Я очень редко слагал стихи, но сейчас мои чувства сами обрели форму строк:
Три теплых комочка шерсти
Пискнули и задрожали.
Мы их ожидали вместе
И, кажется, ближе стали.
Серые, мокрые, мягкие,
Три копии нас самих.
Да, слабы пока еще лапки
У крох беззащитных таких.
И к матери нежно прижавшись,
Затихли, кормясь молоком.
О, Асва, я так теперь счастлив,
Хоть было нам так нелегко.
Ты тихо и сладко зеваешь -
Усталость берет свое.
Я рядом лежу, созерцая
Потомство родное свое.
И мыслей немало разных
Мелькают одна за другой,
Но все же великий праздник
Сей ночью у нас с тобой.
Ответственность? Да, большую
Теперь на себя беру.
Любимая, будь спокойна:
Я сделаю все, что смогу.
И взгляд твой, с моим встречаясь,
Читает в нем все без слов.
Хочешь знать, счастлив ли?
Счастлив.
Как никогда и никто.
Прежде, чем вылезать из куста, я обласкал ее нос. Асва устала, но была очень счастлива.
Я смотрел в небо, слезы счастья текли по щекам. Тяжкий груз трехмесячного ожидания пал с моих плеч. Купаясь в океане счастья, я молча возносил хвалу небесам, благодаря Судьбу за этот жизненный путь, за все, что сложилось именно так. Случись мне оказаться в начале этого пути - я прожил бы все заново, ничего не меняя. Жизнь прекрасна, не смотря ни на что. Этот мир - он прекрасен и страшен, безмерно добр и крайне жесток, он дает все - и может все отнять. И мало жить в нем, нужно иметь мужество жить.
Сей ночью трое гепардов заявили о своем желании жить в этом мире. Мы с Асвой дали им шанс. Теперь многое зависит от того, как они воспользуются счастливым билетом в игру, которая называется "Жизнь". Многое зависит от них… и от меня. Я осознаю, какую огромную ответственность беру на себя. Я должен стать для своих детей надежным проводником в этой игре, где, в конечном счете, все сводится к одному правилу: "Ты - или тебя". Должен научить их выживать, держаться друг друга. Должен оберегать их, пока они не станут достаточно крепкими, и смогут заботиться о себе сами. Отныне в течение восемнадцати месяцев я отвечаю за них, их здоровье, счастье, воспитание. Асва доверяет мне жизнь и судьбу детей, так же, как доверяет мне сама. Я отвечаю перед ней, и прежде всего - перед самим собой. И спрашивать с себя я буду без оговорок, жестко, справедливо и по всем пунктам.
Груз ожидания сменился новым грузом отцовства. Я принял его - без сожаления и страха.
"Ты познаешь нового себя - любящего и заботливого отца". Да, свершилось…
Узкая полоса голубого света скользнула по Асве и малышам - Блурри сканировал их. Он знал, какие чувства я переживаю, и не торопился нарушать мое состояние - оно должно было завершиться само.
"Две девочки и мальчик. - сообщил Блурри, когда мои мысли вернулись в привычную колею. - Повсеместная интернетизация позволяет мне, виртуальному хакеру, копаться в личных файлах любого человека или организации. В этих файлах я не копаюсь - на то они и "личные", но кой в чем другом… Очень интересно для меня изучать статистические данные - из них можно почерпнуть много сухих фактов. Сейчас я просматривал данные на тему гепардов в библиотеке одного из ведущих зоологических университетов мира. Сканируя, сравнивал статистику и реальность, которая лежит в кустах. Не буду грузить тебя массой фактов про сантиметры и граммы, скажу основное: твои дети на порядок крупнее обычных. Только первая, маленькая девочка соответствует параметрам длины и веса, указанным в банке данных. Мальчик и вторая девочка превосходящи по всем показателям. Понятно, что у Асвы были некоторые затруднения, но она отлично справилась. Поздравляю вас".
Да, дети крупнее, чем обычно - это подарок им от их отца-суперзверя. Вдали послышалось мычание буйвола, по звуку я сразу определил, что ему хана. Втянув лапки, Блурри неторопливо полз куда-то змейкой, крохотные чешуйки блестели на его спинке.
Вчера я обратил внимание, что вокруг нашего убежища нет палаточных городков и автодорог, и порадовался этому: люди не будут мешать нам. Но сейчас Блурри сказал мне новость, которая в корне изменила мой взгляд на обстановку. Асва права: нам не следовало форсировать реку и пересекать зону пожара.
Мы ушли за границы Кении и западной зоны парка Цаво.
Глава 8 - Воин-философ
Восход Солнца возвестил начало нового дня.
Асва высунулась из куста, внимательно огляделась и, успокоившись, побежала к водопою. Она следила за направлением ветра и выбирала дорогу так, чтобы ветер относил ее запах от укрытия.
Память - странная штука. Иной раз она как программа "поиск", когда в качестве критерия отбора задаешь только расширение, и компьютер находит все имена подряд. Или как поездка ночью в лесу - огни фар выхватывают из мрака причудливые силуэты деревьев, а днем тот же путь знаком и ясен. Но совсем уж непредсказуемо получается, если в память вносить изменения, подтасовывая события. Асва стала живым этому подтверждением. Уходя к водопою, она вела себя в точности так, как в тот роковой день, когда слоны растоптали ее детенышей. Сейчас я думал об этом спокойно - воспоминания сгладились, ощущения притупились. Будто и не было для Асвы этой трагедии, неожиданной встречи со мной и трех месяцев беременности. Блурри - хакер памяти - вычеркнул из ее жизни значительный кусок, история не прерывалась, а я… По воспоминаниям Асвы, я давно рядом с ней.
Я залез в наш "дом" и лег рядом с малышами. Они спали, уложенные в кучку друг на друга. Пока любимая пьет или охотится, я буду охранять ребят. В этом заключался главный "плюс" семейной жизни. Если раньше Асва растила детей в одиночку, то ей, прежде чем уходить куда-то, следовало убедиться, что дети надежно спрятаны. Иначе, придя с охоты, она могла найти их мертвыми - павианы, гиены, наконец, самые грозные наши враги - львы не раздумывая расправились бы с маленькими. Все эти три месяца я планомерно и настойчиво работал над Асвой, изменяя ее инстинкты. Когда она, насытившись, отдыхала в тени, я ложился напротив и, глядя в непостижимую глубину ее глаз, рассказывал, что, действуя сообща, проще охотиться, легче выжить. Мои "лекции" напоминали монолог профессора перед ребенком и, хотя я делил "фразы" на короткие отрывки-образы, нередко кончалось тем, что Асва засыпала на "полуслове". Но теперь я не волновался за нее - тонкая, гибкая натура подруги усвоила уроки, сохранив данные от природы чуткость и постоянную настороженность. Асва стала более уверенной, она лихо гоняла гиен, шакалов, грифов, и не оробела, когда один раз нашей добыче - преклонного возраста буйволу - позавидовал лев. Уступая мне в силе и весе, она мужественно стерегла тушу и в то же время ела, пока я изводил льва молниеносными атаками. На помощь льву поспешила львица, а за ней еще один лев. Нас прогнали. Но самое замечательное заключалось в том, что Асва прихватила с собой огромный кусок - какой только могла унести на бегу. И потом отдала его мне - весь. Я долго ласкал ее, благодаря за заботу. Зная меня, Асва могла быть спокойна за детей - я готов умереть, защищая их.
Маленький котенок, почуяв незнакомый запах, тихонько пискнул. Я обнюхал его. Пока что они для меня были все "на одну морду", и с первого взгляда я мог отличить лишь маленькую девочку. Ее сестричка и братик не отличались друг от друга внешне. Покрытые густым пепельно-серым детским пушком, с кругленькими пятнистыми животиками, они мирно спали рядышком. Я нежно перевернул их обоих лапой на спинки. У одного из них под хвостиком были три кожистых нароста величиной с горошину, расположенные треугольником. Мальчик. Почувствовав дискомфорт, он завозился, перекатился на бочок и, ткнувшись носом в сестренкин бок, спокойно засопел.
Я присмотрелся внимательнее, запоминая черты мордочек. Хотя казалось, что эти двое одинаковы, мальчик был чуть крупнее и плотнее девочки. Я решил дать детям имена позже, когда они покажут свой характер, а пока назвал их для себя: Мальчик, Большая девочка и Маленькая.
Блурри опять отсутствовал, последнее время он гулял часами, а порой и днями напролет. Я не отзывал его из путешествий - мы жили независимо друг от друга. Блурри не станет причинять вред кому бы то ни было, так как осознает свои возможности уничтожения всего и всех. А чем более смертоносен робот, тем более жесткими и рассчитанными должны быть его программы и блокировки. В случае взлома программ управления или неподчинения основным директивам - карательные меры вплоть до полного самоуничтожения. Блурри не являлся роботом в прямом смысле, он гибрид высоких технологий и магии. История создания дракончика была довольно туманна для меня. Возможности Блурри по части ведения боя в различных условиях очень разнообразны, а убить его можно разве что антиматерией. Блурри был самым опасным и, наверное, самым миролюбивым существом в мире. Жизненная философия кибера имела много общего с моей, основываясь на "Предании Мастера", принципах Айкидо, проповедующих глобальное миролюбие и снисходительное отношение к слабому, а также моей памяти. Я, зная эти принципы, не всегда следовал им - представления о "глобальном миролюбии" не соответствуют моему мировоззрению, и считаю, что побежденного врага нужно не щадить, а добивать. Ты его щадишь и уходишь, а он тебе - нож в спину. В случае с Чанзо, однако, я пощадил его, потому что гепарды малочисленны, к тому же он продемонстрировал безоговорочное подчинение, подставив брюхо. Но если бы он напал вторично - я порешил бы его сразу.
Внезапно послышалось свирепое шипение:
"Убью!"
Я подскочил, инстинктивно прикрывая собой котят. Сквозь ветки просунулась искаженная яростью морда, я с трудом признал Асву - так она была не похожа сама на себя, на ту Асву, которую я привык видеть. Бывало, она и раньше приходила в ярость, когда нам надо было отстаивать свои права на жизнь и добычу, но такую злобу я видел впервые.
"Ты чего?" - испуганно "чирикнул" я, отстраняясь, когда она ударила лапой. Ударить в ответ я не мог - передо мной была любимая, родная женщина. Не бить же своих? В крайнем случае, я сразу поставил бы ее на место, но сейчас было что-то не то.