Вивьен решила сразу перейти к главному:
— Мистер Лестер, вы родственник некоего Уэнделла Джонсона?
— Это был мой брат.
— Почему вы говорите «был»?
Лестер Джонсон пожал плечами.
— Потому что в начале 1971 года он уехал во Вьетнам, и с тех пор я больше ничего о нем не слышал. Его не объявили ни погибшим, ни пропавшим без вести. Это значит, он остался жив после войны. Если не пожелал дать о себе знать или что-то сообщить, это его проблема. Так или иначе, он уже давно перестал быть моим братом.
Услышав, каким образом рвутся родственные связи, Вивьен невольно посмотрела на Рассела. Его взгляд на мгновение сделался жестким, но Рассел тут же собрался и занял свою обычную позицию — молчать и слушать.
— Перед отъездом на фронт Уэнделл работал на стройке?
— Нет.
Этот короткий ответ не понравился Вивьен. Она попыталась обмануть себя.
— Вы в этом уверены?
— Мисс, я достаточно пожилой человек, чтобы впасть в детство. Но не настолько, чтобы не помнить, чем занимался мой брат, пока жил здесь. У него были музыкальные способности. Он играл на гитаре. Он никогда не взялся бы за работу, при которой можно повредить руки.
Вивьен стало не по себе. Она достала из внутреннего кармана куртки фотографии, которые привели их с Расселом в Хорнелл, и протянула человеку, сидевшему перед ней:
— Это Уэнделл?
Лестер склонился и посмотрел на снимки, не беря их в руки. Его ответ прозвучал сразу же, но казалось, длился вечность.
— Нет. Этого человека я никогда не видел.
Хозяин дома откинулся на спинку кресла.
Слова Рассела, до сих пор молчавшего, удивили всех присутствующих в комнате:
— Мистер Джонсон, если это не ваш брат, может, кто-то из его товарищей по армии? Обычно все парни, попавшие во Вьетнам, присылали домой фотографии в военной форме. Иногда они там одни, но чаще с группой друзей. Может быть, он тоже так делал?
Лестер Джонсон внимательно посмотрел на него и, видимо, понял, что мечтать о том, чтобы незваные гости как можно скорее покинули его дом, не приходится.
— Подождите минутку. Сейчас вернусь.
Он поднялся и вышел из комнаты.
В его отсутствие время тянулось бесконечно. Вернувшись, он принес картонную коробку, протянул ее Вивьен и опустился в кресло.
— Вот, здесь все фотографии, какие остались у меня от Уэнделла. Тут должны быть и некоторые вьетнамские снимки.
Вивьен открыла коробку. В ней лежало очень много цветных и черно-белых фотографий. Она быстро перебрала их. Сюжет везде один и тот же — славный светловолосый парень, один или с друзьями, за рулем автомобиля, мальчиком сидит на пони, с братом, с родителями, с гитарой, волосы связаны в хвост на затылке.
Она просмотрела уже почти все, как вдруг нашла то, что нужно. Черно-белый снимок — двое солдат стоят перед танком.
Один из них улыбался и часто встречался на фотографиях, другой оказался тем самым, что на снимке у Вивьен протягивал к объективу трехлапого кота.
Она перевернула карточку и прочитала выцветшую надпись на обороте, сделанную неровным почерком:
Король и Младший Босс
Вивьен сразу отметила: почерк не тот, которым написано письмо, положившее начало всему этому бреду. Показала снимок Расселу, чтобы он оценил ее догадку, потом передала Лестеру Джонсону.
— Что означает эта надпись?
Лестер повертел снимок в руках.
— Король — так в шутку называли Уэнделла. Думаю, Младший Босс — прозвище другого парня.
Он вернул Вивьен фотографию, хранившую следы времени.
— Простите, я ведь сказал, будто никогда не видел его. Видел на этом снимке, но последний раз, наверное, лет тридцать назад.
Он снова откинулся на спинку. Вивьен с удивлением заметила волнение на его лице. Вероятно, подумала она, отсутствие сведений о брате доставляло ему больше страданий, чем можно предположить. А она явилась сюда бередить старую рану.
— Просто представления не имею, кем может быть этот человек рядом с Уэнделлом.
Он опустил голову и больше ничего не сказал. Его молчание говорило больше любых слов. Оно означало, что в этот вечер он во второй раз потерял брата.
Оно означало, что они утратили единственный верный след, какой имели.
— Можно взять этот снимок? Обещаю вернуть.
— Берите.
Вивьен поднялась. Остальные поняли, что для пребывания в этом доме не осталось никаких причин.
Лестер Джонсон выглядел опустошенным. Молча проводил их до двери, наверное, удивляясь про себя, как же немного нужно, чтобы нахлынули воспоминания, и какую они могут причинить боль.
Он остановил Вивьен уже на пороге:
— Я хотел бы спросить вас, мисс.
— Да, слушаю.
— Почему вы ищете его?
— Этого я не вправе сказать. Одно могу подтвердить со всей определенностью.
Вивьен помолчала, чтобы весомее прозвучало то, что она скажет:
— Ваш брат не давал о себе знать не потому, что не хотел. Ваш брат погиб во Вьетнаме, вместе с другими такими же ребятами.
— Спасибо. До свиданья.
— Спасибо вам, мистер Джонсон. Привет Билли. Очень славный мальчик.
Когда дверь за ними закрылась, Вивьен порадовалась, что развеяла его сомнения, оставила в покое, и он сможет без свидетелей всплакнуть о брате.
Подходя к машине, она подумала, что они с Расселом, напротив, от какой бы то ни было определенности еще очень и очень далеки. Она летела в Хорнелл уверенная, что прибудет в пункт назначения, а оказалась перед новым неведомым местом отправления.
Войны кончаются. Ненависть остается навсегда.
Эти слова Рассела вспомнились ей, когда она открывала дверцу машины. Ненависть, вынашиваемая годами, заставила одного человека запрятать в городе бомбы. Ненависть вынудила другого человека взорвать их.
Надежда вернуться в Нью-Йорк в ином настроении рухнула. Вивьен знала, что всю обратную дорогу станет размышлять о последствиях этой безумной игры — войны — и о том, что даже спустя многие годы она способна пожинать свои жертвы.
Глава 29
Когда зазвонил будильник, Вивьен не сразу открыла глаза.
С удовольствием понежилась еще немного в постели, ленясь подняться после тревожного, не принесшего отдыха ночного сна. Шевельнулась и обнаружила, что лежит едва ли не поперек кровати. Выходит, волнение, которое не давало ей уснуть, будоражило и во сне. Выключила будильник. Часы показывали девять. Она потянулась и глубоко вздохнула. Подушка рядом еще сохраняла запах Рассела.
Или только показалось — тогда еще хуже.
Она окинула взглядом свою спальню в полумраке. Белью дал ей ночь на передышку. Она улыбнулась, когда он сказал это. Как будто возможна передышка с мобильником на тумбочке, ведь он может в любую минуту зазвонить и принести известия, от которых захочется спрятаться под одеяло и проснуться за тысячу лет и за тысячу миль отсюда.
Она поднялась, набросив махровый халат, взяла телефон и босиком направилась в кухню. Принялась готовить кофе. В это утро вопреки привычке ей не хотелось завтракать. При одной только мысли о еде желудок сводило. Подумать только, последний раз она ела вместе с Расселом у киоска в Мэдисон-Сквер-Парке.
Рассел…
Вставляя фильтр в кофеварку, она вдруг ощутила досаду. При том, что творилось, с этим безумцем, угрожавшим взорвать полгорода, и Гретой, лежавшей в больнице в тяжелейшем состоянии, ей казалось, в голове не должно быть места для мыслей об этом человеке.
Накануне вечером, когда, вернувшись из Хорнелла, они приехали к ней домой, он взял свои вещи и ушел. Не попросил разрешения остаться, а она знала, что, если сама предложит, получит отказ.
Уходя, уже на пороге, он обернулся и посмотрел на нее. Посмотрел своими темными глазами, в которых печаль соединялась с решимостью:
— Позвоню завтра утром.
— Хорошо.
Вивьен постояла несколько секунд перед закрытой дверью — в последнее время она только и делала, что натыкалась на закрытые двери — и налила в чашку кофе, который, сколько ни добавляй сахара, все равно вечно остается слишком горьким.
Сказала себе: произошло то, что уже не раз случалось в жизни. Слишком часто, наверное. То была ночь необыкновенной любви, которую время не накрыло инеем, любви, которая, вспыхнув вечером, угасла с восходом солнца. Он именно так воспринял эту ночь, и она тоже должна отнестись к ней так же.
Но если такова, цена за то, чтобы получить тебя, охотно соглашусь на осложнения…
— Да пошел ты, Рассел Уэйд.
Она вслух произнесла свое нецензурное заклятие, задержалась у стола, собираясь выпить кофе, которого нисколько не хотела, и заставила себя подумать о другом.
В муниципальном аэропорту Хорнелла перед отлетом в Нью-Йорк она позвонила капитану, чтобы сообщить плохие новости. Изложив их, услышала в ответ молчание и поняла, что Белью сдерживает ругательство.
— Значит, все сначала.
Вивьен не сдавалась:
— Есть еще один путь.
— Какой?
В голосе капитана послышался легкий вызов.
— Нужно вернуться ко времени Вьетнамской войны. Нужно во что бы то ни стало выяснить, что на самом деле случилось с Уэнделлом Джонсоном и с этим парнем по прозвищу Младший Босс. Это единственная зацепка, какая у нас остается.
— Позвоню шефу. Сейчас вряд ли что-то можно сделать, но завтра утром, вот увидишь, он сразу займется этим.
— Оʼкей. Держи меня в курсе.
Ответ заглушил рев двигателя, разрывавшего воздух вокруг себя. Они с Расселом поднялись в вертолет и за всю дорогу не произнесли ни слова.
Зазвонил телефон. Словно вызванный телепатией, на дисплее появился номер Белью. Вивьен ответила:
— Слушаю.
— Как дела?
— Никак. Есть новости?
— Да. Плохие.
Она помолчала, ожидая обещанный холодный душ.
— Уиллард сегодня рано утром связался с военными. Имя Уэнделла Джонсона засекречено. Нет доступа к его досье.
Вивьен вспыхнула гневом.
— Да они с ума сошли. В таком случае, как этот…