Асва позвала нас в тенек. Разгоряченный борьбой, я упал, отдуваясь, возле жены. Но молодым не сиделось, энергии в них непочатый край, и они носились вокруг дерева и на дереве, озвучивая игры нарочито громким топотом, щебетом, "чириканьем" и птичьими криками. Подражать франколинам особенно удавалось Тонке, но на самих франколинов она всегда охотилась молча, а кричала как они просто так, для забавы.
"Вот что, Лайри, мы хотим устроить тебе официальный разнос за безответственное поведение". - изрек Блурри.
Сказать, что я удивился - ничего не сказать.
"Вы - мне?"
"Тебе, о достойнейший из гепардов. Пока ты прохлаждаешься здесь, а не бежишь за жертвой, поговорить с тобой проще всего". - спокойно взвесила Гринни.
Мои машины собираются критиковать меня за какие-то ошибки. Здорово приехали! Обе ящерки сели передо мной. Послушаю, что они скажут.
"Начнем с того, что твои действия касательно безопасности семьи по меньшей мере глупы, если не безрассудны. Когда вас гнали по коридору из щитов, и ты распорол один, то не повел семью через колючие заросли, хоть именно там и был путь к спасению".
"Там мы запросто потеряли бы глаза". - возразил я.
"Нет. Тебе следовало воспользоваться нами. Мы у тебя, в конце концов, на что? Своими крыльями на бреющем полете с ускорением мы вдвоем могли сделать просеку через весь кустарник". - выпустив крылья, дракончики соприкоснулись их концами - левое крыло Гринни легло на правое Блурри. Общий размах четырех крыльев составил почти полметра.
"Как видишь, ширина просеки была бы достаточной, чтобы проскочить, не рискуя глазами. А ты предпочел бежать дальше - в клетку, отлично понимая, чем все должно кончиться. И уже будучи пойманным, ты призвал нас к боевой готовности. Эта ошибка - одна из грубейших и смертельно глупых. Есть и другие: браконьер, чуть не убивший твою подругу. Вместо того, чтобы нестись очертя голову спасать Асву, ты должен был послать меня, чтобы остановить человека. Ведь сам ты мог просто не успеть. Этих двух примеров тебе хватит, чтобы понять, о чем я говорю? Блурри создал меня, я, в свою очередь, создал Гринни. Первичная наша функция - помогать тебе. Ты же запрещаешь нам вмешиваться, пресекаешь попытки помочь в сложных ситуациях, хоть и выслушиваешь, учитываешь наше мнение. Изредка ты запрашиваешь у нас данные о добыче поблизости, также мы должны предупреждать о людях и машинах, но на этом наши задачи исчерпываются. Практически, мы бездействуем. Мы не требуем, чтобы ты пускал нас вперед при малейшем намеке на опасность, но объясни нам, почему иногда ты ничего не предпринимаешь, а иногда идешь напролом, сознательно рискуя жизнью, зная, что можешь погибнуть - и все-таки не сворачиваешь. Что тобой движет? Есть ли в таких твоих поступках что-то, чего мы не можем понять?"
"Есть. Сначала о вас. Блурри, ты спрашивал, не нахожу ли я противоестественным для животного пользование компьютером? Да, нахожу. Я стараюсь не прибегать к вашим услугам, потому что вы противоестественны для моего мира. Образ змейки, ящерицы - единственное, что у вас есть от здешней природы. Набор ваших способностей уникален, столь широкими возможностями не обладает ни один современный робот. Гринни, однажды я уже использовал тебя как орудие убийства. На то имелись причины, ведь браконьеры - алчные преступники, за горсть монет готовые совершить любое злодеяние против Природы. С ними не договориться ни животному, ни человеку - чужая жизнь для них нажива. С одного снимут шкуру и бивни, с другого часы и штаны. Бывают, конечно, еще не успевшие очерстветь душой, которых можно уговорить свернуть с губительной дороги преступности - нужно лишь показать, как прекрасен Мир и убедить не разрушать, не убивать Природу ради денег. Но таких мало, и редко выпадает им шанс наладить жизнь, в которой не надо бояться закона. Общество не доверяет им, ожесточается - в ответ они ожесточаются против общества. Запрещая вам действовать, я берегу вас от военных, которые в отдельно взятых странах являются правящей кастой. Если вас заграбастают и свернут мозги - изобретенная Эйнштейном атомная бомба покажется детской хлопушкой. Мир будет трепетать перед каким-нибудь психом в очках виртуальной реальности. Именно поэтому я спрашивал о возможности взлома твоих и Гринни систем хакерами. Мне страшно за вас и страшно за мир, я не желаю носить такую ответственность, и ограничиваю вас, не пользуюсь вами, чтобы мне было спокойнее. О вас знают достаточно много людей: Дик, Лэстер, Клэр, практически все, кто смотрел "Игру на выживание". Стоило мне появиться у Стронгеров, Дик спросил о тебе. Ты сам заметил это, Блурри, и предположил, что тебе незачем прятаться, и что главное - не раскрывать всех своих способностей. Правильно, одобряю, живите оба в свое удовольствие - но в пределах обычных ящериц и летучих мышей. А сейчас, киберы, представьте себе, что вас взломали, и тот же негодяй-браконьер отдает вам приказ убить меня и моих, и снять шкуры. Вы лихо, с присущим вам мастерством, ни о чем не рассуждая, выполняете приказ и преподносите ему пять шкур".
"Лайри, такого быть не может. Ты поставил нам очень жесткие блокировки. Если мы попытаемся нанести тебе ущерб, нас парализует и отключатся все программы".
"Когда я делал большого Блурри, то подстраховался - для мыслящей, разумной машины нет и никогда не будет абсолютной гарантии, что она не сойдет с ума. Но установки парализующей системы, как и некоторых других, ориентированы исключительно на меня. То есть, вы убьете любого, кроме меня - вашего создателя, и тех, кто на моей стороне. А если приказ уничтожить меня поступит от чужого, то этот приказ вы исполните на "отлично" по отношению к нему".
"Спасибо, насчет нашего бездействия ты нам все объяснил. Объясни насчет себя. Почему ты выжидал, пока Мррн не окажется при смерти - ведь ты мог вылечить ее в тот же день, когда понял, что она больна".
"Блурри, дай отдых моим мозгам. Я от вас никуда не денусь".
Стоило мне подняться, и я оказался в центре внимания и событий: меня обнимали, ласкали, звали играть.
"Догоните!" - крикнул я, убегая. Погоня началась нешуточная. Развернувшись почти на месте, я бросился навстречу преследователям. Девушки отлетели, избегая столкновения, но Бегущий Ветер принял мою атаку грудью. Я поднырнул, падая на спину, и ухватил сына-соперника за шею, вышибив из-под него лапы. Обнявшись, мы покатились, награждая друг друга тумаками, отмахиваясь от наседавших Мррн и Тонки. Ветер стал довольно тяжелым и сильным, удары наносил чувствительные.
Я отскочил, переводя дыхание, сын полулежа ожидал нового броска. Хорошо, что он мой партнер и подчиненный, не хотел бы я сцепиться с ним по-настоящему. Воспользовавшись тем, что Мррн отвлекла Ветра, я резко атаковал. Но, оттолкнув сестру, Ветер обнимает меня, и могучим пинком задних лап швыряет через себя.
Сын в совершенстве освоил прием, которому я учил его. Растягиваюсь во всю длину на земле, Солнце закрывает тень, я кинулся на нее - и борьба кончена.
"Лежачего не бьют". Почему? Потому, что он царапается и кусается. Лежу, держа сына в объятьях, задние лапы готовы вспороть его живот, горло Ветра меж клыков. Он застыл, чуть дыша - ощущать свою жизнь в чужих зубах и когтях очень неприятно. Ласково тронул гепарда по голове, освободил шею - он испустил облегченное "Мрр-рр".
"Молодцы. Вы хорошо боролись. Я горжусь вами". - похвалил я ребят. Вернувшись к Асве, мы улеглись вокруг нее, теперь надолго.
"Ты был великолепен". - высказала впечатление от увиденного Гринни.
"Мы все великолепны. - с наслаждением потянулся я. - Блурри, поговорим обо мне - что ты там хотел узнать, напомни".
"Почему ты иногда бездействуешь в критических ситуациях? Могу сказать, что Мррн едва не погибла из-за твоей пассивности".
"Сейчас объясню. И покажу графически - для большей наглядности. Нарисуй прямую. - Блурри провел черту. - Теперь поперек нее три полоски. Так. Эта шкала - показатель степени опасности в моей жизни. Первая черточка - спокойная, безопасная жизнь. Мы охотимся, едим, играем. Вторая - уровень повышенной сложности: пожар, сильная и опасная добыча, встреча со львом, гиенами, люди как возможные убийцы. На этом уровне я действую активно: гоняю гиен, дерусь со львами, убегаю от огня, прячусь от людей. Но все ситуации второго уровня обычны для меня, для животного мира, и я не выхожу за "рамки" гепарда. Третья полоса… - я углубил ее когтем, но канавка получилась неровной - палец нервно дрожал. - Это максимальная опасность, это предел, за которым зверь выжить не способен. Тогда я использую НанОрга. Мррн болела - степень опасности для ее жизни колебалась между вторым и третьим уровнями, потому я не торопился лечить ее. Болезнь была естественным ходом событий, Мррн могла выздороветь сама, приобрести иммунитет. А Ветер и Тонка не переболели, даже не заразились от Мррн. Но когда стало ясно, что она умирает, для меня был пройден третий рубеж - ведь я не мог допустить, чтобы любимая дочь умерла, иначе всю жизнь чувствовал бы себя извергом, зная, что мог спасти - и не спас. Я перестал бы уважать себя, сидя в стороне безликим наблюдателем. Натуралисты знают, как это страшно, больно и трудно - оставаться беспристрастным, и снимать, когда душа сама рвется туда, к зверю… Человек не камера, и смерть животного эти люди переживают как смерть самого близкого существа. А Мррн - родная моя"…
Гринни положила лапку на мой нос:
"Лайри, давай закончим на этом. - мягко сказала она. - Нам все ясно".
Блурри заровнял рисунок, но кривая черточка от когтя была видна.
"Лайри, мы потому устроили этот "допрос с пристрастием", что беспокоились о твоем психическом здоровье и твоей семье. Но теперь, когда мы поняли причины странных поступков, можем сообщить тебе "слапсшибательную" новость. Обещай не падать в обморок".
"Блурри, во-первых, я и так лежу. А во-вторых, в жизни никогда не падал в обмороки из-за новостей".
"Хорошо, держись. От кого-то из вас двоих - или тебя, или Ветра забеременела твоя Мррн".