Неожиданно весь мир расчертили ромбики забора. Алекс положил загадочного зверя и удалился. Скрипнул механизм висячего замка. Выждав пару минут, я "проснулся".
Вольер представлял собой кусок земли десять на пятнадцать метров, огороженный сеткой-рабицей, натянутой меж столбов. Вверху забора надстроен козырек. Большую площадь вольера занимала густая трава, растущая, как ей того хотелось, но имелась также песчаная зона, испещренная множеством следов. Я изучил следы - все они старые и осыпавшиеся. Группа ученых, к которой я попал, похоже, занималась исключительно гепардами: следов львов, леопардов я не нашел. Обошел вольер по периметру, обнюхивая каждый столб, и около одного столба остановился надолго, улавливая очень давнюю, почти выветрившуюся "метку". То был запах самки моего вида. Цепочка мыслей ненавязчиво привела меня к подруге. Мы пировали с ней на туше канны, а нас в это время снимали. Затем я позволил людям "усыпить" меня и забрать в машину, а Асва, спрятавшись в кустах, звала. Тревога, вопрос, призыв звучали в ее голосе. Что с другом, почему он молчит? Почему его забирают? Но все же Асва не вышла из укрытия - ведь она была тяжела, да и страх перед двуногими пересилил другие чувства.
Тяжела… А сколько же ей осталось? После того, как мы спарились, я попросил Блурри вести счет дням.
"Блурри, сколько времени до рождения моих детей?" - взволнованно спросил я.
"Самое большее, неделя". - ответил он.
Я прошелся вдоль сетки, нервно подергивая хвостом. Мне нельзя сидеть тут, я обязан быть рядом с жен… Тряхнул головой, выбрасывая из уха клеща. Да, все именно так: Асва - моя жена, и я обязан находиться с ней, помочь ей, поддержать. Конечно, она взрослая, опытная, - не раз я прислушивался к ее советам, - сумеет управиться и без меня - это не первые ее роды, но я не имею права рисковать ее жизнью и жизнями наших троих, еще не родившихся детей. Блурри, обладая способностью к восприятию различных излучений, просканировав, сказал, что их трое в ее замечательно округлившемся брюхе.
Не прошло получаса, как меня с целью подробного изучения посадили в вольер, а я уже намерен отсюда выбираться. Но каким путем? Взглянул на Блурри - пора, что ли, забор разбирать? Достаточно свалить один столб и перепрыгнуть. Нет, силовой метод применить всегда успеем, сначала попробуем договориться. Выпустив из лапы щупальце, я разровнял песок…
- Чего он там "расчирикался", Эд, как вы думаете?
- Хлэр, можешь считать меня полным невеждой. Я могу рассхазать и объяснить многое, но тольхо про обычных гепардов. Здесь я ничего схазать не могу. "Расчирихался"? Пойди и спроси у него самого.
- Спросить? Вы шутите? При вашем возрасте и опыте такие шутки неуместны.
Поправив очки, старик оперся руками на стол.
- Холлега, я вам прямо схажу: весь мой опыт не применим в этом случае. Тут все надо начинать с нуля, не опираясь на хахие-либо догмы - они, хах правило, тольхо уводят от истины, и поисх идет в привычном для ума направлении, в основе хоторого лежит предвзятая хонцепция, устоявшееся научное мнение или что-то еще. При тахом подходе все новое упорно не замечается, отметается и выбраховывается. Тах что, повторяю: мы не должны изучать этого зверя, опираясь на старые истины. Мы не можем относиться х нему, хах х гепарду, тольхо потому, что он выглядит, хах гепард. Ты же первая заметила, хахой у него мозг. Понимаешь, Хлэр? Я говорю на полном серьезе: отбросив всяхий ахадемизм, вооружась любопытством, пойди и спроси у него, чего он хочет. Мне думается, он сумеет ответить.
- Берксон, честное слово, я вас не узнаю.
- А знаете, почему? Ситуация нестандартная, поэтому.
- Хорошо, я пойду. А почему бы вам не пойти тоже?
- Я б с удовольствием, но работа… Смогу захончить не раньше, чем х обеду. Если оставить хах есть, мне потом придется долго вспоминать, на чем я остановился.
Из дома, оживленно переговариваясь, вышли Алекс и Клэр. Мои призывы услышаны. Пока они подходили к вольеру, я разглядывал их сквозь сетку, сидя напротив ворот. Клэр еще не успела переодеться из своего "походного" костюма - майки с "гепардом" и джинсов. На Алексе была желтая безрукавка с надписью "Living Star", хлопающая на ветру, как парус, и зеленые "бермуды". Когда Алекс залез в кузов, чтобы перенести меня из машины в дом, я на слух определил, что он обут в тяжелые ботинки. На самом деле это оказались сандалии размера пятидесятого, не менее, надетые на "босу ногу". По мере приближения людей их диалог становился все более различимым:
- …Будем к нему обращаться? Имя ему придумать надо бы.
- Алекс, не забегай вперед событий. Наверное, у него уже есть имя. Дай мне ключ.
- Ты куда, Клэр? Прямо в пасть?
- Ты сам прекрасно знаешь: гепарды не нападают на людей - если их не злить. А от него, - она махнула ключом в мою сторону, - я вообще не ожидаю ничего плохого.
- Ну, как хочешь. Револьвер у меня с собой, на всякий случай.
- Твой "Кольт Питон"? Не вздумай им воспользоваться - собственноручно придушу.
Все-таки Клэр разоружила своего спутника. Отнеся "пушку" на стол, она вернулась, поигрывая ключом. Замок скрипел, как полоумный. Жаловался ли он на висячую свою жизнь, или распевал некую скрипучую песню - я так и не понял. Великан-монгол помог справиться с упрямым запором, затем потянул створку ворот, и вдвоем они вошли ко мне.
Присев на корточки, Клэр протянула руку, желая погладить меня, но решила не заходить так далеко для первого знакомства и спросила:
- Как твое имя? И как нам с тобой общаться?
Прекрасно, все гораздо лучше, чем я мог подумать. Я пошел к песчаной зоне, оглядываясь на ходу. Они поняли.
На песке четкими канавками было написано:
"Внимание! Ничему не удивляйтесь и сохраняйте самообладание. Это написал я, гепард. Ситуация такова, что я вынужден применить способности, отсутствующие у обычных зверей. Моя жена на сносях и скоро должна родить. Я беспокоюсь за нее. Если вы выпустите меня сейчас и отвезете на место, где нашли, у вас будет возможность изучать меня и мою семью в дальнейшем. Даю три часа, чтобы все обдумать и принять решение. или вы выпускаете меня, или я уйду сам".
- Это он написал? - хмыкнул Алекс. - Не верю.
- Твое дело. Разве ты можешь указать на шутника, который все это провернул, только затем, чтобы озадачить ученых? На десяток миль вокруг нет людей, кроме нас троих - меня, тебя и Эда. Алекс, прочти еще раз и вдумайся в текст.
- Может, Саторо?
- Исключено - он хорошо понимает английский, и говорит на нем, но читает и пишет очень плохо.
- К тому же на меня он производит впечатление человека без чувства юмора. Гм-м…
- Насчет общения, кажется, понятно - мы говорим и читаем, он слушает и пишет… - Клэр задумчиво провела пальцами по линиям букв. - А как он это… Да, как тебя называть? - она тронула меня по спине, так осторожно, словно боясь обжечься.
Я опустил взгляд на лапу. Одно из пушистых пятнышек словно-бы расплылось, из него потянулся тонкий отросток. Алекс припал на колено:
- Невероятно. - прошептал он.
Я водил концом щупальца по свободному от надписей участку песка. Клэр беззвучно шевелила губами, читая:
"Жена зовет меня Лайри. Вы можете звать меня так же. Вы отпускаете меня?" - появилось на песке.
- Надо спросить у Эда. Пойдем в дом, Лайри.
- Подождите минуту, я пристегну собак. - Алекс ушел. Клэр фотографировала исписанный песок, а я нюхал ее кроссовки. Почему-то они пахли ацетоном.
Мы зашли к дому с другой стороны. Это строение одной своей половиной представляло обычный дом, а вторая была обустроена под лабораторию. Узрев меня, полдесятка собак, заблаговременно привязанных, подняли дикий гам. Особенно злобно выражался Гард - помесь нью-фауленда с "чем-то", не менее массивным. Его я узнал сразу - по раскатистому, как гром, лаю. От Гарда распространялась такая злоба, что я содрогнулся. Не требовалось обладать даже зачатками телепатии, чтобы понять: Гард охотно растерзал бы меня в клочки. Он носился взад-вперед, кидался на меня, жалея, что не может вцепиться в глотку чужака, а его неистовый напор сдерживала только цепь, обмотанная вокруг ствола акации.
Клэр гостеприимно открыла дверь. Налево от входа - кухня, она же столовая, прямо - гостиная, спальня на втором этаже. Люстра-вентилятор, люстры такой конструкции мне никогда не нравились. Если она вращалась, у меня возникало чувство, от которого я не мог избавиться - что этот "пропеллер" сейчас рухнет на голову. На стене постер - пара гепардов на фоне водопада и голубого неба. Один лежит на каменистом берегу, другой в покровительствующей позе стоит над ним, смотря куда-то вдаль. Я снова вспомнил Асву, впрочем, разве я когда-нибудь забывал о ней надолго? Несколько полок с книгами. Бра, выполненные в виде цветов лотоса. В середине комнаты большой диван, украшенный геометрическими фигурами, по бокам от него светильники на высоких, вычурно изогнутых ножках. Перед диваном телевизор, на низеньком столике ноутбук. Широкие окна, белые, ажурные занавески с изображением пальм и акаций.
Клэр пошла в "научную" часть дома - вызволять старика Эда из крепких объятий Науки. На кухне хлопнула дверца холодильника, Алекс явился в гостиную с тремя стаканами и минералкой. Сев на диван, он налил полстакана, повернул к себе переносной компьютер. Рука замерла, не донеся до губ наполненный холодной, пузырящейся жидкостью стакан. Человек перечитал то, что было на дисплее, затем взглянул на сидящего рядом с диваном зверя:
- Лайри, ты, что ли, тут успел?
Я слегка опустил голову и вернул ее в прежнее положение, сохраняя невозмутимое выражение морды. Кивок головой однозначно интерпретировался как "Да". Алекс тихо отпил крупный глоток.
- Вы, значит, уже смогли с ним поговорить? Я прямо горю желанием увидеть это чудо природы. - Берксон вошел в комнату, опередив Клэр.
- Не сгорите, Эд, некому будет корпеть над анализами. - прикололась она на ходу. Тот ровно и не слышал ее.
Среднего роста и полноты, одетый в безупречно белый халат, Эдуард Берксон подошел ко мне. На вид ему было лет шестьдесят. Лицо, изрезанное глубокими морщинами, застывшее, словно какое-то неживое. Двойной подбородок, тонкие, нервно сжатые губы, вздернутый нос, подслеповатые глаза, стыдливо прячущиеся за очки в тонкой лиловой оправе, верхняя половина стекол которых чуть тонирована. Пальцы его, казалось, жили своей, самостоятельной жизнью. Сейчас они крутили шариковую ручку. Но я знал, что первое впечатление бывает обманчивым. Скальпели, образцы, препараты и микроскопы - вещи, требующие тонкой работы, чутких пальцев хирурга. Малозаметное, неверное движение - и объект изучения может быть испорчен.