Плотно захватив морду Тонки в пасть, я мощно выдохнул. Грудь ее поднялась. Глубоко вдохнув, выдохнул снова. Импровизированное дыхание "пасть-в-пасть" помогло - почувствовав на языке частое сопение, выплюнул Тонку. Слава Богу, жива - мертвая ведь сопеть не будет.
Испустив истошный вопль, Тонка подпрыгнула и со всей силой огрела меня по морде, чуть не выцарапав глаза. Не ожидавший такой прыти от недавно полупарализованной дочери, я еле увернулся от ее когтей. Оклемалась, елки-палки! Диким, совершенно безумным взглядом Тонка озиралась вокруг. И столь же свирепо приветствовала Асву. Бедная, она подумала, что ее, наглотавшуюся дыма, едва живую, собираются додушить и сожрать.
"Тонка, почему ты такая дикая? Узнай свою мать, узнай свою семью".
Пока Асва, Мррн и Рай умасливали Тонку, я огляделся, ища воду. Совсем недавно я смеялся над бегемотами, что они валяются в грязи, а сейчас почувствовал, как мне нужна эта самая грязь - чтобы охладиться. К счастью, в середине русла вода осталась. Одна яма была мне по колено, и я с наслаждением плюхнулся в эту яму, предварительно проверив отсутствие кусачей живности. Купался и пил.
"Блурри, почему Тонка так быстро вскочила? Лежала ведь пластом, когда подбирал ее".
"Она не была парализована, ее оглушило электрическим разрядом "молнии". Тонке повезло, что она быстро бежала. Если животное идет спокойно, отпрыгнуть оно, как правило, не успевает - техника действует молниеносно и разряд приходится в голову. А Тонка проскочила, задело только задние лапы. Сунь руку в высоковольтную дугу - тоже онемеет".
"Где отец?" - нетерпеливый вопрос Тонки.
"Лежит в луже". - удивленно ответил Рай.
"Он очень устал. Пусть отдохнет в покое". - добрый совет Асвы.
"Но, мама, я пойду к нему сейчас. Я хочу поблагодарить его".
Тонка прошлепала ко мне и встала возле. Вода намочила ей брюшко. Я взглянул на ее симпатичную, острую мордочку, большие красивые глаза. Наклонившись, дочь нежно лизала нос и язык. Словно врезанная в синеву утреннего неба, Тонка была прекрасна.
Могла ли существовать большая благодарность?..
Глава 24 - Откровения
Три кричаще-пестрые двухместные палатки, своей клоунской расцветкой бросающие вызов миру: вот мы какие, попробуйте нас убрать. Отдельно - солидный брезентовый "дом" зеленого цвета. 3 "Лэндровера" и крытая "Тойота"-пикап. Кусок цивилизации, вырезанный неким шутником и косо-криво вставленный под сень деревьев, лагерь огородился сетчатым забором в наивной попытке защититься от набегов павианов и слонов.
Раннее утро, люди спят. Россыпями жемчуга искрится роса, деловито снуют ласточки, залетая под крышу брезентового "дома". Значит, стоянка тут давно, если птицы обустроили гнездо и растят птенцов. Вот и тропинка, ведущая к воротам.
Прошелся вдоль забора. Ограда надежная, хотя некоторые столбы слегка погрызены. "Метка" сервала - очень красивой дикой кошки, чей отличительный признак - большие уши. Собак в лагере не видно.
Под забор ныряет речушка, она протекает через всю стоянку и, снова минуя забор, стремится к большой реке. Выше лагеря речку перегораживает мелкоячеистая решетка, не допускающая рыб, водяных змей, питонов и прочую водную фауну.
Рай прыгает через речку туда и обратно. В момент очередного прыжка я встал на пути у сына, и ему пришлось поднапрячься, чтобы перемахнуть через воду и меня. Задние лапы не успели за передними - Рай приземлился в траву носом.
"Ты нарочно опрокинул меня!" - заявил он, вставая.
"Да. Сам-то ты всех опрокидываешь". - с этим ответом я набрасываюсь на Рая, и сразу получаю несколько ударов в живот и грудь. Отпрыгнув, притворяюсь, что убегаю. Рай кидается за мной вослед. На бегу разворачиваюсь и делаю подсечку. Сын лихо перескакивает через меня и шлепает по бедру. Замахиваюсь, но короткий, сильный удар не находит цели, а миг спустя чувствительный тычок в бок валит меня на землю, и приходится отбиваться всеми четырьмя.
Рай хотел достать мое горло, я вроде бы позволил ему, но за миг до того, как челюсти готовы были сомкнуться на шее, отвел голову и ткнул Рая носом в грязь. Тебе, сынок, еще долго расти и учиться, прежде чем ты станешь для меня достойным конкурентом. Пользуясь замешательством сына, пинком отбросил его, и напал, свирепо рыча и фыркая. Рай героически сопротивлялся. Когда мне случалось заметить его глаза, я видел, что страха в них не было. Была агрессия и уверенность в своих силах. Я радовался, что Рай смело дерется с противником, который мощнее и быстрее, чем он. В действительности мне ничего не стоило сделать из молодого кота отбивную.
Прекратив бороться, я спровоцировал атаку, от которой ловко увернулся и скинул задиристого сына в речку. Как он возмущался, вылезая на берег - глаза горят огнем, весь натопыренный, шипит и воет.
"Ну, с таким горячим темпераментом ты сразу высохнешь - даже пар пойдет" - решил я, снова столкнув Рая. После второго купания сын разошелся пуще прежнего, а пока он висел на мне и шлепал по бокам, стараясь повалить, я любовался его мускулистым, крепким телом. Наконец, мне надоели выпады, и я, подмяв кота, обвалял в пыли и сел на спину.
Рай отчаянно закричал, словно ему медленно ломали позвоночник, хотя на нем только лишь сидели. Я испугался: может действительно причинил сыну боль? Нет, когда я вскочил, хитрый притворщик сразу улетел на другой берег. Научился у Тонки артистизму. Я прыгнул за ним.
"Догадается ли?" - мелькнула мысль.
Он догадался, и настала моя очередь купаться в речке - Рай коварно сбил меня в прыжке, когда я даже не коснулся берега лапами. Тренировка завершилась взаимными ласками и перемирием - мы показали один другому, кто чего стоит.
Подошла жена, я ласково потерся носом о ее нос и с мурлыканьем прошелся вдоль любимой, прижимаясь телом к телу. Рай обласкал маму с другого бока - на нашем примере дети учились общению и обращению с партнером, в том числе нежным ласкам, объятиям и иным жестам приветствия, благодарности и признательности.
"Какие вы мокрые. Что вы делали?" - удивленно оглядела нас Асва.
"Боролись!" - весело ответили мы, дружно отряхиваясь, да так, что вода во все стороны.
Пользуясь утренней тишью и крепким сном людей, я решил обследовать лагерь.
"Зачем ты туда?" - Асва схватила меня лапой за голень. Испереживавшаяся после моей гонки с Рваноухим и пожара, она не так охотно, как раньше, отпускала меня куда-то одного.
"Разведаю. А вы спрячьтесь здесь. Я вернусь, милая". - добавил я специально для Асвы, забираясь на забор.
Бесшумной поступью хищника крался я по лагерю. Отодвигая полог носом, заглядывал в палатки, считал вещи и людей, на глаз оценивал их экипировку. Чуткие усы вовремя предупредили - я едва не включил сигнализацию, когда уперся носом в тонкую леску, натянутую поперек прохода.
"Ага, значит, "Черная Грива" живет здесь". - обрадовался я, увидев ее волосы, разметавшиеся по подушке, словно клубок иссиня-черных змей. Рядом пустая постель - кто-то уже не спит. В других палатках отдыхали мужчины.
Из большой палатки слышались плеск воды и частое позвякивание металлического. Все окна закрыты. Понюхал щель у входа - пахло горячей водой и мылом. Просунув голову в щель, слегка растянул "молнию" замка.
"Эх, и почему так не повезло человеку с "предками"? - вздохнул я, глядя на стройную фигуру купающейся Майи. - Если старику Дарвину так уж было необходимо, чтобы мы происходили от животных, не мог разве он выбрать для своей "теории эволюции" животное более благопристойное и красивое, чем голозадая обезьяна? И сходства никакого - ни торчащих ушей, ни шерсти, ни хвоста, ни задницы. То ли обезьяна - пародия на человека, то ли человек - пародия на обезьяну".
Наклонясь, Майя зачерпнула воды из ведра - большой ковш звякнул - и окатила себя с головой. Спиной почувствовав, что на нее смотрят, она быстро оглянулась и прыгнула в середину комнаты. Нагая, замершая в боевой стойке, зрачки расширены, на щеках румянец, из кисти правой руки вырастает гарпун.
Если верно, что в своем творчестве художник выражает характер, то наши с Майей характеры сильно отличаются. Мои гарпуны были гладкими, объемными, трехгранной либо конической формы. Оружие Майи резкое, плоское, зазубренное, со множеством дырок и волнистыми изгибами по лезвию - для лучшей пробиваемости.
Морда зверя показалась Майе знакомой.
- Лайри?
Я чуть заметно кивнул несколько раз. Расслабившись, она убрала гарпун, затем, вспомнив, кто перед ней, быстро сняла полотенце - иной одежды на веревке не было, прикрылась и указала мне на дверь, хоть я и так почти весь стоял за дверью.
- Будь добр, выйди.
Мельком глянув на ее ноги, я подошел ближе и сунул нос в ведро с водой. Неужели ты думаешь, Майя, что у меня могут быть на тебя какие-то виды? Мне вполне хватает Асвы.
Видимо, именно так она и думала.
- Лайри, ты, животное! - возмущенно крикнула Майя и вытянула меня по спине мочалкой.
Такого приема я, честно говоря, не ожидал. Рефлекторно пригнувшись и окунув в воду полголовы, я нахлебался, фыркнул и удрал прочь, на выходе столкнувшись с чьими-то ногами. Под громкие крики я вскарабкался по угловому столбу забора, спрыгнул и притаился за деревом.
Из палаток выбегали люди, двое мужчин были с ружьями. Вышла "Черная Грива".
- Вот, Клэр! - Майя подошла к ней размашистыми шагами, уже сформировав на себе одежду. - Стоило тебе вчера увезти собаку, как к нам с утра залезают всякие похотливые кошки!
Тут уж я оскорбился так оскорбился. "Похотливые кошки" - это она про меня?! Ну, Майка, берегись, доиграешься ты у меня до того, что я тебя без церемоний завалю и отшлепаю, как пообещал когда-то на суде. Неделю потом будешь ходить в синяках и царапинах.
Клэр выставила перед собой руки, словно загораживаясь:
- Подожди, Майя, спросонок я ничего не понимаю. Какие кошки? Старый сервал к нам ходит каждый день как к себе домой.
- При чем тут сервал? Твой Лайри залез ко мне в палатку. Я купаюсь, а он стоит на пороге и глазеет на меня. Как будто не понятно, о чем он думает. О чем еще может думать мужчина, глядя на голую женщину? Вот так я вся перед ним и была-а. - Майя провела руками по телу.