Сколько презрения было в этом слове — «профессора»…
— Всех правил знать нельзя. Я тоже не все знаю. Тут смысл не в том, знать правила или не знать. Если человек ошибается — это не страшно. А вот если он говорит: «Я не знаю, и мне на это плевать», — значит, мне с этим человеком говорить не о чем.
Алена молчала. Видимо, была потрясена.
Через час после начала занятия пришла мать Алены, Антонина Захаровна, простоватая на вид сорокалетняя тетка, похожая на базарную торговку. Антонина Захаровна говорила с ярко выраженным деревенско-пролетарским акцентом: «знат» вместо «знает», «с пирогам» вместо «с пирогами», «без десять» вместо «без десяти», «сдала с пятьдесят» вместо «сдала с пятидесяти». Правда, все это выяснилось постепенно. Но Элен невзлюбила «тетю Тоню», как она представилась, с самого начала.
Тетя Тоня усадила Элен ужинать. Конечно, из желания пообщаться с девочкой из образованной семьи.
— Ну, как жизнь молодая? Как учеба? — весело спросила мама Алены.
— Нормально. — Что еще ответишь на этот вопрос.
«На что спорим: она сейчас спросит, собираюсь ли замуж или что-то в этом духе», — подумала Элен с тоской.
— Жених-то есть? — подмигнула тетя Тоня.
— Нету, — призналась Элен. — Это не входит в сферу моих интересов.
Тетя Тоня захохотала:
— Смотри! Старой девой останешься!
— Меня это почему-то не пугает, — ответила Элен. — Вы знаете, я немножко другая.
— Молодая ишшо потому что, — вздохнула тетя Тоня. — Станешь постарше, поймешь, что без мужа нельзя.
— То есть свободных отношений вы не признаете? — уточнила Элен.
— Вон о чем думаешь! — как-то нехорошо усмехнулась мама Алены. — И моя дура — туда же. — Она отвесила сидевшей рядом и молча жевавшей макароны дочери подзатыльник, чисто символический.
Но Алена обиделась и протянула:
— Ну, ма-а-ма!
— Чего «мама»? Или я неправду говорю? В мое время не так было.
— А как было в ваше время? — с большим интересом спросила Элен. Она обожала слушать разные истории на тему «сейчас — что, вот раньше!» и комментировать их.
— В наше время было так: если девка с парнем до свадьбы шашни крутит — значит, она шаланда и замуж ее никто не возьмет!
— Шашни крутит — в смысле трахается? — уточнила Элен.
Вместо ответа тетя Тоня посмотрела на нее очень строго.
— Извините, просто не очень понимаю вашей терминологии. А «шаланда» — так в вашей местности называются девушки легкого поведения?
— Как называются, так и называются, — отрезала тетя Тоня и вернулась к стройной нити своих нравоучений: — А парни честь девушек берегли…
— В смысле девственную плеву? — опять уточнила Элен.
Мама Алены даже не стала реагировать на выпад репетиторши.
— Берегли. Себя держали в руках. Если уж совсем не терпелось — к вдовам ходили.
— Ничего себе! — Элен рассмеялась. — И это было в порядке вещей? То есть лучше сходить к какой-то старой тетке и справить с ней нужду, чем заняться сексом с любимой девушкой?
— А что же делать? — вздохнула тетя Тоня. — Дело-то мужское.
«Это не двадцатый век, и даже не девятнадцатый — это домострой какой-то! — в ужасе подумала Элен. — И остались же в наше время такие реликты!»
— То есть парням до свадьбы можно, а девушкам нельзя? Тетя Тоня, вы слышали такое слово: «дискриминация»?
— Умные вы больно стали, молодые, — ответила женщина.
Элен интересовал еще один вопрос:
— Вы из какой деревни, тетя Тоня?
— Большая Слобода.
— А в городе давно живете?
— Дак с девяносто второго года. Замуж вышла и переехала, — загрустившая было тетя Тоня быстро оживилась. — Как раз на деревне жить стало невозможно: работы нет, колхозы развалились, молодежь вся разъехалась… Одно название, что Большая Слобода — там сейчас ну дай бог человек пятьдесят живет, да и то одни старики.
— А вы верите в Бога? — поинтересовалась Элен.
— А как же в него не верить-то?
— И в церковь ходите?
— Хожу.
«Как-нибудь потом спрошу у вас про заповедь «Не укради», — подумала Элен. — Не в этот раз».
Она встала из-за стола, сказала «спасибо», взяла свою опустевшую тарелку и понесла ее к раковине.
— Вот видишь! — учительно сказала тетя Тоня своей дочери. — Сама за собой посуду моет. Учись, распустеха.
— Ну, ма-ам, — опять протянула Алена.
Элен быстро справилась с мытьем посуды, попросила:
— Алена, проводи меня до остановки. Я в прошлый раз ее еле нашла.
— Да, у нас тут заблудишься… — согласилась Алена. — Пойдем.
В действительности Элен просто хотела задать еще несколько вопросов.
Они уже обувались, когда дверь открылась и в квартиру ввалился крепкий парень в традиционной для такого рода людей униформе: кожаная куртка, ботинки с острыми носами и спортивная шапочка, стоящая колом на самой макушке, будто колпак гномика из мультика. Ладно, хоть брюки приличные, в полоску, а не какие-нибудь там спортивные шаровары.
— Сеструха, привет! — Он схватил Алену на руки и подбросил ее в воздух. — Маманя дома?
— Серега, привет! Конечно, дома…
И тут Сергей заметил Элен и повернулся к ней:
— А это кто? А, ну ты мне говорила — учительница. Привет! — Он сделал нарочито вежливую и оттого особенно невыносимую гримасу. — Меня Серега зовут, если че.
— Очень приятно, — сдержанно сказала Элен.
— Куда щас, на остановку? — спросил он. — Проводить, что ль?
Этого еще не хватало!
— Сереж, не сердись… — сказала Элен вкрадчиво. — Я хочу, чтобы меня Алена проводила.
— А че так? — улыбнулся Сергей.
У таких парней очень простая логика: если есть девушка — значит, надо к ней пристать. Вон как скалится, и ведь считает себя привлекательным!
— Надо с Аленой кое-что обговорить с глазу на глаз. — Элен распахнула дверь, но Сергей, продолжая улыбаться, загородил девушке дорогу.
Ничего. Если что, пистолет в сумке. Правда, задание Мортибуса будет провалено — ну да и хрен с ним.
— Сереж, дай мне пройти, — вежливо попросила она.
— Серега, ну хватит! — протянула Алена. — Ленка, не обращай внимания, он так со всеми девчонками шутит.
— Про че ты хотела поговорить? — спросила девятиклассница на улице.
— Алена, а помнишь, ты говорила про Васю, у которого ты смотрела фильмы на компьютере? Это тот самый Вася, друг Сергея?
— Да. Это он.
— Вы с ним гуляли?
— Да. — Алена погрустнела. — Было дело.
— Сейчас не гуляете?
— Нет. Вася, он же такой… Ему каждую неделю надо новую… От одной получил что хотел — и к другой.
— От тебя получил, значит, — сделала вывод Элен.
— Да. Это давно было, почти два месяца назад. Мы с ним и сейчас видимся — но просто как знакомые.
— И ты нормально с ним общаешься?
— А что делать… Не вешаться же из-за него?
— А из-за чего, по-твоему, можно вешаться? — Элен чувствовала, что подбирается к цели своей миссии все ближе и ближе.
— Да мало ли из-за чего… Лена, а я хотела у тебя спросить совета…
— Спрашивай…
— Ну, короче… вот если бы у тебя была такая ситуация… Нет, — вдруг оборвала она сама себя, — проехали.
— Ладно, — согласилась Элен. — В другой раз расскажешь. Это что-то важное?
— Да. Очень важное.
— Тогда не торопись. Можешь вообще ничего не рассказывать, если не хочешь… А хочешь — расскажи. Я выслушаю.
Алена благодарно посмотрела на Элен и кивнула.
Сегодняшний этап миссии завершен. Теперь — навстречу судьбе и Филу!
Пока ехала в трамвае, стала сочинять продолжение своего комикса — исключительно чтобы унять волнение. Рисовала торопливо, без деталей — их можно потом добавить.
Элен встрепенулась, когда услышала в динамиках название остановки. Она уже приехала? Так быстро?! Черт, встреча с Филом через десять минут! Надо привести себя в порядок… Нет, не надо. Пусть все будет как есть.