Такси достаточно далеко отъехало от "Цума". Я соскочил на одном из проспектов, на всякий случай пересел на троллейбус, проехал несколько остановок до рынка и сошел у многоэтажного длинного дома с проездом для автомашин во внутренний двор. В подворотне висели телефоны-автоматы. Я вошел, снял трубку и задумался.
Серега — мой самый близкий и, пожалуй, единственный друг, на которого я мог положиться во всем. До сегодняшнего дня я не хотел впутывать его в свои дела. У Сереги семья: жена и маленький сын, и мои проблемы ему вроде бы не к чему. Но, в конце концов, кто, если не близкий друг, поможет в трудную минуту?.. И я начал вертеть телефонный диск.
Сергей работал на вычислительном центре. У них всегда людно, но трубку взял именно он.
— Говорить можешь? — спросил я, услышав знакомый голос.
Серега хохотнул:
— Как видишь, пока не разучился.
— Я имею ввиду свободно. Публика есть рядом?
— Есть.
— Тогда слушай. Садись на свою машину и приезжай ко мне. Я сейчас у рынка. Напротив него большой дом. Въедешь во двор. Я буду там.
По моему тону Сергей понял, что случилось что-то серьезное.
— Еду, сказал он коротко и бросил трубку.
Дождь перестал. Я вышел во двор под проглянувшее солнышко и облокотился о спинку влажной скамейки.
Минут через тридцать из подворотни выпрыгнули синие "Жигули" Сергея. "Жигуленок" был задрипанный, но держался Серега на нем с достоинством владельца "Роллс-Ройса".
Я открыл заднюю дверцу, лег на сидение и укрылся курткой.
Сергей повернул ко мне горбоносое лицо с глубоко посаженными глазами.
— Тебя — как, сразу в дурдом везти или домой за вещами заедешь? — спросил он насмешливо.
Я выглянул из-под куртки:
— Мой дом — тюрьма, а из дурдома я только что вырвался. Выезжай-ка со двора, а я в двух словах расскажу, в чем дело.
Едва Сергей вырулил на дорогу, я спросил:
— Похож я на сексуального маньяка?
Серега хихикнул:
— Проблемы с сексом?
— Если бы, — я заложил руки за голову и мрачно уставился на аккуратную заплатку в потолке машины. — Я переспал с одной девчонкой, а через пять минут ей перерезали горло. Теперь милиция гоняется за мной по всему городу как за убийцей.
Машина как-то странно дернулась. Сергей вытаращил в зеркало глаза.
— Ни хрена себе! — он даже хрюкнул от удивления. Машина поехала без рывков. — Вечно ты вляпаешься в какую-нибудь историю.
Я грустно улыбнулся:
— С хорошими людьми всегда случаются дурные вещи.
— Это не про тебя, — заметил Серега. — Короче, что я должен сделать?
— Спрячь меня.
— Если на всю жизнь, то не могу. Я не сумею тебя прокормить.
У меня не было желания отвечать на шутки.
— Мне нужно отсидеться где-нибудь до ночи, — сказал я серьезно.
Сергей посигналил и показал кому-то в окно кулак.
— Едем ко мне.
— Исключено. Первым делом меня будут искать у друзей. Возможно, к тебе домой уже приезжали из милиции. Придумай другой вариант.
Думал Сергей недолго.
— Мой приятель с женой уехал в отпуск, — сказал он. — Ключи оставил мне, чтобы я присматривал за квартирой. Можешь побыть там.
Я подпрыгнул:
— Что ж ты сразу не сказал?
В зеркале заднего вида возникала широкая Серегина улыбка.
— Закон гостеприимства.
— Дипломат! — я воспрянул духом. — Жена о квартире знает?
Сергей притворно испугался.
— Что ты? Куда бы я тогда подружку водил?
Я несильно ткнул друга кулаком под бок.
— Старый развратник… Едем к твоему приятелю.
— А мы почти у цели, — отозвался Сергей, притормаживая машину на спуске.
Кроме короткостриженного затылка приятеля, его широких плеч, обтянутых пиджаком да изредка мелькавших за окном машины верхушек деревьев и крыш домов я ничего не видел. Я сбросил куртку и привстал. "Жигули" подъезжали к девятиэтажке на отшибе какого-то массива. Я вдруг вспомнил:
— Мне нужно домой позвонить.
— Позвонишь от приятеля. В квартире есть телефон.
Я сделал категорический жест.
— Ну уж нет! Меня же вычислят, как дважды два. Я уже имею опыт работы на АТС и отлично знаю, как это делается. Найдем телефон-автомат. — Я опять лег.
Сергей рассмеялся и передразнил:
— Конспиратор! — Девятиэтажка осталась позади. Посмеиваясь, Серега сказал: — Твои трюки напоминают мне детскую игру в шпионов. Мне кажется, ты преувеличиваешь опасность.
— Кажется? — вскочил я. — Хотел бы я видеть твою рожу в тот момент, когда за тобой гонятся три милиционера. Час назад меня чуть не ухлопали из пистолета.
Зеркало отразило недоверчивый взгляд Сергея, однако он промолчал и остановил машину у дома, к стене которого прилипли три кабины телефонов-автоматов. Я вышел из машины.
Покуда я валялся на заднем сидении, Серега и его потрепанные "Жигули" казались мне ангелами-хранителями, а все, что случилось со мной за последние дни — жутким полузабытым сном из далекого детства, но стоило мне покинуть машину, как меня охватили смятение и паника и всюду стали мерещиться недавние преследователи. За спиной раздался голос друга:
— Эй, Штирлиц! Оглянись, за тобой танки пригнали!
Я вздрогнул, оглянулся и повертел пальцем у виска. Затем зашел в будку и позвонил домой.
Мать выкрикивала фразы таким голосом, будто ее пытали:
— Дима! Это какой-то кошмар! Здесь полно милиции! Проводят обыск! Говорят, ты кого-то убил!..
Я бросил трубку. Потом покопался в карманах, отыскал визитку Рубана, зашел в соседнюю кабину и набрал номер. Рубан к этому часу уже вернулся с похорон. Я задал ему два вопроса. Его ответы подтвердили мои подозрения.
В машину я вернулся чернее тучи.
— Обложили со всех сторон, — угрюмо сообщил я Сергею. — Дома — засада. Сматываемся, пока нас тут не застукали.
Сергей повернул ключ зажигания.
— Куда теперь?
Я снова улегся на сидение и спустил ноги на пол.
— Есть хочу. С утра кроме рюмки коньяку и полконфеты ничего во рту не было. Поезжай к гастроному, и желательно, чтобы рядом был хозяйственный магазин. Мне нужно веревку купить, метров десять.
Сергей поддакнул:
— И мыло в придачу. — Он повернулся и окинул меня изучающим взглядом. — Ты, часом, не собрался притянуть себя к потолку в квартире моего приятеля?
Я беззлобно выругался.
— Дурак ты! Я не шизофреник. Веревка мне нужна для другой цели. Если не будет толстой, купим несколько метров бельевой.
— Может, объяснишь, что ты задумал? — спросил Сергей, трогая с места машину.
— Нет. Меньше будешь знать — спокойней будешь спать.
— Как знаешь, — Сергей не обиделся, он понял мое состояние и всю оставшуюся дорогу молчал. В одном месте он резко заложил руль, верхняя часть улицы сменилась с левой на правую, и "Жигули" замерли. Пока я отлеживался в машине, Сергей прошелся по магазинам, купил и принес пакет с продуктами и четыре мотка бельевой веревки. Все это мы сложили в сумку.
Пятнадцатью минутами позже Сергей приткнул автомашину меж двумя гаражами напротив девятиэтажки. На лифте мы поднялись на восьмой этаж.
— Открывай, чудик, — Серега кивнул на правую дверь.
Я поколдовал с замком, и мы вошли в квартиру.
С порога чувствовалось, что здесь живет молодая семья — современная, несколько безалаберная. В квартире вроде было все необходимое, но уют, который характерен для семьи со стажем, не ощущался. Мебель подогнана кое-как, на почетных местах наклеены плакаты звезд эстрады, и всюду пластинки, кассеты, стереоаппаратура. На всем хозяйстве тонкий слой пыли.
В квадратном зале Сергей раздвинул шторы и повернулся ко мне.
— Ты поспи немного, — сказал он, оглядев меня со всех сторон, — и причешись. У тебя видок — только в фильме ужасов играть.
Я махнул рукой:
— Ты иди. Возможно, милиция к тебе уже нагрянула.
— Ладно… Одеяло и подушка в шкафу. Ключи верни до конца недели. — Сергей достал из кармана пачку "Стюардессы". — Я тебе сигареты купил. Твоя любимая марка.
— Я теперь курю другие, но все равно спасибо, — я взял пачку и бросил ее на тумбу трюму.
— Машина нужна? — Сергей протянул на прощанье руку.
— Нет. Звонить сюда тоже не надо, могут подслушать, — я крепко сжал руку друга. — И жене — ни гу-гу… Не то убью. Я нынче опасен.
— Прямо зверь! — Сергей ободряюще подмигнул и исчез за дверью.
Я заперся в квартире. Аппетит отсутствовал напрочь, тем не менее, я взял пакет с продуктами, поплелся на кухню, приготовил чай и вяло задвигал челюстями, проглатывая бутерброды только для того, чтобы поддержать в себе силы.
Потом вернулся в комнату. Из четырех мотков бельевой веревки сплел одну толстую, не ахти какую на вид, но достаточно длинную и прочную.
От вынужденного безделья мной овладела апатия ко всему на свете. Я послонялся по квартире, заглядывая во все дыры. В одном из углов, в ящике с инструментами, наткнулся на арматуру полметра длиной с согнутым и расплющенным концом. Взял в руки, повертел, прикинул — решил, подойдет. Бросил железяку в сумку.
Включил телевизор, показывали какую-то дребедень, и я выдернул шнур из розетки. Прошелся по комнате, остановился у единственной в квартире книжной полки и посмотрел корешки книг. Ничего интересного. Взял Жорж Санд, завалился на диван и на третьей странице уснул.
2
Вскочил я, когда за окном шаталась темная ночь, и первая мысль была — проспал. Все часы в квартире, включая мои, стояли. Я заметался, врубил на всю катушку радио, и пока ополаскивал лицо водой, диктор объявил двадцать три часа… В самый раз.
Четыре часа крепкого сна как рукой сняли недавнюю депрессию. Я снова верил в удачу с силой отъявленного грешника, который, умирая, верит в то, что отправляется в рай. Я свято верил в счастливый конец — иного мне не оставалось.
Я вытер лицо краем рубашки и причесался.
Покинул я квартиру молодоженов, испытывая волнение, будто перед головокружительным прыжком с обрыва в холодную воду — прогулка будет не из легких.