"Вот и все. - закончил Блурри, прерывая контакт "глаза-в-глаза". - Дальше я прилетел к тебе, оставив Гринни за пределами поля зрения "Циклопа". Вижу, ты хочешь спать".
"Уже сплю. Львы спят 21 час в сутки. Для охоты и еды им хватает трех часов. Да еще размножаться время от времени. Спасибо за интересную и красочную историю. Вопросов у меня нет".
История, рассказанная Блурри, порядком утомила меня. Я погрузился в сон, оставив на страже чуткий слух. Когда пришла Асва, сонно промурлыкал ей что-то приветственное, не открывая глаз. Перешагнув через меня, любимая залезла в куст - слышен был скрип ветвей.
Над ухом ударило, словно из пушки, я подскочил как встрепанный. Тревожно шептала сухая трава, пронзительная свежесть озона веяла с порывами ветра. Асва недовольно шевелила ушами - ей не нравилась эта небесная шумиха.
"Сейчас грозанет!" - подумал я, глядя, как черно-серые тучи, громоздясь друг на друга, сгущаются над нашими головами.
"Грозануло" - и еще как. От неба до земли сверкнула извилистая молния, гром заворчал богатырским раскатистым басом. Я не догадался вовремя убраться под "неуклюжее" дерево, и через пару минут промок до костей. Кончилась жаркая и сухая Африка, началась Африка холодная и мокрая.
Тяжелые капли разлетались звенящими брызгами при каждом ударе о камни. Между камней и по земле бежали бурные, пузырящиеся ручьи, неся травинки, листья и мелкие комочки почвы. Вскоре кромешная тьма скрыла небо и землю, молнии чертили яркие причудливые зигзаги. Спасаться от дождя бессмысленно: тугие, хлесткие струи пробивали листву, под деревом было так же мокро, как на открытом месте. Но здесь вода хотя бы не била по голове. Асва лежала, прикрывая детей от потоков, текущих с веток, согревала их теплом своего тела.
Гроза прекратилась ближе к утру. Выплеснув на нас целый океан, тучи успокоились, но не ушли с восходом Солнца, а остались поодаль, набираясь сил для нового ливня.
"Радость моя, как ты себя чувствуешь?" - спросил я, заглянув к жене - она вылизывала котят.
"Я вся мокрая. Столько воды упало". - Асва вылезла из куста, потягиваясь и разминаясь. - "И ты мокрый". - лизнула она мое ухо.
Я смотрел на равнину, замерев в немом восторге. Любимая стояла рядом со мной.
Какая красота окружала нас. Обычная, выжженная Солнцем саванна превратилась в долину алмазов. Под лучами Солнца каждая капелька переливалась радугой, радуга была повсюду: на траве, деревьях, камнях. Миллионы крохотных радуг. Где ямы и впадины, там сейчас блестела вода. По алмазным россыпям бродили антилопы. Я оглянулся - наше "неуклюжее" дерево преобразилось в дивное многоцветье бриллиантовых гирлянд.
- Вот это я и хочу понять. - тихо сказал Блурри. - Хочу понять и прочувствовать красоту, которую видишь и чувствуешь ты.
Когда Блурри говорил, его пасть была приоткрыта, но нижняя челюсть не двигалась. Модулятор голоса располагался в шее. Блурри мог использовать любой диапазон: от ультразвука до ударной звуковой волны мощностью трехсот децибелл. Кибер редко общался со мной голосом, сейчас он прибегнул к вербальному средству общения, не желая нарушать гармонию в моих мыслях.
Я не ответил ему ничего. Можно и нужно ли машине умение чувствовать? Данный вопрос Блурри и Гринни должны были решить для себя сами.
Асва внимательно прислушалась к незнакомым звукам и обнюхала змейку на моей лапе, но, как обычно, не нашла в ней ничего интересного для себя.
Казалось немыслимым, что в этом сказочно-красочном утреннем мире может существовать само понятие смерти. Все дышало умиротворением.
Я пошел к водоему. Через несколько минут умытые дождем травы обагрились кровью.
Смерть была, есть и будет. Пока будет Жизнь.
Глава 10 - Лечение
Жизнь продолжалась.
Грозы и ливни бушевали два дня подряд, почти без перерыва, и я простыл. Нос мой был мокрым и холодным, меня знобило, я чихал, слизывая вытекающую из носа "тянучку" и чувствовал себя скверно. Совестно перед Асвой: подруга вынуждена была добывать еду сама. Я охотиться не мог - заложенный нос не давал нормально дышать, я начинал задыхаться через несколько секунд бега. Однако Асву мое состояние не смущало, она позволяла себе уходить и охотиться подольше, оставляя котят под моей охраной. Возвращалась она обычно сытая, и приносила мне часть своей добычи.
Ранним утром любимая снова отправилась за "мясом". Детишкам шел уже пятый день, они заметно подросли. Через неделю должны были открыться глазки. Впрочем, дни и события считал только Блурри, с интересом наблюдающий за моей семьей. Я просто ловил каждый миг семейного счастья. Сейчас я любовался спящими детьми.
Мисс Лэстер говорила, что детеныши гепардов от рождения полосатые, а пятнистыми становятся спустя какое-то время. Вопреки ее утверждениям, мои котята полосатыми не были. Окраска у всех троих маскировочная, пепельно-серая, на спинке светлее, на брюшке темнее, брюшко и бока с пятнышками, а полосочки имелись только на щечках - главный признак, по которому нас с первого взгляда можно отличить от леопардов.
И вдруг Мальчик проснулся. Нетвердо опираясь на передние лапки, он повернулся прямо ко мне и зашипел. Удивленный, я приблизил нос вплотную к нему. С трудом удерживая в равновесии большую голову, открывая беззубый ротик, котенок шипел мне в нос.
Глазки закрыты, ушки прижаты к головке, еще ничего не видит и едва ли слышит, но уже шипит. Да из него душу можно вышибить одним ударом лапы, а он, наивный, уверен, что он меня пугает.
Я чуть толкнул Мальчика носом, голова перевесила и он опрокинулся на бок. Закопошившись, он разбудил сестренок, и теперь на меня шипели в три голоса. Дети запомнили мамин запах, а я был для них незнакомым и страшным.
"Храбрый малыш". - подумал я, вылезая из куста. Асва сидела тут и с интересом прислушивалась к звукам, которые издавали дети. Когда я ушел, они успокоились: все, напугали, и легли спать, причем Мальчик спал сверху на обеих девочках.
Жена принесла какую-то миниатюрную антилопу. Обычно мы ели вдвоем, но в этот раз она у меня на глазах слопала все подчистую сама, и даже вылизала землю.
"Я была голодная". - пояснила Асва, умильно облизываясь.
"Хорошо, милая. Иди к детям. Я поохочусь сам".
Несмотря на временный статус инждевенца по состоянию здоровья, я пошел ловить, даже не столько ради Асвы, сколько ради себя - последний раз я ел вчера днем некие "рожки да ножки", принесенные подругой, которые не утолили голод, а раздразнили его. Я очень признателен Асве, что она помнит обо мне и заботится, но чуть не отобрал ее завтрак. Сдержало опасение ухудшить отношения в семье и лишиться всякой поддержки.
Луж было так много, что обходить их не представлялось возможным, и я шлепал по щиколотки в холодной воде. Красота, блистающая после ночного ливня, сейчас не трогала: мне было слишком худо, чтобы предаваться романтике, из пасти клубами валил густой пар, и все помыслы лишь о том, кем набить голодающее брюхо.
Медленно погружая лапу в лужу, я смотрел на газель. Забитый слизью нос не улавливал направление ветра и запахи, ориентировался я на зрение и слух. Но у газели с чутьем все было в порядке, и она заметила меня.
Плавно перехожу на быстрый шаг, галоп, набираю скорость. Опять дыхание сбилось. Дышать через пасть оказывается легче. На поворотах из-под лап веером летит вода, "щиповки" скользят по мокрой земле, меня заносит. Газель свернула, я не успел за ней и, попав в огромную лужу, буквально "ударил в грязь" мордой.
Встаю, выхожу из лужи на относительно сухое место. Отряхиваюсь, слизываю прилипшую к усам землю. В первый день после грозы я охотился удачно, но тогда земля еще не пропиталась водой и сцепление было надежным.
Чувствую дуновение ветра, привычно стараюсь уловить запахи. Чихаю. Бедный мой нос отказывается служить. Ничего не поделаешь, придется какое-то время обходиться без носа. Я могу выздороветь очень быстро, сознательно уничтожив всех болезнетворных микробов, и тем самым вступив в противоречие с Природой и своими "вето", наложенными на возможности НанОрга. Наверное, это выглядит нелепо с моей стороны - отказываться быть здоровым, но я предпочитаю болеть и выздороветь естественным образом, организм должен справиться сам. Достаточно того, что я уже переиграл Судьбу один раз, когда антилопа била мне по ребрам. Ведь на моем месте могла оказаться Асва - а она без НанОрга.
"Внимание!"
От неожиданности я упал в траву и быстро огляделся по сторонам, ища источник звука, прежде чем понял, что незнакомый голос звучит в моей голове, и принадлежит Гринни - она вышла на мысленный контакт. Вслед за голосом появился ее визуальный образ.
"Напугала ты меня, зеленая". - проворчал я.
"Извини. - ответила она без тени совести. - Блурри сказал: если что - обращаться прямо к тебе".
"Чем врываться так вот в сознание, сначала проверь, что я делаю. И заявляй о себе в первую очередь визуально, а потом голосом".
"Я так и сделала. Ты в это время жалел свой нос. Сочувствую. Насчет очередности визуального и звукового образов - поправка принята. С северо-востока едет машина, марка "Шевроле-Нива", внедорожник. Цвет серебристо-белый. Расстояние до машины - 5 километров, ее скорость 30 километров в час, направляется она, по всей видимости, к тебе".
"Спасибо за предупреждение, Гринни".
Опять у меня гости, почему их тянет ко мне, как магнитом - железо?
Зайдя домой, сказал Асве, чтобы она была уверенна и спокойна, - аналог человеческих фраз "не сомневайся" и "не беспокойся", - затем отправился на "второй этаж" - возвышенность. По пути меня догнал Блурри, облепленный болотной тиной. Он исследовал наше болото - оказывается, его питают подземные воды, оттого оно не высыхает в сезон засухи. Чтобы почиститься, Блурри прополз несколько метров под землей.
Остановив "Шевроле", Алекс осмотрел местность в бинокль. Не найдя гепардов, он достал из бардачка "Проводник".
- Где-то здесь. - развернув на капоте обычную карту, Алекс придирчиво сравнивал ее с голографической трехмерной. Увеличив и без того крупный масштаб голокарты втрое, он почти рассмотрел свою машину, и теперь, вращая голограмму "трекболом", старался определить, где именно Лайри мог устроить логово.