Мы снова вернулись к кочевому образу жизни. Мне запали в память слова, услышанные от патрульного Дуга: "Танзания… Не охраняется… Патрулируем время от времени… Позавчера у болота перехватили машины - трех львов везли. Оштрафовали, сдали в управление, да штрафами животных к жизни не вернешь. Законы… Вон в Кенийском парке Цаво для приезжих запрещена решительно всякая охота на местное зверье"… Но и мы жили у этого самого болота, значит, нам просто повезло остаться незамеченными. И я решил перевести свое семейство обратно в Кению, где безопасно, где я впервые узнал Асву. Подруга не могла понять, почему нужно покидать уже освоенную территорию у болота, встреча с людьми казалась ей не столь реальной, как опасность столкнуться со львами. Не было бы счастья, да помогло несчастье, чуть не обернувшеесе семейной трагедией.
Асва перевела детей в новый куст. Убедившись, что все в порядке, я ушел к болоту, и вдруг сообщение Гринни: к нашему дому идет лев. Я помчался что было духу обратно, и успел вовремя. С рычанием Асва бросалась к детям, но стоило молодому, еще безгривому льву замахнуться, и инстинкт материнства, призывающий защитить детей, сменялся инстинктом самосохранения - Асва отбегала. Борьба инстинктов заставляла ее убегать и снова бросаться на смертельного врага.
Лев сунулся в куст, и моя гепардица уже готова была проститься с малышами, но тут я ударил льва на полной скорости. Удар был мощен и точен: лев с рассеченным животом рухнул на куст, подмяв наших до полусмерти напуганных котят. Я разорвал ему горло в одно мгновение.
Зрелище было жуткое, когда я стащил труп с куста: окровавленные дети тряслись в ужасе и жалобно пищали тоненькими голосками. По очереди взяв за спинки, я вынес котят из этого кошмара. Даже Асва испугалась и не сразу признала их. Только после того как я вылизал детей, мать подпустила их к себе.
Подруга поняла, что мне нужно верить безоговорочно, если я утверждаю, что надо поступить так, а не иначе. Я словно предчувствовал большие неприятности. Болото отделяло нас от прайда, но некоторые львы начали гулять сами по себе, изучая территорию. Более того, уходя, мы нашли неподалеку пару львят, обоим недель по шесть. Асва повела детей дальше, я ненадолго задержался, но скоро догнал семью, на бегу облизывая клыки. Львица-мать будет огорчена, не застав львят в живых. Жестоко? Да. Естественная регулировка численности вида. Если львы убивают нас, почему мы не можем их? Буйволы топчут львят, таким образом они мстят львам за то, что служат им добычей.
В природе нет такого понятия - "жестокость". Я не жесток по отношению к антилопе - я просто убиваю ее. Это человек придумал и установил различные "рамки", ограничил себя. Так поступает только разумный человек, осознающий свои почти неограниченные возможности нанести колоссальный вред Природе, обществу и себе в конечном счете. И он ограничивает себя сознательно, воспитывает понятия Добра и Зла, хорошего и плохого, милосердия и жестокости. Как в Айкидо - чем больше возможности и умение, тем большее смирение, миролюбие и понимание развивает в себе Мастер. Для вандалов и варваров нет законов, кроме закона грубой разрушительной силы.
Где она, грань, отделяющая человека от зверя? Грань, перешагнув которую, зверь эмоционально и психологически приближается к человеку, а человек преображается в зверя - разумного и свирепого, и от того вдвойне опасного. Не миновал ли я эту грань давным-давно? Типичный житель многомиллионной столицы, начитанный, умный, интересный в общении, никогда особо не тянувшийся к приключениям, предпочитающий смотреть Лару Крофт, сидя в уютном кресле, с пакетом чипсов и стаканом колы в руках или читать Майна Рида в мягкой постели при свете ночника - все изменилось за девять месяцев новой жизни, начало которой положил научный эксперимент. Блурри прав: я изменился, слушая хрип жертвы как музыку, вылизывая перепачканную в крови морду самки гепарда, отринув все человеческое и наслаждаясь животным существованием. Запах крови всегда будоражит меня, жертву умерщвляю быстро и с удовольствием, но не волнует выворачиваемая наизнанку плоть. Каждый день я хожу по грани жизни и смерти, убиваю других и могу быть убит сам. В любой момент я могу получить пулю из снайперской винтовки, или увидеть, как падают замертво моя жена, дети, и дымка вечности заволакивает глаза, которые смотрели на меня с любовью и преданностью. Что я тогда буду чувствовать? Уж никак не любовь к роду человеческому. Есть ли для меня путь назад? Привыкший к просторам саванн, вольному ветру, яркому Солнцу, изнуряющей жаре и проливным дождям, свободе движений тела и души, свободе от людских норм и законов, которые я и так не нарушал, когда был двуногим - мне будет скучно и тесно в мире людей, их обществе и четырех стенах - как скучно и тесно сидеть в клетке зоопарка зверю, который родился и вырос на свободе. По той же самой причине я никогда не ходил в зоопарк и цирк - в отличие от сотен других, весело смеющихся над проделками обезьяны, я знал, какой жестокой ценой дается непринужденная игра четвероногих артистов. Лучше смотреть о дикой природе по телевизору, хоть эти передачи делают "дотошные натуралисты", которых я недолюбливал.
Не прошло полугода, как я впервые ступил на африканскую землю, - когда это было, в июле, что ли? - а я познал жизнь в совершенно новом ее качестве, жизнь свободного и дикого зверя. Я понял и прочувствовал слишком многое, глубоко Природное, и не интересно даже вспоминать о людях. Если и открыт для меня обратный путь в цивилизацию - зачем он мне? Я всецело отдал себя животному миру…
Гриф тяжело плюхнулся и неуклюже запрыгал по земле. Он пока еще присматривался, а другие смотрели сверху. Гонять трупоедов неохота и бесполезно. Почесав Асвино ухо, я разбудил ее. Она подарила мне ласково-сонный взгляд и заснула вновь. Антилопа лежала в отдалении, грифы явно не заботили Асву.
Привычная пляска траурно-коричневых птиц на туше. Толкаются, дерутся, скачут один через другого, как в чехарде. Среди лысых, красных голов мелькали головы странные, будто из серебристого металла. Я обычно не смотрел на работу грифов - что там можно увидеть? - но тут заинтересовался и долго наблюдал.
Кончик хвоста дернулся, я недовольно глянул на него. Ну вот, Рай, с твоей помощью я заработал нервный тик на хвост.
Уже третий день мы были в пути. Играя и охотясь, проходили за день полтора-два километра. Я и Асва шли спокойно, а дети бегали, преисполненные жизни, догоняя и обгоняя нас, шлепая по лужам, прыгая через ручьи. Темные полосатые хвостики весело торчали трубой, и маячками мелькали в траве беленькие кончики.
От жажды страдать не приходилось - дожди оставляли много луж, мы чаще искали сухое место для отдыха. А о том, чтобы хищники не остались голодными, позаботилась Природа - по равнине до горизонта разбрелось огромное стадо гну вперемешку с зебрами и антилопами. Мы жили среди стада еды, но попробуй ее - еду эту - поймай. Тут уже многое зависело от нашего с Асвой мастерства - "мясо" категорически отказывалось выполнять свое предназначение, оно только о том и думало, как бы заметить нас пораньше и удрать. Кому помогали, а нам больше мешали цецарки, те самые зеленые с белыми крапинками "курочки" - они носились впереди и кричали о присутствии опасных животных, хотя по-настоящему опасны только я с подругой - котята даже сверчка не могли изловить.
До границы Кении оставалось с полдесятка километров, к тому же для ее пересечения нам не требовались визы. Недалеко было до охраняемой законом местности. Законы, принимаемые человеком для охраны парков и заповедников, не имеют такого большого значения для Природы, какое им предписывают. Животные не знают о них. Эти законы прежде всего мешают определенным людям - браконьерам и грабителям совершать определенные действия на конкретной территории. В принципе, нет разницы, где нам жить - в Кении или Танзании, с равным успехом нас могут поубивать и там, и тут. Может статься, я как раз веду семью навстречу смерти. Но в Кении мы будем в какой-то степени защищены от произвола двуногих врагов, а с врагами четвероногими как-нибудь разберемся. Шанс выжить был больше, и я хотел максимально использовать его на благо жены и детей.
А смерть? Она всегда рядом.
Глава 15 - Операция "Котята"
На меня прыгнули, хватая за шею, и я очнулся от полуденной дремоты - моего внимания потребовали дети. В играх они учились быть ловкими, быстрыми и находчивыми, мое участие во всевозможных прятках, догонялках и кувырканиях очень важно для всестороннего развития детей. К тому же, меня не занимало ничто иное - я не пропадал часами-днями на работе, не шатался по барам, не норовил слинять от семейных обязанностей, которые предельно просты: кормить и оберегать семью. Представленные на уровне каменного века - с людской точки зрения - обязанности эти исполнять порой было ох как не просто, зато какой колоссальный душевный подъем я испытывал, глядя на счастливые мордашки котят. А когда мы взаимно ласкали друг друга впятером - счастье становилось безмерным. Я посвятил семье всего себя без остатка, а если хотелось отдохнуть от игр, достаточно забраться на ветку, где котята - пока - не могли меня достать, или лечь отдельно. Все переключались на маму.
Когда, наконец, малыши, убегавшись, повалились "без задних лап", Асва попросила сходить на охоту. Просьбу она выразила в обычной своей манере: мурлыча, потерлась об меня всем телом, глядя в глаза. Получилось что-то вроде: "Друг, ты такой большой, сильный, добудь нам кого-нибудь вкусненького". Грубая лесть, но действенно. Слушая, как она вибрирует и вдыхая ее запах, я согласился. Дети были еще малы, чтобы сопровождать отца на охоте, но смотрели на меня с таким уважением, любовью и нежностью, что одни их взгляды согревали даже в самый холодный ливень.
Теленок газели Томпсона лежит под лапой в ожидании своей участи. Ах, как жалостливо, с трепетным страхом смотрит он на меня большими печальными глазами, понимая, что его ждет - боль и неминуемая смерть.